Середина февраля подкралась незаметно. Ещё недавно небо озарялось новогодними фейерверками, на реках потихоньку затягивались крещенские проруби. Правда, кое-кто до сих пор ещё не убрал ёлку, но в воздухе уже витало предчувствие весны. Уже и Масленица была не за горами.
Тося Щедрина любила баловать своих домашних блинами каждый день всю масленичную неделю. Блины у неё получались тоненькие, кружевные. А уж какие вкусные! Каждый, кто однажды их пробовал уже не мог забыть.
Одно омрачало Тосю в преддверии праздника — живущее с ними на одном этаже семейство Хапугиных. В обычные дни их почти не было видно, а когда всё же они попадались ей на пути, ни один из них не то, что не здоровался, а демонстративно отворачивали головы, словно она пустое место; зато в праздники на них снисходило вселенское благодушие и любезность.
В новогоднюю ночь постучались они в двери к Щедриным.
— А мы слышим - у вас музыка играет, дай, думаем, зайдём, с Новым годом вас поздравим, — завалились Хапугины всем «табором» к праздничному столу: Галя, муж её Борислав, и двое сыновей-подростков, принеся с собой бутыль самогона да банку квашеной капусты.
— Какая у тебя, сосед, жена - хозяюшка! — нахваливал Борислав стол, уплетая куриные крылышки и запивая их мутной жижей. — Моя, конечно, тоже неплохо готовит, но в гостях-то оно всегда вкуснее.
— Конечно, вкуснее, — фыркнула Галя, накладывая себе добавку салата, — а мне и некогда дома стоять по три часа у плиты, как Тоське. Я с работы прихожу, сил только и хватает, чтоб пельмени в воду закинуть или картошки отварить с селёдкой. Не до изысков.
Муж Тоси, Иван, только покрякивал в кулак, с ужасом отмечая, как быстро исчезают салаты и закуски с их стола — сыновья соседей были прожорливы, как гусеницы перед трансформацией в куколок.
Наевшись и откинувшись на подушку дивана, Галя затянула заунывную песню, нещадно фальшивя, муж стал тихонько подвывать ей, сыновья продолжали опустошать тарелки и салатники, а Тося спряталась от этого концерта на кухне, намывая посуду.
Часа через три, наевшись, напившись и напевшись, гости вернулись к себе домой и до следующих праздников снова воротили носы от Щедриных.
— А вдруг соседи снова к нам заявятся? — задумчиво глядя на огромную стопку блинов в масленичный четверг, высказал вслух опасение Иван. — Чует моё сердце, сегодня у них точно случится приступ дружелюбия. Тось, аромат твоих блинчиков даже на улице сводит с ума прохожих, бездомных собак и всех видов пернатых, что уж говорить про соседей!
— Вань, да не, люди с работы придут, какие им гости?! — не поверила предчувствиям мужа Тося. — Да и Галя сама, поди, блины печь умеет.
— Может, и умеет, но что-то я в этом сильно сомневаюсь, и чудится мне, что чьи-то шаги замерли возле нашей квартиры, Тось, — Иван вздохнул, прислушиваясь, и как в воду глядел: раздался громкий стук в дверь.
— С Масленицей вас, соседи дорогие! — наглая семейка Хапугиных в полном составе материализовалась в прихожей Щедриных, когда Тося открыла, не заглянув в глазок. — Сегодня сам бог велел праздновать. Мы хотели вас к себе позвать, да слышим, вы уже блинов напекли, пахнет на весь подъезд. А мы вот только-только с работы. Чего, думаем, тянуть? Заглянем к вам.
— Ну, проходите, — растерянно пригласила Тося гостей в комнату. — Я стол накрою.
Хапугины, как обычно, явились с пустыми руками, если не считать всё той же банки с капустой.
— Сама квасила, — гордо похлопал жену по плечу Борислав. — Ну, с чем у вас блинчики?
— Да, как-то особо не до разнообразия было, — смутилась Тося, — мы ведь тоже с работы всё, а дети из школы. Я только вот от плиты отошла.
— Ну ладно, неси уж, то, что есть, — милостиво «разрешила» Галя. — Мне можешь варенье принести, а мужики мои со сметаной любят. Кстати, икорки нет у вас? Как-то мы пробовали блины с красной икрой, шибко вкусно нам показалось.
Тося и Иван переглянулись.
— Ваня, не поможешь мне? — едва заметно кивнула ему в сторону кухни Тося, а там растерянно посмотрела на него. — Вань, что делать-то? Они же как саранча!
