Бывают в жизни королевских семей ситуации, которые хочется описать одним словом: "неловко". А бывают такие, для которых этого слова недостаточно. Скандал с покойным финансистом, чьи связи с британской аристократией обрастают всё новыми слоями компромата, — это уже уровень "катастрофа". И вот в этот момент, когда Виндзоры дружно закапывают головы в песок, надеясь, что ветер переменится и унесет проклятые документы обратно в архив, на другом берегу Атлантики разворачивается своя драма.
Герцогиня Сассекская хочет говорить. Герцог Сассекский — нет. И чем громче издательства шуршат миллионными чеками, тем упрямее сорокалетний принц втыкает пятки в калифорнийскую землю.
"Молчи, я все скажу сама" — это не тот совет, который он готов принять
Начнем с того, что сама идея мемуаров Меган Маркл — не нова. Предложения сыплются лавиной до сих пор, а авансы, о которых большинство писателей могут только мечтать, здесь называют "пустыми чеками". Издатели откровенно говорят: мы заплатим любую сумму, если вы дадите нам грязь. Не рецепты джема, не размышления о йоге и осознанности. Настоящие, жирные, сочные подробности жизни за тяжелыми дверями Букингемского дворца.
Меган, по словам инсайдеров, чувствует этот момент кожей. Для нее книга — не просто способ пополнить стремительно худеющий банковский счет. Охрана особняка в Монтесито, штат персонала, частные перелеты и прочие атрибуты королевской жизни в изгнании стоят дороже, чем кажется налогоплательщикам, которые до сих пор уверены, что Сассекские просто загорают на пляже. Но дело даже не в деньгах. Дело в нарративе.
Источники формулируют это красиво: "возвращение своего голоса", "возможность говорить без фильтров", "закрыть те главы, которые были искажены". Меган убеждена: ее история рассказана неправильно. Не теми людьми, не с той интонацией и, главное, без ее личного авторства. Она смотрит на полку, где стоит "Запасной" Гарри, и думает: "Я тоже так хочу. Только лучше".
Звучит благородно. Но есть нюанс.
Этот нюанс — ее муж. Человек, который три года назад собственноручно откровенничал о призраке покойной матери, рассказывал миру о потере девственности в поле за пабом и подсчитывал вражеские потери в Афганистане с арифметической точностью бухгалтера. Тогда он не боялся. Тогда он рубил сплеча, и, видимо, нарубил достаточно, чтобы теперь пожалеть. И чтобы помешать жене нарубить свои дрова.
Инсайдеры уверяют: Гарри блокирует идею мемуаров жены "изо всех сил". Он не просто сомневается — он стоит насмерть. И это не каприз.
Человек, который хочет вернуться в семью, где ему не рады
Представьте: вы ушли из дома, хлопнув дверью так, что штукатурка посыпалась. Написали обиженное письмо, дали интервью на диване, продали билеты на этот цирк стриминговому гиганту. А потом — тихо, украдкой, словно подросток, который наигрался в бунт, — начали присылать эсэмэски: "Пап, как ты?". И однажды папа ответил. Пригласил на чай.
В сентябре прошлого года Гарри встретился с Карлом III в Лондоне. Встреча была краткой, "эмоциональной" и, по словам приближенных, оставила у принца робкую надежду. Чай был выпит, мосты слегка приподняты над водой. Никто не объявлял о перемирии, но осадное положение, кажется, слегка ослабло.
И вот теперь, когда призрачная надежда на большую семью забрезжила на горизонте, Меган хочет взять и снова все взорвать.
Гарри, по словам источников, не смотрит на сиюминутную выгоду. Он вообще, кажется, единственный в этой истории, кто смотрит дальше собственного носа. Он видит картину целиком: если Меган опубликует книгу, в которой расскажет, как Кейт кривила губы, а Чарльз ворчал из-за платьев, — все. Конец.
Никакого рождественского ужина в Сандрингеме, никаких совместных фотографий с внуками на коленях у монарха.
"Он боится, что еще одна порция откровений навсегда закроет дверь", — говорят инсайдеры.
И это, вероятно, единственное, в чем Гарри сейчас готов проявлять упрямство. Раньше он упрямился, удерживая обиду. Теперь он упрямится, пытаясь ее загладить.
Эпштейн, принцессы и "не втягивай нас в это, дорогой"
Но Гарри волнуют не только отношения с папой и братом. Есть еще кузины.
