В тот достопамятный день, когда небо над Англией окрасилось в ядовито-зеленый цвет, а из земли полезли ходячие хищные растения, барон Мюнхгаузен как раз гостил в одном из славных британских поместий. Он потчевал местное дворянство рассказами о своих полетах на ядре, когда в залу ворвался бледный, как полотно, садовник.
— Сэр! Растения… они ходят! И… и они съели конюха!
В зале воцарилась паника. Дамы ахали, джентльмены хватались за шпаги, которые были им скорее для украшения, нежели для дела. Один лишь барон сохранял невозмутимость. Он элегантно промокнул губы салфеткой, допил свой портвейн и встал.
— Ходячие растения-людоеды? Помилуйте, господа, сущие пустяки! Мне доводилось сражаться с венерианскими мухоловками размером с карету, которые плевались кислотой и декламировали дурные стихи. Ваши триффиды, как вы их называете, — не более чем назойливые сорняки.
С этими словами барон решительно направился к выходу. Его верный слуга, бывалый егерь по имени Густав, уже ждал его с двумя заряженными штуцерами.
— Ваша светлость, они повсюду, — прошептал Густав, указывая на лужайку, где медленно, но неумолимо ковыляли десятки высоких зеленых тварей. Их чашевидные верхушки поворачивались, словно слепые глаза, а из стеблей высовывались длинные, ядовитые жала.
— Превосходно! — воскликнул Мюнхгаузен. — Отличная возможность для утренней разминки! Густав, подай мне мою шпагу и… да, вон ту лейку для роз.
Озадаченный Густав подчинился. Барон взял в одну руку шпагу, а в другую — медную лейку.
— Господа, наблюдайте и учитесь искусству истребления взбунтовавшейся флоры! — крикнул он перепуганным аристократам, выглядывающим из окон.
Первый триффид, приблизившись, издал характерный стук своими корнями-ногами и метнул в сторону барона свое жало. Мюнхгаузен с ловкостью, немыслимой для его лет, увернулся, подставив под удар лейку. Ядовитый шип с лязгом отскочил от меди.
— Ха! Примитивная тактика! — усмехнулся барон. — Вы целитесь в тело, а нужно целиться в душу! А душа у растения где? Правильно, в корнях!
Одним молниеносным выпадом он подсек триффиду его три корявых корня. Растение с хлюпаньем рухнуло на землю. Не теряя ни секунды, барон пронзил его стебель у самого основания. Триффид задергался и затих.
— Один готов! — провозгласил Мюнхгаузен. — Кто следующий?
Триффиды, не обладая разумом, но движимые хищным инстинктом, окружили его. Они стучали, раскачивались, готовясь к атаке.
— Густав, помнишь, как мы охотились на лунных зайцев, которые прыгали на тридцать футов в высоту? — крикнул барон, не оборачиваясь. — Принцип тот же: не дай себя окружить и бей по самым уязвимым местам!
Густав, воодушевленный примером своего господина, вскинул штуцер. Грянул выстрел, и одному из триффидов разнесло в зеленые клочья его чашевидную верхушку. Тварь рухнула замертво.
— Неплохо, Густав, но слишком шумно и неэкономно! — пожурил его барон, парируя очередной выпад жала своей верной лейкой. — Патроны нам еще пригодятся для более достойных противников. Например, для марсианских треножников, если они вдруг решат присоединиться к веселью.
С этими словами Мюнхгаузен совершил немыслимый пируэт. Он подпрыгнул, оттолкнулся от ствола ближайшего дуба, пролетел над головами изумленных растений и приземлился точно в центре их скопления.
— А теперь, господа сорняки, урок ботаники от барона Мюнхгаузена! — провозгласил он.
Он начал действовать с невероятной скоростью. Его шпага мелькала, как серебряная молния. Он не рубил стебли, нет — это было бы слишком просто. Он наносил точные, выверенные уколы в сочленения корней, заставляя триффидов терять равновесие и падать друг на друга, создавая невообразимую зеленую кучу-малу. Лейкой же он не только отбивал жала, но и сбивал с толку растения, издавая громкий гул, когда ударял ею по их твердым стеблям.
Один из триффидов, самый крупный и наглый, попытался схватить барона своим жалом. Мюнхгаузен, усмехнувшись, ухватился за ядовитый отросток обеими руками.
— А ну-ка, потянем! — воскликнул он.
К изумлению всех наблюдавших, барон, напрягшись, вытянул жало из стебля растения, словно нитку из катушки. Триффид беспомощно задергался, а Мюнхгаузен теперь был вооружен гибким и смертоносным хлыстом.
— Превосходное оружие! Гибкое, прочное и, смею предположить, сдобренное собственным ядом!
Он раскрутил жало-хлыст над головой и обрушил его на ближайших врагов. Ядовитый кончик с щелчком рассекал воздух и стебли, и триффиды падали один за другим, сраженные собственным оружием.
Через четверть часа вся лужайка перед поместьем была усеяна поверженными растениями. Барон стоял посреди этого поля битвы, не запыхавшись, и элегантно отряхивал пылинки со своего камзола.
Лорд, хозяин поместья, осмелился высунуться из дверей.
— Барон! Вы… вы спасли нас! Как нам вас благодарить?
Мюнхгаузен отер клинок шпаги о лист павшего триффида и вложил его в ножны.
— Благодарности излишни, сэр. Считайте это платой за превосходный портвейн и занимательную беседу. Впрочем, — добавил он, хитро прищурившись, — если вы настаиваете, я бы не отказался от семян этих забавных созданий. Я подумываю разбить у себя в поместье небольшой лабиринт. Представьте, какой восторг для гостей!
Лорд сглотнул, не зная, шутит ли барон.
— А теперь, Густав, — продолжил Мюнхгаузен, поворачиваясь к слуге, — нам пора. Боюсь, это нашествие — лишь прелюдия. Я чую в воздухе запах озона и легкий привкус металлической пыли. Это верный признак того, что где-то поблизости приземлились марсиане. А их боевые машины, доложу я вам, куда более серьезный противник, чем эти переросшие одуванчики.
Он закинул на плечо трофейное жало триффида, поправил треуголку и бодрым шагом направился к конюшне, где, к счастью, уцелела пара лошадей.
— Вперед, Густав! Нас ждут великие дела! И если по пути нам встретится дракон, не стреляй сразу. Сперва нужно вежливо поинтересоваться, не извергает ли он вместо пламени чистый спирт. Однажды мне так повезло — целую неделю заправлял им свою паровую карету!
И под ошеломленные взгляды спасенных аристократов барон Мюнхгаузен и его верный слуга отправились навстречу новым, еще более невероятным приключениям, оставив позади гору поверженной инопланетной флоры и легенду, которую в этом поместье будут пересказывать веками.
БОНУС
Сцена сражения