Молодая семья Анны и Виктора Гавриловых, с тех пор как поженились, жили в трехкомнатной квартире матери Анны, Людмилы Петровны Коробкиной. Проживание под одной крышей с тещей давалось Виктору нелегко, но другого выхода не было — на свою жилплощадь у пары денег не было, а жить у родителей мужа Анна отказалась.
— Я наслышана как жить со свекровью, — неоднократно говорила Анна. — Лучше уж с моей мамой жить. Теща и зять всегда найдут общий язык.
— Да? — не совсем уверенным голосом спрашивал Виктор. — Ладно, милая. Будем жить с твоей мамой. Все равно это ненадолго. Обязательно купим собственную квартиру.
— Конечно, — Анна поцеловала мужа и вопрос был решен.
Мечтой молодой семьи было скопить, вырваться в отдельное гнездышко, но пока приходилось мириться с вездесущим присутствием Людмилы Петровны, ее советами и ее взглядами на их жизнь. Впрочем, мечта-то была, но вот до ее реализации было еще слишком далеко. Откладывать каждую копейку молодые люди не торопились, на квартиру не было отложено пока ни копейки, хотя однажды и представилась возможность начать.
Неожиданная удача свалилась на Гавриловых прошлой осенью. Виктору в наследство от бабушки достался старый деревенский дом в соседней области. Дом был ветхий, с покосившимися стенами и просевшей крышей, годился только под снос. Земля, на которой он стоял, тоже большой ценности не представляла. Нашелся покупатель — местный фермер, которому нужен был участок для расширения хозяйства. Он предложил скромную, но для молодой семьи внушительную сумму — триста тысяч рублей — и только наличными.
Не долго думая, молодые люди продали дом. Пачка хрустящих купюр, пахнущих чем-то чужим, деревенским, легла на дно старой шкатулки из темного дерева, которую когда-то смастерил дед Виктора. Шкатулку поставили на верхнюю полку в их общем шкафу, за вещами. Это был их тайный фонд, их общая мечта, материализованная в бумаге.
Вечерами, устроившись на диване, Анна и Виктор строили планы.
— Давай в июне, как только отпуска начнутся, — на море поедем! В Турцию или в Сочи. Всю зиму просидела в офисе, хочу солнца, моря и развлечений, — сказала мечтательно Анна, уютно устроившись под мышкой у мужа.
— А может, лучше в горы рванем? — осторожно возразил Виктор. — Чистый воздух, треккинг. Отдохнем от людей. Да и красотища так такая, что ахнешь!
— От людей мы и тут, дома, отдохнем, а я хочу шезлонг, шум волн и коктейль с зонтиком, — засмеялась жена.
Эти споры были приятными, легкими. Сколько бы ни спорили супруги, они сходились на том, что в любом случае это будет лучший отдых в их жизни.
Идиллия длилась ровно два месяца. А однажды вечером, когда Виктор задержался на работе, Анна, решив в сотый раз пересчитать их богатство, достала шкатулку. Девушка ощутила легкое беспокойство, еще не открывая крышку. Анне показалось, что шкатулка как- будто бы стала полегче. Сердце упало, когда внутри, вместо плотной, туго перетянутой резинкой пачки, лежала пачечка значительно потоньше, плюс россыпь отдельных купюр.
Дрожащими руками девушка быстро пересчитала деньги, потом - еще раз и тяжело вздохнула. Не хватало ста тысяч.
Первой мыслью был ужас: ограбление. Но квартира была заперта, окна целы, вещи на местах. Шкатулку трогал только кто-то из своих. У нее похолодели руки. Мужу она решила не звонить. Вот вернется домой, тогда попляшет!
Когда Виктор вечером вернулся усталый, голодный, его встретил не ужин, а бледная, с горящими глазами жена, держащая в руках открытую шкатулку.
— Витя, где деньги? — строго спросила жена и посмотрела пристально на несчастного мужа.
— Какие деньги? — Виктор растерянно улыбнулся и снял шапку.
— Наши! Из шкатулки. Которые на отдых отложены. Пропало сто тысяч, – начала закипать жена,
Виктор подошел к Анне, заглянул внутрь шкатулки и почесал затылок. На лбу залегли морщины.
— Ты уверена? Может, перепутала? Вроде бы такая же пачка… та же самая резинка.
— Не делай из меня дурочку! Я сто раз пересчитывала! Ты брал? — ее голос зазвучал жестко, с непривычной ноткой подозрения.
Муж отшатнулся, будто его ударили и округлил глаза:
— Я? Нет, конечно.Что за ерунда? Если бы брал, я бы тебе сказал. Ты что, всерьез думаешь, что я молча взял сто тысяч?
— Хорошо. Если не ты, то кто? — голос Анны сорвался на крик. — Я? Или, может, твоя мама сперла, когда приезжала в гости? Или может ты на мою маму намекаешь?
— Ни на кого я не намекаю, — рассердился Виктор. — Ань, ты что? Моя мама живет в райцентре, в гости они приезжала недели две назад. А ты… ты эти деньги по два раза в неделю пересчитываешь! А твоя мама на даче, кстати. Позавчера уехала.
