12 декабря 1910 года, Дороти Арнольд собирается на прогулку: она надевает синее саржевое платье, сшитое на заказ, обтягивающую юбку в тон, муфту из чернобурки, а на ее голове красуется изящная шляпка из чёрного бархата, украшенная двумя голубыми розами.
В гостиной она встречает мать и сообщает ей, что идёт искать вечернее платье для приёма, который должен состояться через пять дней. Миссис Арнольд, редко покидающая дом из-за слабого здоровья, неожиданно предлагает составить ей компанию.
"Нет, мама, не беспокойся, ты себя чувствуешь не очень хорошо, и если я увижу что-то, что мне понравится, я сразу вернусь", – отвечает Дороти.
Она берёт 25 долларов – часть 100-долларового ежемесячного пособия от отца, и выходит на холодную улицу, где декабрьская слякоть уже превратила тротуары в дорожки из грязи и льда. Девушка идёт по Пятой авеню – той самой улице, где сосредоточены самые дорогие магазины города.
На 59-й улице заходит в кондитерскую, потом проходит ещё тридцать два квартала до книжной лавки Брентано.
В магазине она листает раздел фантастики, выбирает сборник любовных рассказов "Зарисовки помолвлённой девушки" Эмили Келвин-Блейк.
Прямо у входа в книжный она сталкивается со знакомой по имени Глэдис Кинг. Девушки смеются, болтают пару минут. Глэдис торопится, так как опаздывает на обед к матери, поэтому подруги прощаются. На углу 27-й улицы Глэдис оборачивается и машет Дороти рукой.
Больше мисс Арнольд никто не видел.
Ложь и молчание
К обеду Дороти не приходит. А она никогда – никогда! – не пропускала семейные обеды без предупреждения. Семья тревожится, но садится за стол без неё. После обеда родители обзванивают ее подруг: не заходила ли к ним Дороти? Получив отрицательные ответы, умоляют больше никому не говорить об этих звонках.
Вечером звонит подруга Дороти Элси и просит позвать ее к телефону, но миссис Арнольд отвечает, что ее дочери нездоровится.
Но Дороти нет дома. Её нет уже несколько часов. Она может быть в опасности. Зачем мать лжёт?
Утром семья принимает решение, которое позже озадачит всех: полицию не вызывают. Вместо этого брат Дороти, Джон, звонит приятелю – молодому юристу Джону Китту из фирмы Гарван-Армстронг. Китт не в восторге от просьбы заехать к Арнольдам по дороге в офис, но всё-таки соглашается.
В спальне Дороти царит образцовый порядок. Мать и сестра Марджори уверяют: вся одежда на месте, кроме той, что была на ней в тот день. Китт открывает ящик стола: там пачка писем с иностранными марками, а на самом столе сложены брошюры о трансатлантических пароходах. Опустившись на колени перед камином, юноша обнаруживает кучку пепла: некие сожжённые бумаги, прочитать которые уже невозможно.
Китт, нутром почуяв щедрого клиента, предлагает провести расследование самому, без участия полиции. Несколько недель он колесит между Нью-Йорком, Бостоном и Филадельфией, прогуливается между больничными койками, всматривается в лица неопознанных трупов в моргах, изучает женщин в тюрьмах. Но, увы, все безрезультатно. Драгоценное время безвозвратно упущено.
Наконец он рекомендует обратиться в детективное агентство Пинкертона. Там немедленно рассылают описание Дороти в полицейские управления по всей стране. А ещё дают совет, от которого отец девушки приходит в ужас: нужна пресс-конференция и огласка.
Фрэнсиса Арнольда уговаривают на это ещё два дня.
Странная пресс-конференция
25 января 1911 года репортёры собираются в доме Арнольдов: через полтора месяца (!) после исчезновения девушки. Фрэнсис Роуз Арнольд, семидесятилетний выпускник Гарварда, совладелец компании по импорту духов, человек из социального реестра Нью-Йорка, объявляет вознаграждение в тысячу долларов.
И сразу добавляет:
"Я считаю свою дочь мёртвой. Живой её уже не найти".
Он уверен: на неё напали, когда она шла через Центральный парк, тело бросили в озеро. Там, у воды, из-за отсутствия полицейского надзора на неё могли напасть преступники.
