Весна 1945 года. Чехия, район города Пльзень. По пыльной дороге ползёт колонна легковых машин: в них прячется штаб Русской освободительной армии, а в одной из машин, завёрнутый в ковёр и уложенный на заднее сиденье, лежит генерал-лейтенант Андрей Власов, самый известный предатель Второй мировой. Колонна движется к американцам, до демаркационной линии остаются считаные километры.
И в тот момент к партизанскому командиру Франтишеку Фоулу является капитан-власовец, спрашивает:
«Кто здесь командир?»
«Я командир», – отвечает Фоул.
«Там в лесу в двух машинах находится Власов, с ним генерал и женщина. Ждут американцев. Примите срочные меры».
Партизаны из бригады Даяна Мурзина перехватили предателя буквально за несколько минут до появления американского патруля. Власова скрутили, доставили командованию и самолётом отправили в Москву. Через год его повесили во дворе Бутырской тюрьмы.
Но кто был этот Мурзин, чьи люди оказались в нужном месте в нужный час? Откуда в оккупированной Чехии, в самом сердце Третьего рейха, взялась партизанская бригада, которая наводила ужас на гитлеровские гарнизоны? И почему Гитлер лично внёс имя какого-то майора в свой расстрельный список, назначив за его голову миллионы рейхсмарок?
СЕЛЬСКИЙ УЧИТЕЛЬ, КОТОРЫЙ МЕЧТАЛ О МАТЕМАТИКЕ
Даян Баянович Мурзин родился 20 января 1921 года в деревне Старые Балыклы Бакалинского района Башкирии, в простой татарской крестьянской семье. Был пятым сыном Фаткелбаяна Галлямутдиновича и Фатимы Хасановны. Отец, человек грамотный и уважаемый, в тридцатые годы создал в родной деревне колхоз «Совет» и стал его первым председателем. Односельчане любя называли его Фаткушем.
Маленький Даян учился на одни пятёрки, особенно любил математику. Мечтал стать учителем. Окончив школу с отличием, поступил в Кушнаренковское педагогическое училище. После получения диплома вернулся преподавать в родные края.
Уже через год молодой специалист получил почётную грамоту от Министерства образования Башкирской АССР, а в восемнадцать лет стал директором Тактагуловской неполной средней школы. Казалось, вся его жизнь будет связана с детьми, учебниками и тетрадками.
Но судьба распорядилась иначе: в мае 1941 года Мурзин окончил Рижское годичное военное училище и был назначен помощником командира взвода в 10-ю стрелковую дивизию Прибалтийского военного округа. До войны оставалось меньше месяца.
«УБЕЙТЕ МЕНЯ, РАССТРЕЛЯЙТЕ»
22 июня 1941 года. Рассвет. Над головой загудели немецкие самолёты, два часа стояла странная тишина, а в шесть утра на позиции пошла пехота. Завязалась рукопашная. Пограничников перебили почти всех, потом немцы навалились на стрелковые части. Даян Мурзин вспоминал этот момент всю жизнь: первый немец вышел прямо на него.
«Я убил его двумя выстрелами. Второго ранил, он лежал, орал. Только хотел в меня выстрелить, но в это время Виктор, украинский парень, добил его штыком в шею».
Науку убивать преподавала сама жизнь. Даян удивился, что смог убить человека. Потом это не стало привычкой, но была необходимость.
Война тем временем катилась на восток. Сданы литовские города, идут бои за Ригу. Кто может себе представить, что на тихих улочках старой Риги шли яростные рукопашные? На рижском вокзале Мурзина ударили прикладом по затылку. Он потерял сознание и пролежал, может, час, может, два. Когда наши отбили вокзал, бойцы уложили его на плащ-палатку и вынесли в лес. Раненый Даян просил:
«Убейте меня. Расстреляйте. Не оставляйте».
Но его оставили. На следующий день, под дождём, он кое-как выполз на дорогу. Его подобрал местный мужик на телеге, гружённой флягами с молоком для детской больницы, отвёз в Ригу. Но 1 июля Рига пала. Фашисты обыскивали больницы, добивали тяжелораненых, тех, кто мог ходить, отправляли в лагеря. Оставаться стало смертельно опасно.