— При чем тут моя мама? Не смей ее обвинять! – уже не сдерживаясь закричала жена.
— Я не обвиняю, а просто пытаюсь разобраться! А ты только визжишь, совершенно утратив способность соображать, — огрызнулся Виктор, уже заведенный ее тоном.
— Верни деньги, Витя, Иначе… — выкрикнула Анна. — В квартире кроме меня был только ты! Я точно знаю, что не брала. Остаешься только ты! Ты и взял! Ты… ты всегда был жадным! Помнишь, когда мы встречались, ты водил меня только в столовые и на шашлыки в парк, хотя деньги у тебя были! Боялся потратить лишнюю копейку!
Удар пришелся в самое больное место. Виктор побледнел.
— Я был жадным? Ты же сама говорила, что тебе нравится в парке, а тратить деньги на рестораны - глупо! Врала, значит, а теперь меня же и обвиняешь? — его голос стал тихим и опасным.
— А что я должна была сказать? — возмутилась Анна. — Я этот парк терпеть не могу, а от запаха столовки меня до сих пор тошнит. Я просто хотела тебе понравиться.
— Да, понравилась, Ань, понравилась. Откуда мне было знать. что ты транжира, которая уже скупила половину маркетплейса и все ей мало. Которая новые колготки покупает, потому что на старых петелька спустилась! Их же можно заштопать!
— Я не буду ходить в штопаных колготках и в прошлогоднем белье! Ты не экономный, а жадный, Витя! И жить с вруном, который крадет наши общие деньги, тоже не буду! Уходи!
— Что? Как это? Ты меня прогоняешь из дома? — растерялся муж.
— Уходи! Пока не признаешься, что взял деньги, можешь не возвращаться! Я не хочу тебя видеть!
В глазах Виктора промелькнула боль, обида, а затем все перекрыла холодная ярость. Он молча развернулся, вышел в прихожую, натянул куртку.
— Хорошо. Как собаку, на улицу. Прямо как моя мама и предсказывала.
— Ах, твоя мама еще и накаркала? Хорошо же она обо мне думает и думала изначально! – поставила руки в бок Анна.
— Моя мама была права, — пробурчал Виктор и вышел из квартиры.
Анна легла на диван в гостиной, уткнулась лицом в подушку и громко разрыдалась в пустой тишине квартиры. Злость сменилась пустотой и страхом, но взять свои слова назад она не могла. Виктор же купил билет на пригородный автобус и поехал к родителям.
Дома его ждал непростой разговор. Его мать, Валентина Ивановна, выслушав сына, только тяжело вздохнула:
— Я же говорила, что ничего хорошего из жизни у тещи не выйдет. Сидят они обе на твоей шее, а теперь еще и из дома гонят. Нечего там делать, сынок. Пусть сама выкручивается, как хочешь. Ишь ты, грамотейка! Это же надо было – обвинить мужа в краже его собственных денег. Быстро же она все твое начала считать общим.
Отец Виктора, обычно немногословный, тут же поддержал жену:
— Мужика за порог выставила — унизила. Это не прощается.
На следующий день с самого утра, в субботу, в дверь квартиры Анны раздался громкий, настойчивый стук. На пороге стояли Виктор и его отец, Игорь Степанович. Лицо мужа было каменным, а его отец и вовсе не смотрел на невестку, демонстративно отвернувшись.
— Я пришел за вещами, – уверенно произнес Виктор.
— Витя, давай поговорим… — начала Анна, увидев серьезность его намерений. Она вовсе не собиралась расставаться с мужем навсегда. Анна просто хотела разобраться, а тут такое…
— Разговаривать не о чем. Ты обвинила меня в воровстве. Ты меня выгнала. Я забираю свои вещи и… деньги.
Он прошел в комнату, начал складывать одежду, книги, укладывать инструменты в ящик. Отец стоял в дверном проеме, молчаливый и грозный свидетель. Анна, прислонившись к косяку, плакала беззвучно, понимая, что ситуация вышла из-под контроля и катится в пропасть. Она своими руками рушила свою семью, но остановиться уже не могла. Гордость и обида душили ее.
Когда они унесли последнюю коробку, и дверь снова захлопнулась, Анна в отчаянии набрала номер матери.
— Мама… всё… кончено… Витя забрал вещи и ушел… навсегда.
— Это что еще за новости? — опешила Людмила Петровна. — Что случилось? Успокойся, дочка, сейчас разберемся.
— Деньги пропали! Я думала, это муж взял. Мы разругались, я его выгнала. Думала будет прощение просить, а он ушел.
На другом конце провода возникла пауза. Затем спокойный, даже слегка раздраженный голос Людмилы Петровны сказал:
— Ой, Анечка, да я же забыла тебе сказать! Это я взяла деньги.
Анна онемела. Ей показалось, что она ослышалась.
— Что? Что ты сказала, мама?
