Можно ли назвать любовью чувство, которое ведёт к убийству? В романе Ф. М. Достоевского «Идиот» именно такая любовь становится одной из главных движущих сил трагедии. Парфён Рогожин -- не просто соперник князя Мышкина и не только страстный поклонник Настасьи Филипповны. Он -- воплощение чувства, доведённого до крайности, лишённого меры и внутреннего нравственного основания. Его любовь не стремится к гармонии и не предполагает ответственности; она требует обладания и не признаёт границ. Именно в этой неумолимой страсти и раскрывается разрушительная сила чувства, способного уничтожить и любимую женщину, и самого любящего.
Рогожин живёт чувством, а не размышлением. Его любовь к Настасье Филипповне -- это не забота и не стремление к взаимности, а жадное желание обладания. Он не облегчает её страдания, а усиливает драму. В его чувстве нет будущего -- есть лишь напряжённое настоящее и готовность заплатить любую цену за право назвать её своей.
Эта страсть не имеет созидательного начала и превращается в зависимость, подчиняющую всю его жизнь. В сопоставлении с Мышкиным контраст становится особенно резким: если Мышкин принимает и жалеет, стремясь спасти, то Рогожин требует принадлежности, даже ценой гибели любимой.
Настасья оказывается между любовью-состраданием и любовью-одержимостью, и её выбор ведёт к трагедии. Чувство Рогожина становится навязчивым и не оставляет пространства для свободы. Убийство выглядит не случайной вспышкой, а закономерным итогом страсти, вытеснившей разум.
Особый смысл приобретает картина Гольбейна «Христос во гробе», находящаяся в доме Рогожина. На ней изображена смерть в её пугающей реальности -- тело Христа показано без идеализации, как беззащитное и предельно униженное. Это образ страдания, доведённого до крайней точки, образ жертвы, принесённой ради любви.
Однако в пространстве романа эта картина звучит иначе. В доме человека, одержимого ревнивой и разрушительной страстью, она становится не знаком утешения, а тяжёлым упрёком. Рогожин живёт рядом с изображением жертвы и любви, но его собственное чувство не знает ни жертвенности, ни самоограничения. Его любовь к Настасье Филипповне не спасает, а губит.
Возникает трагический контраст: имея перед глазами образ распятой и униженной любви, Рогожин сам идёт путём насилия и разрушения. Его страсть, замкнутая на обладании, словно повторяет акт распятия — но уже в человеческом измерении. Он не слышит того смысла, который несёт святыня, и тем самым оказывается соучастником этого страдания. Картина в его доме становится молчаливым свидетельством того, как человек, живущий рядом с образом жертвы, может своими поступками вновь утверждать торжество жестокости.
Рогожин не является однозначным злодеем. В нём есть искренность и глубина переживания. Его чувство подлинно, но лишено меры. Он способен страдать, ревновать, мучиться -- и именно эта способность делает его трагическим персонажем.
Рогожин не умеет любить иначе, чем разрушая. Его финал -- это крушение страсти, которая уничтожила и Настасью Филипповну, и его самого. После убийства он остаётся рядом с телом возлюбленной, словно не в силах расстаться с тем, что сам погубил. В этом образе соединяются жестокость и отчаяние, сила чувства и его губительность.
Парфён Рогожин в романе «Идиот» становится воплощением любви, лишённой гармонии и ответственности, любви, наполненной чувством собственности и обладания. Его образ демонстрирует, как чувство, не наполненное духовным содержанием, превращается в разрушительную силу. В сопоставлении с Мышкиным особенно ясно проявляется главная мысль романа: любовь может быть либо спасительной, либо губительной -- в зависимости от того, на чём она основана.
Смолий Мария, филолог, автор научно-популярных статей
