Последний аккорд в связи с истечением срока действия Договора СНВ. Фёдор Лукьянов беседует с Мэттом Корда о перспективах, что будет дальше. Разговор состоялся в рамках программы «Международное обозрение».
Фёдор Лукьянов: Что вы ожидаете после истечения ДСНВ, есть ли перспектива чего-то нового?
Мэтт Корда: Есть вопрос немедленной значимости. Есть ли способ восстановить пределы развёрнутых российских и американских стратегических сил по модели ДСНВ, в идеале с какой-то формой проверки. Без возможности проверки вы теряете доступ ко всему тому, что делало договор политически состоятельным. Если такое возможно, а в теории у обеих сторон должны быть стимулы сделать такое возможным, это начало для нового этапа. Если же мы говорим о широком договоре, таком, в который включён Китай, который охватывает другие типы вооружений, это куда более масштабная задача. Она потребует очень много подготовительной работы, особенно в том, что касается Китая. США очень серьёзно настроены относительно необходимости подключить его к переговорам. Необходимы какие-то убедительные стимулы, чтобы подтолкнуть Китай присоединиться. Сейчас их что-то не видно. Американской администрации надо всерьёз задуматься, что могло бы привлечь Китай. Но не похоже, чтобы эта администрация особенно размышляла на этот счёт, по крайней мере пока.
Фёдор Лукьянов: А какой могла бы быть формула будущего договора? Считать боеголовки и носители или что-то уже другое?
Мэтт Корда: Зависит, в чём цель документа, который вы пытаетесь создать.
<>
Если это договор, главная задача которого – предотвращение ядерного кризиса и снижение шансов на его перерастание в войну, когда он случится, тогда речь может идти о другом типе договора. Том, который будет прежде всего предусматривать линии стратегической коммуникации, гарантии того, что в момент кризиса они будут функционировать.
<>
Между Россией и США такие каналы налажены, их, возможно, надо усовершенствовать. Если речь о том, чтобы обуздать гонку вооружений, тогда договор должен сильно отличаться от ДСНВ. Обеим сторонам понадобится обращать особое внимание, по какой причине противоположная сторона наращивает свои арсеналы. Для США вопрос может состоять в том, чтобы создать противовес российским нестратегическим ядерным силам, для России – найти ответ на американскую противоракетную систему и «Золотой купол». Это намного более асимметричная картинка, чем просто подсчитывать размещённые носители и боеголовки на них.
Фёдор Лукьянов: Звучат опасения по поводу новой гонки вооружений, но она ведь будет другой – не количественной, а качественной. А это очень сложно регулировать.
Мэтт Корда: Вообще, есть много причин, почему стороны не должны участвовать в гонке вооружений. И первая из них – производственные ограничения. Посмотрите на обе страны – и Россию, и США. Ядерный производственный комплекс работает в состоянии чрезвычайного напряжения. И там, и там есть системы, которые предполагалось развернуть уже давно, но этого пока не произошло по причине несоответствия критериям качества, превышения сметы или невыполнения контрактных обязательств. Это общие проблемы везде. США с трудом производят тридцать плутониевых сердечников в год, а в разгар холодной войны мы производили две тысячи. То есть производственные ограничения присущи обеим сторонам.
<>
В теории гонка вооружений вообще не нужна. Это продукт эмоционального, инстинктивного подхода. Лидеры принимают решения, потому что им надо послать сигнал. Они чувствуют, что другая сторона юлит, и стоит показать ей в ответ недовольство, иногда весьма эмоциональное.
<>
Военная стратегия, по крайней мере в Соединённых Штатах, а отчасти и в России, заключалась в том, чтобы размер своего арсенала соответствовал размеру арсенала другой стороны. Если она наращивает свои вооружения, просто рефлекторно надо наращивать свои. Из этого круга очень трудно выйти.
Фёдор Лукьянов: Как вам кажется, есть ли будущее у режима нераспространения на фоне тенденций, которые мы наблюдаем?
Мэтт Корда: Мы видим, как ведущие комментаторы во многих странах открыто говорят, что их странам нужно ядерное оружие. У нас в Канаде буквально несколько дней назад бывший глава Генштаба заявил, что нужно обзавестись ядерным оружием, точнее – мы не должны исключать для себя ядерный вариант. В общем, государства, от которых вы точно такого не ожидали, вдруг начинают рассуждать, в чём возможная ценность ядерного статуса. Такое ощущение, что все мы упускаем из виду, каковы последствия обретения ядерного оружия. Это же не то, что по мановению руки вдруг возникает ядерное оружие и мы теперь можем кого угодно сдерживать.
<>
Если всерьёз заняться разработкой ядерного оружия, это влечёт за собой множество последствий – экономических, торговых. Вас, вероятно, исключат из ДНЯО, неизбежны дипломатические издержки, не говоря уже об огромных расходах. А главное – вы рискуете спровоцировать как раз такую ситуацию со своей безопасностью, которой вы хотите избежать, создавая ядерное оружие.
<>
Обо всём этом не особенно говорят, звучит так, будто бы решили стать ядерными и стали. Понятно, что между риторикой и реальностью есть немалый зазор. Но общее скольжение явно не в том направлении. Людям надо чётко объяснить следующее. Да, обретя ядерное оружие вы, вероятно, получите инструмент дополнительного сдерживания. Но путь к его обретению полон всяческими рисками. Он не безобидный.