Дальше были месяцы скитаний, попытки догнать фронт, дважды плен, дважды побег. В Минске спасла медсестра Вера, землячка, которая достала гражданскую одежду и ночью провела по чёрной лестнице. Фронт уходил всё дальше на восток, догнать его было невозможно. Зато стали встречаться партизаны. Так Даян попал в отряд «За Родину», входивший в партизанскую армию легендарного Сидора Ковпака. Это был Ямпольский район Украины, и здесь для Мурзина началась совсем другая война.
АГЕНТ «ЮРИЙ» В СТАНЕ ВРАГА
В 1942 году перед партизанским командованием встала серьёзная проблема. Немцы формировали из советских военнопленных так называемые национальные легионы: Туркестанский, Идель-Уральский, грузинский, азербайджанский, крымско-татарский.
Причины, по которым люди шли в эти формирования, были разными. Одних гнал голод: на оккупированной территории нужно было как-то кормить семью. Другие боялись быть угнанными на принудительные работы в Германию. Третьи, и таких тоже хватало, действительно надеялись получить независимость с помощью Гитлера.
Третий рейх расширял границы, нацистским стратегам рисовался путь Александра Македонского, и на новых землях нужны были верные наместники. Легионеров для начала отправляли на фронт воевать против своих, чтобы запачкать кровью и отрезать путь назад.
Для работы с легионерами требовался особый человек: опытный разведчик, владеющий тюркскими языками, которого мусульмане признают за своего. Выбор пал на Даяна Мурзина. Татарин из Башкирии, он свободно говорил на нескольких тюркских языках, понимал обычаи и мог легко войти в доверие.
В Туркестанский легион Мурзин явился под именем Юрия, представившись бывшим студентом Глуховского педагогического института. Связным стал боец по фамилии Кураев. Первая встреча состоялась в доме, где хозяина попросили принести чай. Кураев, казах по национальности, присмотрелся к новичку.
«Ну, ты кто? Какой язык знаешь?»
«Татарский знаю. Казахский. А узбекский тоже».
«А где научился?»
«Как где, у себя ещё в Союзе».
Кураев проинформировал Мурзина о численности и вооружении легиона. Среди легионеров, как выяснилось, было немало настоящих коммунистов, которых впоследствии удалось перевести на сторону партизан. Именно на этой встрече Даян впервые получил сведения о формировании Идель-Уральского легиона и передал их в центр.
Подобных встреч было много. Их результатом стал переход к партизанам целых подразделений. Немцы заметили «разложение» легионов и перебросили Туркестанский и Идель-Уральский легионы на борьбу с регулярной армией под Сталинград. Это случилось в августе 1942 года, во время прорыва фашистов к Волге. Мурзин и здесь не остановился: зная местные обычаи и условия формирования легионов, он продолжал организовывать переходы через линию фронта. Легионеры шли в немецкой форме, а впереди, со списками остальных, шёл сам Мурзин.
Но тут командование допустило ошибку: обрадованные успехом, на позиции легионов с воздуха сбросили листовки с призывом переходить на сторону Красной армии. Реакция немцев была мгновенной: в тот же день два легиона сняли со Сталинградского фронта и направили в Донбасс на ликвидацию подполья.
ШКОЛА КОМИНТЕРНА: КУЗНИЦА РАЗВЕДЧИКОВ
В центральном штабе партизанского движения к тому времени стало известно об успешной агентурной работе молодого разведчика под псевдонимом «Юра». Мурзина направили в Москву, в школу профессиональных разведчиков. Закончив её, он вернулся, и части легионов перешли на сторону Красной армии в ходе боёв за Донбасс.
Затем было новое задание: Молдавия. В декабре 1943 года Мурзин с группой из восьми человек был заброшен для создания партизанского отряда. Самолёт подбили над Одессой, командир корабля доложил:
«Товарищ капитан, видите, у нас самолёт повреждён».
«А где мы находимся?»
«Над границей с Молдавией».
«Тогда давайте выбрасываться в этом районе».