Репортёры начинают задавать вопросы: был ли у Дороти молодой человек?
Фрэнсис приходит в ярость:
«Никаких молодых людей на пороге моего дома нет, не было и быть не может!»
Эта вспышка только подстёгивает интерес журналистов, и они начинают копать.
Влюблённый инженер
Вскоре всплывает имя: Джордж Гриском-младший. Сорокадвухлетний полный мужчина с высокими бакенбардами, инженер из состоятельной питтсбургской семьи. Он живёт с престарелыми родителями, всегда сопровождает их в путешествиях. Газеты с усмешкой пишут: его заботливая мать до сих пор сама покупает ему все рубашки и галстуки.
Пара познакомилась, когда Дороти училась в колледже Бринмор. Арнольды категорически не одобряли Джорджа, ибо считали его слишком старым для их дочери. Но Дороти искала встреч с ним любыми способами, и несколько раз лгала родителям, что едет к подруге, а сама отправлялась к нему.
Загадочная посылка в День благодарения
Незадолго до Дня благодарения Дороти снова воспользовалась своей легендой о подруге. На этот раз подруга по имени Теодора Бейтс действительно была в Вашингтоне – преподавала там. Дороти приехала к ней поздно вечером.
Утром в День благодарения произошло странное: ей доставили объёмный конверт.
Дороти, не вставая с кровати, равнодушно отбросила его в сторону, даже не открыв. Теодора подумала, что это очередная отвергнутая рукопись – Дороти мечтала стать писательницей и отправляла свои рассказы в журнал, поэтому решила не ранить подругу расспросами.
Через несколько дней Дороти спустилась к завтраку и объявила, что уезжает.
Дома Дороти ещё несколько дней провела за чтением и шитьём, а также получила несколько писем с иностранными марками. Скорее всего, от Джорджа – он уехал с родителями в Италию.
Дороти ответила. Это письмо Джордж потом отдаст её родителям. Начиналось оно весело и легкомысленно, но к концу тон менялся:
"Ну вот, в журнале «Мак-Клюр» мне отказали. Всё, что я вижу впереди, – это длинная дорога без единого поворота. А мать всегда будет думать, что произошёл несчастный случай".
Что она имела в виду? Почему сделала акцент именно на матери?
Золотая клетка
Дороти Харриет Камила Арнольд родилась 1 июля 1886 года в семье, где репутацию берегли пуще любых драгоценностей. Отец, выпускник Гарварда, владел компанией по импорту парфюмерии. Семья была внесена в социальный реестр Нью-Йорка, куда попадали только богатейшие и занятнейшие фамилии города.
Дороти окончила школу Велтин для девочек, затем колледж Бринмор – курс по литературе и языковедению: как мы знаем, она мечтала стать писательницей. Но раз за разом журналы отвергали ее рукописи.
От родных вместо слов поддержки она получала лишь колкости и насмешки. Газеты потом напишут:
"Дороти находила свою жизнь мучительной в окружении саркастичных родственников".
Она попросила отца разрешить снять квартиру в Гринвич-Виллидж – районе художников и писателей.
"Хороший писатель может творить где угодно", – отрезал семидесятилетний Фрэнсис. Дороти, воспитанная в духе викторианской покорности, не посмела настаивать.
Отвергнутые рукописи, насмешки семьи, невозможность жить отдельно, запрет на отношения с Джорджем — всё это копилось, давило, не находило выхода.
Удар в челюсть во Флоренции
16 декабря Джордж Гриском получил во Флоренции телеграмму от Джона Китта:
"Дороти Арнольд пропала. Семья умоляет. Свяжись с компанией Гарван, если знаешь, где она".
Джордж выглядел взволнованным. Тут же ответил:
"Абсолютно ничего об этом не знаю".
Следующие недели его засыпали письмами и телеграммами: не появлялась ли Дороти в Италии? Он отвечал одинаково – ничего не знает, ничего не слышал.
16 января в его гостиничный номер постучали. На пороге стояли молодой человек и женщина в вуали. Два часа спустя гости уехали, унося пачку писем Дороти. Молодой человек предварительно ударил Джорджа в челюсть: после того, как тот признался, что любит её.
