Вот за что ещё стоит сказать спасибо Леониду Ильичу (кавычки отдельные читатели могут поставить на свой вкус).
Весной 1965 года в Западной Сибири было открыто Самотлорское нефтяное месторождение — одно из крупнейших в мире. Вскоре Нижневартовск стали называть нефтяной столицей страны.
За несколько лет в Тюменской области было обнаружено более 80 нефтяных, газовых и нефтегазовых месторождений, а затем — богатейшие запасы углеводородов на Крайнем Севере.
Эти открытия радикально изменили экономический профиль Советского Союза и во многом определили траекторию его развития на многие годы вперёд. Ну и разумеется аналогичное можно сказать и о российской экономике, возможно в ещё большей степени.
Однако нефть и газ не стали экономическим чудом брежневского времени сами по себе. Их освоение потребовало гигантских инвестиций.
В болотистой тайге, в условиях вечной мерзлоты и бездорожья приходилось строить промысловую инфраструктуру, дороги, аэродромы, трубопроводы, жилые посёлки, электростанции.
В регион ехали десятки тысяч специалистов со всего Союза — геологи, буровики, инженеры, строители.
Освоение Сибири стало по-настоящему общенациональным проектом СССР.
Символично, что многие города Западной Сибири имели «шефов» в других республиках и городах страны. Москва курировала Нижневартовск, Ленинград — Сургут, Белоруссия — Лангепас, прибалтийские республики — Когалым. Эта система не только ускоряла строительство, но и формировала ощущение, что Сибирь — общее дело всего Советского Союза.
Параллельно создавалась масштабная трубопроводная сеть, связавшая новые месторождения с промышленными центрами страны и экспортными направлениями.
Были построены магистрали Усть-Балык — Альметьевск, Нижневартовск — Куйбышев, Сургут — Полоцк и другие. Газопроводы позволили резко увеличить экспорт газа: с 6,8 млрд кубометров в 1973 году до почти 55 млрд в 1980-м. СССР становился не только нефтяной, но и газовой сверхдержавой.
Решающим моментом стал мировой энергетический кризис 1973 года, когда цены на нефть выросли в несколько раз.
Советский Союз, обладавший уже развернутой добывающей инфраструктурой, оказался в выигрышном положении. Он вышел на первое место в мире по добыче нефти и сохранял это лидерство более 15 лет, обеспечивая около пятой части мирового производства.
Если в 1970-м году топливное сырьё составляло около 16% советского экспорта, то к середине десятилетия — уже почти треть, и эта доля продолжала расти.
Нефтедоллары стали важнейшим источником финансовой устойчивости страны.
Они позволяли финансировать гигантские стройки вроде БАМа, поддерживать высокий уровень оборонных расходов и научных разработок, субсидировать социальную сферу, а также оказывать экономическую помощь союзникам-партнёрам по социалистическому лагерю и даже странам «третьего мира» (этот аспект конечно спорный, что и говорить).
Характерным стало выражение, приписываемое первому секретарю Тюменского обкома Геннадию Богомякову: «Дадим миллион тонн нефти сверх плана — и Мозамбик пойдёт по социалистическому пути».
Однако нефтяное изобилие имело и обратную сторону. Оно снижало стимулы к структурной модернизации экономики, поддерживало ориентацию на сырьевой экспорт и создавало иллюзию финансовой неуязвимости.
Когда в середине 1980-х мировые цены на нефть резко упали, Советский Союз оказался к этому не готов — но это уже происходило после смерти Л. И. Брежнева.
Тем не менее именно в брежневскую эпоху СССР окончательно стал энергетической сверхдержавой, а нефтегазовая рента превратилась в системообразующий фактор советской экономики (но разве только советской?).
Без этого ресурса невозможно представить ни уровень социальной стабильности 1970-х годов, ни масштаб международной активности страны, ни относительную устойчивость её финансовой системы вплоть до середины 1980-х.
Да, многие авторы любят ругать поздний СССР именно за «нефтяную иглу». И за то, куда тратились нефтедоллары, на что они шли.
Правда, о последующих постсоветских событиях такие авторы, как правило, предпочитают помалкивать.
Но факт остаётся фактом: немалый вклад в «стабильность нулевых-десятых» был внесён именно в брежневский период.