Юзеф Пилсудский был одним из самых опасных противников как дореволюционной, так и Советской России, на мой взгляд.
В отличие от российских белогвардейцев, он не боялся подпольной работы, политических комбинаций, сотрудничества с различными социалистами и временных союзов.
А его поведение после Советско-польской и вовсе любопытно: сперва показательно «ушёл на покой», а потом... устроил госпереворот. Причём так филигранно устроил, что и в самой «Второй Речи Посполитой», и за рубежом результаты в общем-то признали.
Весной 1926 года Польша устала. От бесконечных смен правительств, от экономических кризисов, от политических склок в сейме. И в этот момент на сцену снова вышел Пилсудский.
Неожиданный переворот?
Формально он был в отставке, жил на вилле под Варшавой и изображал скромного ветерана. Но на деле маршал терпеливо готовил «триумфальное возвращение».
Вечером 12 мая верные ему части начали захватывать ключевые объекты в столице: мосты через Вислу, правительственные здания, штаб армии. На мосту Понятовского Пилсудский лично встретился с президентом Станиславом Войцеховским и потребовал отставки кабинета.
Президент отказал — и компромисс закончился. В следующие два дня Варшава превратилась в поле боя: улицы перекрывали баррикады, стреляли пулеметы, гибли солдаты и мирные жители.
Решающим стало вмешательство войск из Вильно — родного города Пилсудского.
Город Вильно ранее был «захвачен мятежным генералом Люцианом Желиговским» — да так и остался у поляков до 1939-го, а «мятежного генерала» сделали военным министром почему-то. А он... оказался сторонником Пилсудского! Вот это поворот.
Войска вошли в столицу 14 мая и переломили ход событий.
Президент и правительство подали в отставку, чтобы не допустить большой гражданской войны.
За три дня погибло почти 400 человек — и власть в стране перешла к маршалу.
Демократия без устойчивости.
До переворота Польша была парламентской республикой по французскому образцу.
Президент имел почти символические полномочия, а реальная власть принадлежала сейму.
Но в парламенте заседали представители двух десятков партий, часто с крошечными фракциями. Коалиции рушились одна за другой: за восемь лет страна сменила 13 правительств.
Экономическая ситуация усугубляла кризис доверия. Война с Советской Россией истощила бюджет, гиперинфляция уничтожила сбережения, крестьяне и рабочие были недовольны.
Общество все громче требовало «сильной руки» и пересмотра конституции. И Пилсудский понял: момент настал.
Маршал-пенсионер без должности — но с армией.
После ухода из политики в 1922 году Пилсудский играл роль скромного пенсионера: ездил вторым классом, раздавал пенсию студентам и сиротам, читал увлекательные лекции о борьбе за независимость. Народу в целом такое поведение очень нравилось.
Но при этом Пилсудский тщательно удерживал влияние на армию — главный ресурс власти в нестабильной стране.
Особенно верны ему были бывшие легионеры (воевавшие в Первую мировую на стороне Центральных держав) — молодые офицеры без академического образования, которых начали вытеснять из армии.
Они видели в маршале защитника и будущего лидера. Когда парламент попытался подчинить армию гражданскому контролю, конфликт стал неизбежным.
Весной 1926 года Пилсудский использовал военные учения как прикрытие для переброски лояльных частей к Варшаве. После их отмены он действовал напрямую — быстро и решительно.
Три дня, которые изменили Польшу.
12 мая маршал выехал к войскам в Рембертов, отдал приказ двигаться на столицу и захватывать мосты.
Вечером того же дня он стоял лицом к лицу с президентом Войцеховским. Старые соратники по социалистическому подполью (вместе создавали Польскую социалистическую партию) теперь смотрели друг на друга как враги. Переговоры сорвались — и началась стрельба.
Решающим фактором стала поддержка социалистов (!), контролировавших профсоюз железнодорожников.
Они объявили забастовку, заблокировав переброску правительственных войск с запада, но пропустили части Пилсудского с востока (позднее Пилсудский своих временных союзников «подвинет»).
Когда маршал захватил аэродром Мокотув, законная власть оказалась отрезана от страны.
14 мая президент и правительство ушли в отставку. Формально переворот закончился — но началась новая эпоха.
«Санация»: диктатура под маской парламентаризма.
Пилсудский отказался становиться президентом, предложив вместо себя своего сторонника — профессора Игнация Мосцицкого.
Все понимали: это лишь фигура для прикрытия. Реальная власть осталась у маршала. Он стал военным министром и серым кардиналом всей политической системы.
Новый режим назвали «санацией» (позаимствовано кстати у местных левых) — оздоровлением государства. Под этим лозунгом скрывалась авторитарная система, опиравшаяся на армию. Иногда её называют польской вариацией фашизма.
Парламент формально сохранился, партии не запретили, но ключевые решения принимались в обход сейма.
Президент получил право распускать парламент и издавать указы с силой закона. Рабочий график сейма был урезан, а оппозиция постепенно подавлялась (недовольных кстати сажали в Брестскую крепость). Одновременно усилилась полонизация восточных территорий.
При этом, на западе Майский переворот встретили едва ли не с восторгом. В самой Польше его «юридически оправдали». А что же СССР?
Как ни странно, но при живом Пилсудском, несмотря на его «прометеизм» и пакт с гитлеровской Германией, советско-польские отношения были... сносными. Что уже достижение.
Уже в том же 1926 году Пилсудский лично принял Петра Войкова, советского посла. И уверял его: при «санации» Польша не станет воевать против СССР.
Когда в следующем году Войкова застрелил в Варшаве белоэмигрант Борис Коверда, последнего судили и приговорили к пожизненному заключению (освободили в 1937-м, но это было уже после Пилсудского).
Сравните это со швейцарской историей, когда застрелившего советского дипломата Вацлава Воровского белоэмигранта Мориса Конради оправдали.
В общем, грубо говоря, Юзеф Пилсудский — это такой местный «белогвардеец-националист на максималках».
Не чуждый хитрости, политике, социалистической риторике и сотрудничеству с левыми.
Вот у него получилось создать в Польше режим «генеральской диктатуры».
Другой вопрос, что судьба этого режима (протянувшего дольше самого Юзефа) хорошо известна.
Тем не менее: успешных генеральских переворотов на самом деле не так много в истории. Ещё меньше таких, при которых не появляется «альтернативных правительств за рубежом».
И таких, что получают официальное признание. В том числе — внешнеполитическое.