С наступлением 2026 года многие россияне, которые живут на социальные выплаты — пенсии и различные пособия, — увидели в своих кошельках немного больше денег. Пенсии с января выросли на 7,6%, а с февраля целый ряд социальных пособий был увеличен на 5,6%. На первый взгляд, государство выполняет свои обязательства и поддерживает граждан. Но если копнуть глубже и посмотреть на реальную жизнь, окажется, что эти, казалось бы, позитивные изменения для многих почти незаметны и не решают главной проблемы — невозможности достойно жить на эти деньги. Почему так происходит?
Главный парадокс заключается в самой системе. Индексация, то есть увеличение выплат, проводится на уровень прошлогодней официальной инфляции. В 2025 году она составила те самые 5,6%. То есть по документам государство как бы компенсирует подорожание жизни, которое уже случилось. Но в день, когда человек получает проиндексированную сумму, начинается новая реальность: цены в новом году продолжают медленно, но верно ползти вверх на продукты, лекарства, услуги ЖКХ и транспорт. Получается, что покупательная способность этой, на первый взгляд, увеличенной суммы начинает снижаться практически мгновенно. Это как пытаться догнать уезжающий поезд, отставая от него на один шаг.
Сильнее всего этот разрыв бьет по самым незащищенным группам: пенсионерам с маленькой пенсией и малоимущим семьям с детьми. Их бюджет — это не абстрактные цифры, а конкретный набор товаров первой необходимости: хлеб, молоко, макароны, оплата квартиры и электричества. У них просто нет возможности «перераспределить» расходы, отказаться от чего-то жизненно важного или найти более дешевые аналоги. Когда дорожает именно этот базовый набор, для них личная инфляция оказывается гораздо выше той средней цифры в 5,6%, которую объявляют в новостях. Поэтому даже после индексации им едва хватает на то же самое, а часто и не хватает.
Ситуация с пенсионерами — отдельная сложная история. Говоря о «средней пенсии», мы забываем о гигантском разрыве внутри этой группы. Есть те, кто получает 50 тысяч рублей, а есть — всего 15 тысяч. Для последних даже прибавка в 7,6% — это сущие копейки в абсолютном выражении. Их главная головная боль — стремительный рост цен на лекарства, который традиционно обгоняет общую инфляцию. На индексацию пенсии купить больше таблеток не получится. Кроме того, многие «старые» пенсии, назначенные годы назад, изначально ниже, так как рассчитывались по другим, менее выгодным правилам. Индексация немного сглаживает, но не ликвидирует эту несправедливость. В итоге коэффициент замещения (какую часть от утраченной зарплаты составляет пенсия) в России один из самых низких — около 26%, тогда как в развитых странах он приближается к 40-50%.
Семьи с детьми сегодня, пожалуй, самая уязвимая категория. Для многих пособия — не просто дополнение, а критически важный источник доступа к базовым потребностям. Здесь возникает другая системная ловушка — пороговая система получения помощи. С 1 января порог дохода для получения единого пособия повышен, что, казалось бы, хорошо. Но на практике это создает порочные стимулы. Родители могут сознательно отказываться от небольшой премии или сверхурочной работы, боясь, что даже небольшой рост дохода лишит семью всего пособия. Государство хочет стимулировать людей зарабатывать, а система вынуждает их не высовываться, чтобы не потерять скудную, но гарантированную поддержку. Это тупиковый путь, который не решает проблему бедности, а консервирует ее.
Еще один яркий пример — материнский капитал. Задуманный как мощный инвестиционный инструмент для улучшения жилищных условий или обеспечения будущего ребенка, со временем он растерял свой потенциал. Из-за опережающего роста цен на недвижимость в крупных городах его хватает лишь на небольшую часть стоимости квартиры. В ответ государство разрешило тратить его на текущие нужды: ежемесячные выплаты, оплату детсада или лечения. По сути, из «капитала» он превратился в еще одно пособие, которое быстро «съедается» повседневными расходами, не решая стратегических задач семьи.
Что же можно сделать? Эксперты и мировая практика подсказывают несколько возможных путей. Первый — сделать индексацию более частой, например, раз в квартал. Это позволило бы доходам населения немного успевать за изменяющимися ценами, а не догонять их с годичным опозданием. Такой опыт в России уже был в 1990-е годы. Второй — кардинально пересмотреть подход к поддержке семей с детьми. Вместо сложной, громоздкой системы проверок и порогов, которая порождает иждивенчество и страх перед ростом доходов, можно ввести более плавные механизмы. Например, не лишать пособие сразу при превышении прожиточного минимума на 100 рублей, а постепенно снижать его размер. Это снимет абсурдные ситуации, когда выгоднее ничего не делать.
Но самое главное — необходим переход от логики простых денежных выплат к логике реального снижения базовых расходов семей. Речь идет о создании доступной среды: строительстве социального жилья, развитии качественной бесплатной медицины и образования, субсидировании детского отдыха и питания в школах. Только так можно дать семье не рыбу, а удочку — не временное облегчение, а долгосрочную перспективу и уверенность в завтрашнем дне.
Таким образом, картина социальной поддержки в 2026 году остается противоречивой. Формально обязательства выполняются, индексация проводится. Но для миллионов россиян, особенно тех, кто находится в самом сложном положении, это не ощущается как реальное улучшение жизни. Их бюджет остается таким же напряженным. Стабильность и благополучие этих людей зависят не столько от процента индексации, сколько от способности государства обуздать инфляцию и перестроить социальную систему, сделав ее более гибкой, справедливой и нацеленной на реальный результат, а не на формальные отчеты. Пока же единственная надежда на этот год — чтобы рост цен не вышел из-под контроля и не съел те скромные, но такие нужные прибавки, которые люди только что получили.
С. Вершинин