— Я взяла. Мне срочно нужно было заплатить рабочим на даче и за материалы, забор новый ставлю. Обещал Анатолич денег дать, да подвел, а работа-то уже закрутилась. Я вспомнила про вашу шкатулку. Взяла, хотела сказать, да голова, как решето. Завтра-послезавтра получу зарплату и отдам… половину. Чего ты раскричалась-то?
В голове у Анны все рухнуло. Злость, стыд, ужас смешались в один клубок, который подкатил к горлу.
— Ты… ты взяла без спроса наши с Витей деньги? Мама, ты что, совсем с ума сошла? У меня теперь своя семья! Ты не имела права! Из-за тебя я мужа обвинила! Он ушел! У нас чуть ли не развод!
Людмила Петровна обиделась. Голос ее стал холодным и высокомерным.
— Ну, забыла и забыла. Отдам — и делу конец. А если твой муж из-за таких пустяков готов семью бросать, так он и не муж вовсе. И тебе нечего на меня кричать. Я тебя вырастила, в моей квартире живешь, а теперь на мать голос повышаешь.
— Это не пустяки, мама! Ты нарушила все границы! Неужели ты правда ничего не понимаешь?
— Границы… — фыркнула мать. — Если я в вашей семье лишняя, ни на что права не имею, то мирись с мужем и езжай к нему, живи у его родителей. Раз уж я такая ужасная.
Словно ледяной водой окатило. Жить у свекрови? После всего, что наговорила Валентина Ивановна? Это было невозможно. Но и возвращаться сюда, под крыло к матери, после такого предательства… Анна не могла.
— Я не поеду к ним. И тебя не прощу. Ты все испортила, мама. Из-за тебя я Витю…
Анна бросила трубку.
Вечером того же дня в съемной комнате, куда перебрался Виктор, раздался звонок. Он увидел имя жены и хотел сбросить, но все же ответил.
— Витя… — голос Анны был сдавленным от слез. — Прости меня. Это… это мама взяла деньги. На забор. Она забыла сказать.
Наступила долгая тишина. Виктор чувствовал, как внутри все переворачивается от злости, от обиды, но одновременно крепнет и разрастается торжество правоты.
— Вот как, — наконец произнес он глухо. — А я вор и жадина. И выгнали меня как пса.
— Я не знала… Я с ума сошла… Прости, умоляю. Мама… мама даже не извинилась толком. Она сказала, чтобы я ехала жить к твоим родителям, если я ею не довольна.
Виктор вздохнул. Гнев потихоньку уступал место горькой усталости и пониманию. Его тоже выгнали из родительского гнезда когда-то, только не за один день, а постепенно, настаивая на его «взрослости» и независимости.
— К моим тебе нельзя. Мать после этого тебя в гости не пустит, не то что жить. Ты знаешь ее принципы.
— Знаю, — прошептала Анна. — Витя, что нам делать?
Он помолчал.
— Давай встретимся завтра и поговорим.
Они встретились в нейтральном месте, в парке. Два дня ссоры и разлуки изменили их. Анна и Виктор поговорили тихо, без истерик. Говорили о деньгах, о доверии, о вездесущем влиянии родителей. И о том, что их мечта — свой угол — была не прихотью, а насущной необходимостью. Шкатулка раздора показала это с жестокой ясностью.
— Море и горы придется отложить, — сказал Виктор. — Эти сто тысяч, когда твоя мама их вернет, плюс то, что осталось… Сто тысяч как раз хватит на залог и несколько месяцев аренды маленькой квартиры. На окраине, в хрущевке. Согласна? Остальные деньги неприкосновенны! Начнем копить на первый взнос.
Анна кивнула, не в силах вымолвить слово. Она соглашалась на все, лишь бы вернуть мужа. Лишь бы начать все сначала, но уже на своей территории. Там, где их деньги будут лежать в шкатулке, которую без спроса не откроет никто.
Молодые люди помирились. Людмила Петровна вернула деньги через неделю, бросив купюры на стол со словами:
— Нате, ваши кровные. Перезаняла, чтобы сразу с вами рассчитаться, Уж лучше буду посторонним людям должна, чем вам. Живите как знаете.
Отношения с ней у Анны превратились в вежливое, но холодное перемирие. Раз в две недели звонок, короткие разговоры о здоровье. Никаких душевных бесед. Рана была слишком глубока.
Вместо моря, Анна и Виктор нашли старую, но чистую однушку на другом конце города. Перевезли свои вещи. Шкатулку, теперь заметно похудевшую, Анна поставила на виду, на комод в спальне. Это был общий вклад в новую жизнь, оплаченный слишком дорогой ценой — скандалом, унижением и едва не рухнувшим браком.
Иногда по вечерам, сидя на, пусть и потрепанном, но своем диване, Анна смотрела на шкатулку. Это был уже не символ мечты об отдыхе, а напоминание о хрупкости доверия, о необходимости выстраивать крепкие стены своей собственной семьи, и о том, что иногда самые большие бури приходят не извне, а рождаются в тишине родного дома, из-за ста тысяч рублей, взятых без спроса.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подисаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.