За пять дней восемь разведчиков сколотили отряд в 120 человек. Боевое крещение состоялось у села Буей. Главное было рассчитано правильно, ставку сделали на внезапность. Вечером, часов в девять-десять, ударили: румыны наполовину сдались сами, остальные бежали, немцев перебили. Народ пошёл в отряд, и через день у Мурзина было уже 650 человек. Жгли комендатуры, полицейские участки, склады с оружием, пускали под откос эшелоны. Вместе с подошедшей Красной армией взяли город Сороки.
Когда из центра на место прибыл с инспекцией генерал Асмолов, он попал, что называется, с корабля на бал. Мурзин выступал на митинге, его буквально на руках несли, организовали оркестр, дети пели, мужики шли с чашками самогонки и кричали: «За здоровье Мурзина!» Генерал Асмолов посмотрел на всё это и сказал:
«Ну, Даян Баянович, ты даёшь. Какая там проверка. Ну какая может быть проверка после этого».
Мурзин был награждён орденом Боевого Красного Знамени.
А потом его направили в Святошинскую школу особого назначения на окраине только что освобождённого Киева. Эта школа имела особую историю. Она переехала из посёлка Кушнаренково под Уфой, где в годы эвакуации размещался исполком Коминтерна.
В этой школе преподавали руководители Третьего Интернационала: Клемент Готвальд, Вильгельм Пик, Долорес Ибаррури, Георгий Димитров. Отсюда начали свой путь многие известные политики XX века. Курсантов учили конспирации, подделке документов, организации подполья и вооружённой борьбы. Именно здесь, в Святошино, учился, к примеру, молодой Маркус Вольф, будущий легендарный шеф восточногерманской разведки «Штази», получивший на Западе прозвище «Человек без лица».
И именно в эту секретную школу направили Даяна Мурзина, готовя его к главной миссии.
ДЕСАНТ В СЛОВАКИЮ: РОЖДЕНИЕ ЧЁРНОГО ГЕНЕРАЛА
Генерал Строкач вызвал Мурзина и объявил:
«Мурзин, война ещё идёт. Мы направляем группу в Чехословакию. Пойдёте вместе с ними. Командир, Ян Ушиак. Пятнадцать чехословацких товарищей, семеро наших. Вы будете начальник штаба и начальник разведки».
В августе 1944 года в Словакии вспыхнуло антифашистское восстание. Формально Словакия была союзником Германии, но проку от этого фашистам было мало: обе словацкие дивизии СС дружно отказались воевать на стороне оккупантов.
Группу Мурзина забросили с парашютами.
«Только вот занесло меня на дерево, стропы обрезал и как-то неожиданно упал на землю, об камень головой, нос разбил. И женщина какая-то идёт, кричит: мы вас чекали, мы вас чекали! У меня кровь из носа, она меня обнимает. Чертовски приятно было даже».
Их ждали. За первый день Мурзин собрал отряд в 650–670 человек. У половины было своё оружие: у кого пулемёт, у кого винтовка, а у кого-то просто топор или железка. Отряд назвали именем Яна Жижки, народного героя Чехии. Уже через день был тяжёлый бой.
Здесь, по совету старших товарищей, Мурзин отпустил бороду. Ему было всего 23 года, а в подчинении находились больше тысячи человек, половине из которых перевалило за сорок. Без бороды молодого капитана могли просто не воспринять всерьёз. Борода выросла чёрная, густая, и Даян поклялся не сбривать её до Победы.
Так родилось прозвище «Чёрный генерал»: «чёрный», потому что единственной его приметой была эта борода, а «генерал», потому что у немцев не укладывалось в голове, что командовать такой грозной лесной армией может какой-то капитан. Когда после войны Мурзин наконец сбрил бороду, его бойцы были в шоке: оказалось, что ими командовал совсем молодой парень.
Бригада получилась поистине интернациональной: русские, чехи, словаки, поляки, англичане, французы, итальянцы, венгры, румыны, даже два американских лётчика и немцы-коммунисты.
