Казахстан входит в десятку самых больших по территории стран мира,
при этом республика расположена в самом центре Евразии и имеет
протяженные границы с Россией и Китаем. Земля этого государства довольно
богата на ресурсы Астана может похвастаться обилием 99 элементов
таблицы Менделеева, а также наличием нефти, угля, урана, руды черных,
цветных и благородных металлов. Казахстан занимает первое место в мире по запасам цинка, вольфрама, барита; второе – по серебру, свинцу, хромитам; третье – по меди и флюориту.
На этом фоне сложно переоценить геополитическую значимость республики
для Запада. Евроатлантическое сообщество всегда с аппетитом поглядывает
на богатые ресурсами государства – Ирак, Венесуэлу, Ливию и многие
другие. Но Казахстан для них – это особо лакомый кусок, потому что
западный контроль над ним будет означать не только выкачивание ресурсов,
но и огромный удар по национальным интересам Москвы, ведь республика
связывает Россию со всем регионом Центральной Азии.
Тактика Запада по росту влияния в Казахстане
Долгое время западные правительства и фонды занимали в отношении
Астаны выжидательную стратегию медленного «переваривания». Она
заключалась в сотрудничестве с руководством Казахстана, пусть и не самом
интенсивном, при этом шла куда более активная работа с казахстанским
обществом – особенно с молодежью. Для этого используются финансируемые
западными фондами НКО, медиа и иные проекты, продвигающие выгодную
Брюсселю и Вашингтону антироссийскую повестку.
Таким образом западники питают надежды на новое поколение казахов,
которое, по планам европейских и американских стратегов, должно быть
гораздо более националистическим и лишенным общей исторической памяти с
Россией.
В начале 2022 года у Запада появился шанс не ждать вдолгую, а
совершить «блицкриг» – устроить в Казахстане «майдан». И по примеру
Украины привести там к власти откровенно антироссийские силы. Попытка
была провалена, в том числе благодаря быстрой реакции и усилиям ОДКБ по
стабилизации обстановки в стране, однако некоторые последствия все же
имеют место. Новый президент Касым-Жомарт Токаев сохраняет формальное
союзничество с Россией и в целом основные подходы во внешней политике
своего предшественника Нурсултана Назарбаева, но делает гораздо больший
акцент на укреплении национальной идентичности казахов и порой занимает
совершенно противоположную Москве позицию по ключевым международным вопросам.
Очевидно, что политик независимой страны вправе самостоятельно
оценивать основные риски и угрозы, а также давать собственную оценку
происходящим в мире и стране событиям. Однако увлечение формированием
национальной идентичности населения в РК порой приводит к не самым
дружественным шагам по отношению к русскому языку, русской культуре и
общей исторической памяти с Россией. Совместные с Москвой интеграционные
проекты сводятся главным образом к экономическому и военному
взаимодействию, но в области культурно-гуманитарной сферы формируется
лакуна.
Дело в том, что казахстанские власти видят в популярности русского
языка и культуры препятствие к укреплению национальной идентичности
населения республики. «Великий и могучий» очень распространён – на нем
производится огромная масса контента в интернете, в том числе
развлекательного. На русском языке создано гораздо больше научной
литературы, переведено куда больше книг и фильмов. Казахстанские артисты
часто ориентируются на российскую и русскоязычную аудиторию, которая
открывает им дорогу к большой популярности.
На этом фоне интересы многих казахстанских руководителей совпадают с
интересами Запада. Иначе как объяснить, что гуманитарные нарративы
европейских и американских НКО нередко попадают в школьные учебники, и
казахстанские дети впитывают антироссийскую пропаганду, подаваемую им не
«гражданским обществом», а государственными институтами?
Внутренние источники русофобии в Казахстане
Переписанная история перестает восприниматься как ревизионизм и
становится нормой для нового поколения, а массовое насаждение терминов
«колониальность» и «имперская экспансия» в школьных учебниках и
монументальной пропаганде делает процесс дерусификации
самоподдерживающимся и необратимым, так как он все чаще начинает
опираться на внутренний национализм, а не только на внешнее
финансирование.
Так, в казахстанских учебниках по истории, выпущенных в последнее десятилетие, можно встретить следующие тезисы: «Присоединение
Казахстана к России происходило в течение 135 лет. Это был сложный
процесс, в котором имели место и добровольное вхождение в состав России,
и завоевание казахских земель», «Казахстан потерял свою
самостоятельность как государство и стал лишь частью Российской империи… Царские чиновники порабощали и грабили казахское население, вводили дополнительные налоги. Многие скотоводы разорялись».