— Может им моей икры на стол поставить? — хмыкнул Иван? — Ну, той, что я делал ради эксперимента, помнишь?
— А, это ту, что из желатина, морковки и селёдки? — хихикнула Тося.
— Её самую. Хорошо хоть — чёрную не попросили, где я им столько глаз из кильки наковырял бы? — Иван залез в холодильник и достал с дальней полки литровую банку с экспериментальной «икрой».
На первый взгляд она была очень похожа на настоящую. Иван тогда перелопатил весь интернет с мастер-классами и добился-таки большой схожести. Он выложил её из банки в салатник, и они вернулись в гостиную, где их с Тосей уже заждались.
— Вы что так долго, на Камчатку ходили? — нетерпеливо ёрзали на своих местах гости.
— Почти, — Тося внесла большую тарелку, на которой стопкой красовались румяные блины, а Иван шёл следом с салатником «икры» и пиалой варенья.
— Ничего себе, — воскликнул Борислав, — и правда, икра! Вы магазин рыбный ограбили — столько у вас её?!
— Зачем же грабить? Ваня сам её делал, — честно ответила Тося, но гости её неправильно поняли.
— Надо же, а я вот, сколько бы ни брала рыбу, никогда она мне с икрой не попадалась, — удручённо вздыхала Галина, — а, оказывается, это сосед всю рыбу с икрой успевал захапать да засолить.
— Сейчас попробуем, что он там насолил, — хмыкнул старший Хапугин, потянулся за «икрой» большой ложкой и наложил от души на блин.
Проглотив его, почти не жуя, он потянулся за новой порцией.
— Не распробовал что-то, — повернувшись к жене, сказал жуя.
— Ты сейчас всё упробуешь и нам ничего не останется, знаю я тебя! — Галя шлёпнула его по руке, и сама зачерпнула ложку «икорки» с хорошей горкой.
— М-м, неплохо, неплохо, — смакуя, приговаривала она с набитым ртом.
— Вы бы не налегали так на икру, — задумчиво смотрела на соседей Иван, — это мой первый эксперимент.
— Ты что, Ваня, икры друзьям пожалел? — Хапугин старший обиженно взглянул на Ивана, его рука замерла в воздухе с ложкой на пути к «деликатесу».
— Да нет, мне не жалко, просто... — начал было Ваня, но Галя, хихикнув, перебила его:
— А это, Ваня, расплата. За всю ту пустую рыбу, что мне после тебя доставалась.
Сыновья Хапугиных словно только того и ждали. Ложки замелькали, стопка блинов стала исчезать с молниеносной скоростью, а икра в салатнике и того быстрее.
— Уф, — сыто отвалился на спинку дивана Борислав. — Праздник удался, ничего не скажешь! Галя, спой свою любимую.
Галя только открыла было рот, как в животе у Борислава заурчало, словно в пустой бочке.
— Не наелся, что ли? — вслух подумал он и потянулся за ещё одним блином.
Но тут к урчанию добавилось бурление и кваканье, как при засорах труб. Хапугин побледнел, схватился за живот и бросился вон из квартиры Щедриных к себе.
— Что это с ним? — удивлённо смотрела вслед убежавшему мужу Галина, но тут заурчало и у неё, и у сыновей-подростков.
— Вы что, нас решили отравить? — выскочила Галя из-за стола.
— Я же предупреждал — это мой первый эксперимент был, но вы не послушали, — пожал плечами Иван, пробормотав вдогонку оставшемуся семейству, ринувшемуся из квартиры гостеприимных хозяев к себе домой.
— Интересно, как они делить толчок будут сейчас? — хмыкнул старший сын Тоси и Ивана, чем рассмешил младшего.
— Дети, как вам не стыдно? — Тося, едва сдерживая смех, качала головой, укоризненно поглядывая на сыновей. — Людям плохо, а вам смешно!
— Это их от жадности распёрло, — младший сын был солидарен со старшим. — Можно больше не бояться, что придут ещё раз.
Так и получилось: Хапугины растрезвонили всем соседям, что их чуть не отравили в доме у Щедриных и зареклись больше ни ногой к этим «злодеям». Да только никто им не поверил, все знали наглость Хапугиных. С тех пор Тося и Иван больше не вздрагивали в праздники, потому что бесцеремонность нахальных соседей закончилась в «кабинете раздумий» на четвёртый день Масленицы.