В сентябре 1944 года из центра пришёл приказ: перейти из Словакии в Моравию и вступить в борьбу с оккупантами. Промышленные районы Моравии имели для Германии стратегическое значение, граница усиленно охранялась, а в самом протекторате Чехии и Моравии партизанских отрядов не было вовсе. Пробиться ценой больших жертв удалось только бригаде Мурзина.
ПРЕДАТЕЛЬ ДВОРЖАК И ГИБЕЛЬ КОМАНДИРА
В Моравии Мурзин сменил тактику. Гестапо стало использовать агентов для проникновения в партизанские ряды. Борьба с ними оказалась гораздо сложнее, чем открытый бой. Один из таких случаев стал роковым.
В отряд из Праги явился человек по фамилии Дворжак. Мурзин не доверял ему с самого начала, но командир отряда Ян Ушиак считал иначе и оставил его у себя. Используя Дворжака, гестапо под предлогом встречи с пражскими подпольщиками выманило партизанских командиров на ловушку. Мурзин подозревал неладное, но Ушиак уговорил его пойти: отряду были нужны новые связи.
Дворжак привёл их к лесу. Вышел хорошо одетый здоровый мужчина, представился:
«Я такой-то, такой-то, из Праги».
Подал руку. И в тот же миг справа и слева появились немцы. Мурзин закричал:
«Ушиак! За мной!»
Они бросились вниз, под гору, к реке. Немцы открыли огонь из пулемётов и автоматов. Первым ранили Ушиака, у него выпал автомат из рук. Он крикнул:
«Юра, беги! Спасай радистов!»
И тут же Мурзина ударило по ногам. Он покатился вниз к реке, к водопаду, и рухнул прямо в воду. Течением его унесло. Выбрался на берег, добрёл до избушки знакомого лесника, тот перевязал раны и отвёл в лес.
На четвёртый день боль стала невыносимой. Никто не приходил, силы уходили. Тогда Мурзин решился на отчаянный шаг. Достал из комплекта осколок, закрыл глаза и из последних сил вскрыл себе рану в том самом месте, куда попала пуля. Страшно было, но через некоторое время пошла кровь, стало легче, и он уснул.
Потом Мурзина нашли бойцы из его отряда. Он узнал, что Ушиак застрелился, штаб разгромлен. По вине Дворжака начиная с 10 ноября 1944 года по всей Моравии прошли массовые аресты и казни. Вешали всех: партизан, трактирщиков, торговцев, пекарей, всех, кто хоть чем-то помогал сопротивлению.
Когда предателей раскрывали, устраивался простой суд, в котором участвовали командиры отрядов. Приговор был один. Дворжака расстреляли.
ОХОТА СКОРЦЕНИ И ЧЕШСКАЯ ХАТЫНЬ
К весне 1945 года бригада Мурзина контролировала значительную часть Моравии. Результаты её деятельности были ошеломляющими: пущены под откос десятки воинских эшелонов, захвачен немецкий аэродром с 18 боевыми самолётами, подбито 19 танков, уничтожено более 200 автомашин, взорвано 19 железнодорожных мостов, убито и ранено свыше четырёх тысяч, взято в плен 245 солдат и офицеров гитлеровской армии. Всё это делалось буквально под носом у противника.
Гитлер узнал о Чёрном генерале при показательных обстоятельствах: фюрер собирался проехать по оккупированным территориям на бронированном поезде, и подчинённые доложили, что не могут гарантировать стопроцентную безопасность именно из-за партизан Мурзина. Фюрер пришёл в бешенство. Он внёс имя Мурзина в свой личный расстрельный список и поручил ликвидацию Чёрного генерала не кому-нибудь, а Отто Скорцени, своему главному диверсанту, любимцу и мастеру спецопераций.
Скорцени прибыл в Прагу, собрал генералов и сотрудников гестапо. Объявил: в Чехии действует банда партизан, с ней нужно покончить, а командира, Чёрного генерала, либо уничтожить, либо взять живым. Награда за его голову, два миллиона рейхсмарок (по другим источникам, три миллиона).
Но разведка Мурзина работала великолепно. Как вспоминал Даян Баянович, у партизан была своя агентура, и одна женщина работала переводчицей в гестапо, а другая служила в полиции. Через несколько часов после совещания Скорцени партизаны уже располагали полной информацией. Успели предупредить большинство отрядов, и они ушли из-под удара.