Скандал вокруг Эпштейна, который и так уже похоронил репутацию принца Эндрю, теперь методично добивает его дочерей. Опубликованные документы — а их становится все больше, словно кто-то намеренно открывает шлюзы — подтверждают: имена Беатрис и Евгении фигурируют в переписке постоянно. Их мать, Сара Фергюсон, чей талант влипать в истории достоин отдельного диссертационного исследования, называла преступника "братом, которого всегда желала" и планировала совместные обеды с участием девочек. Это было в 2009-м. Эпштейн только что вышел из заключения. И Ферги, видимо, решила, что лучший способ отпраздновать его освобождение — прийти в гости с дочерьми.
Теперь Беатрис и Евгения вынуждены оправдываться за мать. Они не сделали ничего плохого, но их имена вползают в судебные протоколы с настойчивостью тараканов в захламленную квартиру.
Гарри, как ни странно, именно с ними сохранил человеческие отношения. Беатрис и Евгения не отрезали его, не заблокировали в мессенджерах, не сделали вид, что кузена из Калифорнии не существует. Они присылали открытки детям, поздравляли с днем рождения и вообще вели себя так, как и должны вести себя нормальные родственники. В отличие от некоторых.
И теперь, когда их имена втягивают в историю, от которой разит, Гарри, по словам экспертов, "убит горем". Он хочет протянуть им руку. Ответить на ту доброту, которую они проявили, когда остальные демонстративно отвернулись.
И тут на сцену выходит Меган.
"Не впутывай нас". Бренд превыше всего, даже семьи
"Опусти голову, не встревай, не тяни нас в это". Примерно так, по словам королевского эксперта Дункана Ларкомба, звучат инструкции герцогини мужу. И с точки зрения маркетинга это безупречно. Бренд Sussex, мягко говоря, переживает не лучшие времена. Netflix не стал продлевать шоу Меган на третий сезон — тихо, без объяснений, просто не позвонили. Ее джемы, свечи и прочие атрибуты "осознанного" образа жизни зависли на сайте с подозрительными цифрами остатков. Команда герцогини объясняет это планами расширения, но рынок смотрит скептически и предпочитает варенье других брендов.
В такой ситуации ассоциировать себя с семьей, где дядю обвиняют в организации преступлений — чистой воды репутационный суицид.
Поэтому Меган, скорее всего, даже рада, что Гарри держится в стороне. Ее "строгий приказ" продиктован не злобой и даже не ревностью. Это холодный расчет женщины, которая строит империю. Империя пока шатается, но у нее есть шанс устоять, если не навешивать на фасад чужие скелеты.
Тупик, который не хочет разрешаться
Ситуация патовая.
Меган хочет денег — и она права, потому что содержать особняк в Монтесито без стабильного дохода от Netflix сложно. Меган хочет права голоса — и она тоже права, потому что за пять лет брака с британской монархией ее успели облить таким количеством помоев, что хватило бы на небольшое озеро. Да и обещала она эту свою правду, чтоб всем доказать что-то там.
Гарри хочет мира — и он тоже прав. Потому что невозможно всю жизнь жить в состоянии войны с собственной фамилией. Потому что его дети должны когда-нибудь увидеть, где рос их отец. Потому что чай с папой был не зря.
Инсайдеры говорят: контракт не подписан. Рукопись не начата. Ни одной строчки, ни одного чистового варианта. А время утекает, как песок сквозь пальцы статуи Свободы.
Издатели не вечны. Их энтузиазм остывает пропорционально количеству выпитого на презентациях шампанского. Читательская жадность до королевских скандалов имеет свойство притупляться, особенно когда скандалы Эпштейна занимают все первые полосы.
Люди из окружения Меган советуют ей действовать быстро и решительно. "Сейчас или никогда", — шепчут они, пододвигая проекты договоров. Гарри продолжает стоять на своём. Он уже проиграл одну битву за семейное счастье. Он не хочет проигрывать вторую.
Вместо послеслословия
Мы, зрители этого затянувшегося реалити, можем только запастись попкорном и терпением.
Если победит Меган — будет книга, от которой издатели будут в восторге, Виндзоры в ярости, а букмекеры в растерянности. Если победит Гарри — мы никогда не узнаем, что именно так хотела "вернуть" герцогиня и почему это стоило таких денег.
Но есть и третий вариант. Тот самый компромисс, о котором шепчутся источники, но боятся говорить вслух. Мемуары, но "мягкие". Откровения, но "дозированные". Скандал, но "контролируемый". Такой, чтобы и деньги получить, и мосты не взорвать. Или взорвать, но не все.
А пока Гарри продолжает блокировать книгу жены. Меган продолжает настаивать. Эпштейна продолжают обсуждать в судах. Ферги продолжает удивлять.
И только король Карл, кажется, искренне хочет одного: чтобы все это закончилось. И, желательно, до чая.
Спасибо, что нашли время и прочитали. Буду благодарна за общение, лайки и подписку.