В крае стартовал очередной театральный фестиваль. Хабаровский ТЮЗ представил на конкурс спектакль «Отрочество» (16+), то ли ремейк, то ли сиквел своей нашумевшей почти десять лет назад постановки «Детство» (12+) — психологическое исследование взросления через призму воспоминаний 13-летнего российского подростка ХIХ века.
Прорыв к современнику
Как известно, дважды войти в одну и ту же воду сложно. В 2016 году в ТЮЗе рискнули, взяли абсолютно не сценическую, «скучную», как полагали школьники многих поколений, историю юного барчука. Да, барчук этот вырос в гениального Льва Толстого, однако как передать на сцене всю тонкость его автобиографической и психологической прозы, как сквозь реалии давно ушедших дней прорваться к современному, измордованному школой зрителю?
Режиссер Константин Кучикин и его коллеги тогда смело, наперекор стереотипам, осовременили происходящее и в то же время сделали его вневременным, рассадив зрителей по краям зала, смело погрузили всех в детские игры и переживания. Оказалось, что маленькие открытия и радости Николеньки двухвековой давности близки и волнительны нам прямо сейчас. Трехчасовой (!) эксперимент обернулся триумфом: первая часть трилогии взросления Толстого «Детство» в интерпретации хабаровчан получила главную театральную премию страны — «Золотую маску» (18+).
А главное — не только признание критики, но и любовь обычной публики.
Театром не пахнет?
Казалось, делай продолжение. Хотя понятно, почему этого тогда не произошло. Если вы вдруг перечтете вторую повесть трилогии, то увидите, что она еще менее, чем «Детство», подходит для театрального зрелища.
Сюжет здесь вообще прерывистый, вторичный, главное — сумбурные чувства и мысли подростка Николеньки Иртеньева, который остро переживает смерть матери, сомневается в себе, страдает от ощущения собственной некрасивости и неловкости. Прежний идеальный мир детства рушится, рефлексирующий мальчик сталкивается с неискренностью и «фальшью» взрослых. Даже родной дом после переезда в Москву становится чужим.
Множество действующих лиц, эпизодов и размышлений, сам Николенька становится все менее приятным и эгоистичным персонажем, а вычленить какую-то единую мысль или мотив очень непросто. В общем, «экшена» и особой драмы в литературном произведении нет, реально — какая-то прокладка между первой и третьей частью трилогии. И не очень понятно, какую стратегию выбрать постановщику — куда не двинешься, будет некий повтор?
Тем более что пару лет назад «Отрочество»(12+) уже успешно поставили в питерском ТЮЗе, в Северной Пальмире спектакль отхватил сразу несколько театральных премий. Да, и хабаровская постановка «Детства», помнится, в поисках вдохновения щедро черпала некоторые мотивы (та же потеря матери или сцена охоты) из последующего «Отрочества»…
Отворяй ворота!
В общем, опасения, с которыми я смотрел осенью эту нежданную, запоздалую премьеру от хабаровского ТЮЗа, в большой степени оправдались. Теперь зрители, которые, возможно, еще помнят кучикинское «Детство», видят похожую формулу: возвращение в прошлое, субъективное восприятие ребенка, критика взрослого лицемерия. И вновь та же художественная вселенная, те же приемы погружения в детскую травму.
Но ставка, видимо, была на то, что теперь с новым поколением актеров увидеть эту историю свежим взглядом сумеет новый режиссер. Тем более что приехавший с Алтая Дмитрий Ши известен своей работой в кукольном театре, и здесь постановщик спектакля охотно применяет гротеск, маски и современную хореографию.
И действо на сей раз погружено в прошлую эпоху, хотя и не обросло конкретными приметами позапрошлого века. Ключевыми элементами сценографии становятся двери и лестница. Но несмотря на удачное использование, к примеру, дверей в виде постели в начальной сцене, сам этот ход каким-то важным образом не становится, и эта лестница, грубо говоря, никуда не ведет.
Гораздо интереснее мне показался язык гротескного театра, который призван передать субъективное, преувеличенное восприятие мира юным героем. Визуальный ряд дополняется элементами теневого театра и вокалом. Самым дерзким стало использование в постановке Дмитрия Ши громадных масок — видимо, как символов окаменевших и фальшивых взрослых. Ну, и кулаков отца — как символов семейного «абьюза». Впрочем, у детей тут тоже появляются маски, видимо, они тоже так взрослеют, погружаясь в мир фальши.
Отцы и дети
Однако при этом толстовская тема пробудившейся в подростке рефлексии сводится, скорее, к упрощенной формуле конфликта «отцов и детей». Опять же в старом тюзовском «Детстве» была видна разница между истинным обликом гувернера Карла Ивановича и его «демонической» картинкой в голове чувствительного Николеньки. Ныне же гувернер-француз Сен-Жером подан поистине как коварный злодей, зазора не видно.
Получается так, что «дети» особо взрослеть не торопятся, а инфантильные «отцы» им под стать? Правда, есть тут сцена покаянного разговора отца с сыном, мало, на мой взгляд, соответствующая произведению Толстого, но отражающая важную мысль для авторов спектакля — надо полагать, о вине взрослых перед зависящими от них во всем детьми.
А в итоге публике, как мне показалось, предлагается лишь сочувствовать капризному, пестующему свои травмы ребенку. Со стороны Николенька себя — не видит, уроков из своих вполне ощутимых проступков — не делает. При этом сюжет полуторачасового спектакля почти физически буксует на месте и проваливается обратно в коллизии давно минувшего «Детства».
«А взрослых никого нету дома…»
Что ж, вполне возможно, что иным хабаровское «Отрочество» в наши мутные времена и быть не могло. Страна и театр сейчас не в лучшей форме, будущее откровенно пугает, взрослеть, разбираться в своих «косяках», брать ответственность — не хочется. Зато славное прошлое кажется сладким сном, в которое так и тянет погрузиться, упасть и видеть сны про любимую, но уже давно отлетевшую маму-ангела.
С другой стороны, если наш ТЮЗ замахнется когда-нибудь и на последнюю часть трилогии, то такой, на всех обиженный, не рефлексирующий Николенька вполне логично придет к провальному финалу «Юности»(18+)?
А пока вы можете вынести свое, быть может, более объективное суждение об этой интересной попытке диалога со своим внутренним ребенком и нашей литературной классикой. Ближайший показ «Отрочества» — 13 февраля. И потом, возможно, вам захочется самим перечесть классику?
«Отрочество» — вторая повесть в автобиографической трилогии Льва Толстого, которая представляет глубокое исследование внутреннего мира подростка. Толстой показывает, что отрочество — не просто возраст, а ключевой этап становления личности, полный внутренних бурь, открытий и болезненного расставания с иллюзиями детства. Изначально спектакль ТЮЗа был эскизом, представленным на III Дальневосточной театральной школе (18+) и это проект, поддержанный «Российским фондом культуры».
Дмитрий Ши о главной идее: «Этот спектакль — о том, как сложно понять себя и свое прошлое, о том, как мы часто остаемся незамеченными в глазах тех, кто нам близок».