Но один отряд, человек 125–130, которым командовал земляк Мурзина из Башкирии, по фамилии Костин, находился далеко от штаба. Рации у них не было, а все телефонные провода по Чехословакии были оборваны. Связной оставил записку, но Костин прочитал её слишком поздно.
Село Плоштина, где прятались партизаны, было окружено. Группа приняла неравный бой и вся погибла. Жители деревни, которые до последнего отрицали присутствие партизан, были сожжены заживо вместе со своими домами. Это стала чешская Хатынь. На памятнике, установленном на месте трагедии, высечены имена 192 погибших.
Скорцени доложил Гитлеру, что партизанская бригада ликвидирована вместе с Чёрным генералом, и получил за это свой последний Железный крест с дубовыми листьями. О своей ошибке он узнал лишь спустя годы: Мурзин остался жив.
ПИСЬМО БЕЛОГО ГЕНЕРАЛА И ПОСЛЕДНИЕ ДНИ ВОЙНЫ
В Моравии судьба столкнула Чёрного генерала с генералом белым, Андреем Шкуро. Знаменитый генерал-эмигрант, покинувший Россию ещё в Гражданскую, через связных сообщил Мурзину, что организовал из бывших офицеров царской армии русское общество и готов оказать партизанам любую помощь.
«Сам я действовать уже не в состоянии, но готов помочь вам людьми и, по возможности, оружием и боеприпасами. На днях у меня был генерал Власов и предложил мне быть его заместителем. Я категорически отказался. Один раз я уже изменил Родине».
Весной 1945 года бригада Мурзина совершила ещё одну дерзкую операцию: в апреле партизаны взяли в плен генерал-майора танковых войск вермахта Дитриха фон Мюллера. По воспоминаниям партизан, по своим каналам они узнали, что генерал любит бывать в гостях у местного барона, где горничной работала родственница одной из партизанок. Мюллера схватили и отправили в Москву. Впоследствии этот генерал стал одним из прообразов персонажей знаменитого телесериала «Семнадцать мгновений весны».
А в мае, как мы уже знаем, люди Мурзина перехватили самого Власова.
МАЙОР, КОТОРЫЙ НЕ СТАЛ ГЕРОЕМ
9 мая 1945 года. Освобождённый чешский город Злин. На Главной площади митинг. На трибуне победители, рядом с бойцами Красной армии, участники чехословацкого сопротивления. Среди них будущий президент Чехословакии Клемент Готвальд и стоящий рядом бородатый человек, Даян Мурзин, майор Советской армии.
Готвальд повернулся к нему:
«Так вы, товарищ Мурзин, из Башкирии? А я ведь жил там, вы знаете, что во время войны штаб Коминтерна во главе с Димитровым находился в Уфе?»
На этом митинге было принято решение переименовать Злин в Готвальдов, а одну из улиц города назвать в честь майора Мурзина. На следующий же день у здания ратуши начался сбор подписей. Об этом объявили по радио, и люди стали приходить даже из других городов, из больших и маленьких сёл, отовсюду, где слышали о бригаде Чёрного генерала. Ещё при жизни Мурзину установили в городе бронзовый памятник.
Даян Мурзин закончил войну в звании майора и генералом себя никогда не называл. За освобождение Чехословакии он стал Национальным героем этой страны, кавалером всех её высших орденов, почётным гражданином 16 городов Чехии, Словакии и Моравии. Всего у него 86 орденов и медалей.
Но вот парадокс: из советских наград у него лишь два ордена Красного Знамени, два ордена Красной Звезды, орден Отечественной войны I степени и тринадцать медалей. Его дважды представляли к званию Героя Советского Союза, и оба раза представления отклонялись.
За пленение Власова орден Отечественной войны I степени Мурзин получил лишь в 1955 году, спустя десять лет после Победы. Почему легендарного Чёрного генерала так и не удостоили звезды Героя, до сих пор остаётся загадкой. Сам он наград не выпрашивал и всегда отвечал просто: «Моя главная награда, это моя Победа».
