— Ты пожалеешь об этом, — тихо сказал Виктор. — Одна, в сорок три года… Я смотрела на него и думала: интересно, он сам придумал эту фразу или где-то прочитал? — Витя, — сказала я спокойно, — ты путаешь одиночество и свободу. Это разные вещи. Он пришёл в субботу утром. Дети были дома, поэтому мы говорили на кухне вполголоса, как заговорщики. Только заговор у нас был странный — один хотел вернуть то, что сам же сломал, другая объясняла, почему это невозможно. — Я всё понял, — говорил Виктор. — Я готов измениться. Мы можем начать заново. Я слушала. Не перебивала. — Ты не веришь мне, — сказал он наконец. — Витя, — ответила я, — ты путаешь второй шанс с удобством. Тебе неудобно, что я ухожу. Это не то же самое, что ты хочешь вернуться. Он замолчал. За окном соседский ребёнок гонял мяч во дворе. Я смотрела на него и думала: три недели назад я бы, наверное, заплакала. Попросила бы его остаться. Поверила бы. Но три недели назад я ещё не знала, как выглядит моя жизнь без чужого сценария. — Иди,
Публикация доступна с подпиской
Премиум Лайт