В учебнике для 10-го класса С. Жолдасбаева делается акцент на завоевание, что отражается в используемой терминологии: «Превращение Казахстана в сырьевой придаток Российской империи», «Реформы царского правительства были направлены на усиление колониальной политики…. Последствия реформ… были очень тяжелыми».
Наиболее «ярким проявлением колониализма» представляется переселение
на казахстанские территории славянских крестьян. В учебнике автор о
положительных сторонах говорит кратко, об отрицательных – развернуто. Об
этом свидетельствует название раздела: «Тяжелые последствия присоединения Казахстана к России». Например: «Жесткость переселенческой политики была такой, что интересы казахского народа не учитывались вообще».
Последствия политики России в Казахстане С. Жолдасбаев описывает следующим образом: «Абсолютно ложно утверждение, что вследствие переселения русских крестьян ускорилось развитие производственных сил… Напротив, царская политика тормозила общественный прогресс, мешала развитию производственных сил».
В учебнике для 5 класса «Рассказы по истории Казахстана» (автор Ж.
Артыкбаев) уже во второй строчке учебника в качестве главной
определяющей всей истории Казахстана отмечено «длившееся столетиями
колониальное прошлое», которое, как следует из текста, окончилось только
в конце XX в.
Говоря о процессе принятия частью казахских родов российского подданства, авторы рисуют образ России как коварного государства: «Россия решила воспользоваться положением казахов в своих политико-экономических целях».
В тексте данного учебника особо подчёркивается подчинённый характер
казахов в российско-казахском альянсе и вынужденный характер этого шага.
Россия предстает прагматичным гигантом с корыстными намерениями на фоне
разрозненных и доверчивых казахов.
Образ «России-колонизатора», похоже, полностью переносится авторами
учебников и на Советский Союз. Так, говоря о политике оседания
казахского народа и коллективизации, Ж. Артыкбаев рисует следующую картину: «Советское правительство конфисковало весь скот казахов, таким образом, намеренно подвергнув народ голоду, и до последнего наблюдало, как
гибнут люди…»
Стоит ли говорить, что при чтении текста такого содержания возникает
образ врага, что может стать плодотворной почвой для различных фобий, в
том числе и ксенофобии. Учебники для старших классов описывают весь
советский период национальной истории как «усиление политики русификации, не оправдавшуюся надежду казахского народа на государственное самоуправление», что, мол, послужило «основой для движения протеста уже в условиях советской власти». Индустриализация также описывается в негативном свете: «Индустриализация же Казахстана началась с призыва уничтожить патриархально-феодальные… Значит, республика снова должна была снабжать крупные индустриальные регионы страны. Что свидетельствовало о том, что Казахстан превращался в сырьевую базу страны», т. е. он «был и остался колонией». Эта общая оценка конкретизируется: «Руководство советской страны, как и царское правительство, рассматривало Казахстан как источник сырья».
Столь вопиющее переписывание истории не могло остаться без внимания
России, руководство которой неоднократно заявляло, что отстаивание
исторической правды – это одна из наших стратегических задач. Так, по сообщениям СМИ, МИД России в 2025 году вёл непубличные переговоры с казахстанской стороной по поводу содержания школьных учебников по истории и обществознанию. Москва добивается корректировки формулировок, которые искажают трактовку событий XX века – прежде всего в контексте
колониального прошлого, политических репрессий, Второй мировой войны, а
также оценок роли КПСС.
При этом в Астане вопрос фактически «завис» без конкретных решений.
Официальная позиция сводится к «необходимости экспертных обсуждений,
соблюдения принципов академической автономии и плюрализма
интерпретаций». Но на фоне общей тенденции подобная «затяжка» носит не
только бюрократический характер. Она выглядит, к сожалению, закономерной
на фоне того, что Казахстан всё заметнее дистанцируется от российской
исторической парадигмы и формирует собственную систему интерпретации
прошлого. Фактически он идет по пути Украины, Прибалтики и иных
республик, которые придумывают национальные мифы ради обоснования
собственной независимости, скатываясь при этом вплоть до таких вопиющих
явлений, как героизация нацистских коллаборационистов.
(Окончание следует)
Кирилл ОЗИМКО