ПОСЛЕ ВОЙНЫ: ЮРИСТ, МИРОТВОРЕЦ, ЛЕГЕНДА
Война закончилась, но Мурзин вернулся инвалидом: четыре ранения и контузия давали о себе знать. Его женой стала бывшая партизанка Надя Ермакова, с которой он познакомился в чешском подполье. Ей было 24, и ему столько же. Впервые увидев Мурзина в отряде, из-за бороды она приняла его за пожилого человека, отца большого семейства.
Они поженились только после Победы. До последнего дня войны Даян запрещал себе думать о личном: надо было держать в руках себя и своих людей.
После войны Мурзин ненадолго задержался в Киеве, потом в Москве, но вернулся в родную Башкирию: он не мог оставить родителей, у которых из шестерых детей домой вернулись только двое.
Работал инспектором отдела образования в родном Бакалинском районе, затем более двадцати лет служил в прокуратуре, занимая должности следователя, помощника прокурора, начальника отдела. С 1961 по 1962 год был заместителем министра внутренних дел Башкирии. Перед уходом на пенсию возглавлял Башкирскую коллегию адвокатов и получил звание «Заслуженный юрист РСФСР».
Мало кто знает, но именно Мурзина выбрали в качестве миротворца, когда в 1968 году советские войска вошли в Чехословакию. В Кремле хорошо понимали, насколько велик авторитет Чёрного генерала у чехов и словаков. Мурзин ездил по городам, выступал на предприятиях перед людьми, которых сложившаяся ситуация совершенно не радовала. Он рисковал своей репутацией, но справился с непростой миссией.
Более двадцати раз Даян Баянович бывал в Чехословакии, встречал гостей дома в Башкирии и стеснялся, когда в его адрес говорили громкие слова. Его дочь Роза Даяновна вспоминала: «Он был очень душевным, добрым человеком, с удивительной судьбой. Ни о чём не жалел и был необыкновенным оптимистом. Отец учил: будьте честными, не обижайте слабых и любите своих родителей и родину».
РУССКИЙ ДЖЕЙМС БОНД
Как ни странно, о подвигах Даяна Мурзина за границей знают больше, чем в России. В Великобритании о нём вышла книга Джона Хауланда, сына капитана королевской армии, который служил вместе с Мурзиным. Англичанин сравнил Даяна Баяновича с Джеймсом Бондом и написал, что реальные фронтовые подвиги Чёрного генерала во многом затмевают приключения знаменитого литературного персонажа, рождённого воображением Яна Флеминга.
О Мурзине снимали фильмы в России, Англии, Германии и Чехии.
Парадный китель Мурзина весил около шести килограммов, столько на нём было орденов и медалей. Но российских наград было всё же меньше, чем иностранных. Разведчики редко получают заслуженное признание: их работу знает узкий круг людей, а результаты часто сказываются лишь по ту сторону фронта.
Легендарного Чёрного генерала не стало 9 февраля 2012 года. Он прожил 91 год. Похоронен в Уфе, на Южном кладбище. Первый официальный памятник Мурзину в России, бюст на территории Кушнаренковского многопрофильного колледжа, был открыт лишь 2 декабря 2021 года, к столетию со дня рождения. В Уфе его именем назвали улицу и сквер. Но в масштабе страны имя Даяна Мурзина по-прежнему известно немногим.
Сельский учитель, который мечтал о математике, прошёл войну от первого до последнего дня. Был разведчиком, диверсантом, партизанским командиром. Дважды попадал в плен и дважды бежал. Был четырежды ранен и однажды сам себе вырезал пулю из ноги. На него охотился лично Отто Скорцени. Гитлер назначил за его голову миллионы. А он остался жив, вернулся домой и тихо работал юристом.
И когда его спрашивали о наградах, он только улыбался и повторял свою любимую фразу:
«Моя главная награда, это моя Победа».
Дорогие читатели, любимые подписчики и уважаемые гости канала. Благодарю вас за внимание. Желаю счастья, мирного неба над головой, любви близких, долгих здоровых лет жизни. С уважением к вам.