Это был брат Дороти, Джон Арнольд. А женщина в вуали? Европейские журналисты выяснили: то была миссис Арнольд собственной персоной.
Семья подозревала Джорджа, но он был в Италии, когда Дороти исчезла, что могло считаться железным алиби.
В феврале Джордж вернулся в Америку с родителями и начал публиковать объявления в разделе "Лично" всех нью-йоркских газет за подписью "Джуниор", где умолял Дороти выйти на связь.
Ответа не поступило.
Письмо
Полиция перебирала версии. Самоубийство? Несчастный случай? Амнезия? Побег? Похищение? Каждая заводила в тупик.
В феврале 1911 года в дом Арнольдов пришло письмо с нью-йоркским штемпелем:
"Я в безопасности". Внизу подпись: "Дороти".
Почерк был похож. Фрэнсис Арнольд не поверил.
"Кто-то скопировал почерк Дороти", – заявил он.
Он продолжал настаивать: дочь мёртва.
По стране прокатилась волна ложных сообщений. Тысячи звонков, писем: ее якобы видели в Бостоне, Филадельфии, Чикаго, Сан-Франциско. Начали приходить записки с требованием выкупа, угрозы в адрес младшей дочери семьи Марджори. Все сообщения были ложью: Дороти не находили ни живой, ни мёртвой.
Теории без доказательств
Спустя 114 лет тело так и не обнаружили: ни в озере Центрального парка, ни где-либо ещё. Какие могли быть версии произошедшего?
Несчастный случай? Декабрьские тротуары Манхэттена были покрыты льдом и грязью. Дороти могла поскользнуться, удариться головой, получить сотрясение мозга, вызвавшее амнезию. Но ведь невозможно не заметить упавшую на оживлённой улице девушку в ярком наряде. К тому же ни одна больница города не зарегистрировала пациентку, похожую на Дороти.
Похищение? Центр Нью-Йорка средь бела дня – не место для преступления. Вокруг толпы свидетелей. К тому же, настоящих требований выкупа так и не поступило.
Самоубийство? У неё были причины. Отказы в журналах, насмешки семьи над мечтой о карьере писательницы, невозможность жить отдельно, запрет на отношения с любимым человеком. В последнем письме Джорджу она написала:
"Всё, что я вижу впереди, – это длинная дорога без единого поворота. А мать всегда будет думать, что произошёл несчастный случай".
Репортёры New York World откопали интересную историю: у двоюродного брата Джорджа приключилась несчастная любовь – семья запретила ему жениться на гувернантке, и он спрыгнул с палубы трансатлантического лайнера. Дороти знала об этом.
Но свидетели отмечали: в день своей пропажи Дороти выглядела весёлой, вела себя нормально. Никаких признаков подавленности она не проявляла.
Побег? Самая популярная версия. Дороти могла спланировать свое исчезновение: уехать под чужим именем, начать жизнь заново. Главное доказательство простое: отсутствие следов. Ни тела, ни улик. Молодая и красивая девушка словно растворилась.
Но для этого требовалось быть бессердечной – молча бросить семью, обрекая родных на годы мучительной неизвестности.
В итоге, ни одна версия так и не подтвердилась.
Сожжённые в камине бумаги. Письма с иностранными марками. Загадочная посылка в День благодарения. Фраза о матери в последнем письме. Ложь миссис Арнольд знакомым. Молчание семьи полтора месяца. Странное поведение отца на пресс-конференции.
Всё это складывается в мозаику, где не хватает центральных фрагментов.
Те, кто остался
Фрэнсис Арнольд умер в 1922 году, так и не узнав судьбу дочери. Миссис Арнольд пережила его на тринадцать лет. До последнего вздоха она надеялась: Дороти жива где-то далеко, под другим именем, может быть, счастлива.
В 1916 году сестра Марджори подала заявление в суд, чтобы признать Дороти официально умершей. Суд отказал: недостаточно доказательств. Только в 1921-м Дороти Харриет Камилу Арнольд юридически объявили погибшей.
Джордж Гриском-младший так и не женился. Жил с родителями до их смерти, затем один, в том же доме в Питтсбурге. До последних дней он публиковал объявления в газетах: "Джуниор ждёт вестей". Бедняга умер в 1935 году, унеся в могилу свою тайну – если она у него вообще была.