-Замолчи!- рявкнул Вальтер.- Ты не понимаешь! Я не убиваю, а стираю тебе память, спасаю! Будешь теперь делать то, что я скажу, потому что я твой отец! Глава семьи, рода!
Граф кричал, краснея и сильнее сжимая медальон… а затем надел его на шею.
На одно мгновение ничего не произошло. Вальтер стоял, тяжело дыша, его пальцы сжимали тёмный диск, прижатый к груди, другая рука была протянута в сторону дочери. Он хотел воспользоваться волей медальона, чтобы стереть воспоминания об украшениях и матери. Кассандра смотрела на него с ужасом и мольбой.
-Отец, пожалуйста,- сказала она, и голос её сорвался. -Сними его. Ты не знаешь, как он работает. Он не подчинится тебе. Пожалуйста, я прошу тебя…
-Ты боишься за меня?- Вальтер усмехнулся, и в этой усмешке было что-то безумное.
Кассандра не успела ответить. Лицо застыло в ожидании. Что бы она сейчас не ответила - уже было неважно.
Слишком поздно.
Медальон проснулся.
Свет, плотным туманом вырвался из него, ослепив графа. Вместо Кассандры, на которую была направлена сила артефакта, сконцентрированная воля Весперов атаковала графа.
И Вальтер закричал.
Потому что Медальон Силы и не смог бы подчиниться такому приказу. Вспышка за вспышкой, удар за ударом, он показывал своему новому владельцу то, что тот скрывал от себя пятнадцать лет.
Вот он впервые касается броши Элионы - и видит её как инструмент власти.
Вот он стоит над телом жены, и его пальцы тянутся не к её лицу, а к кольцу на руке. Она ещё дышит, ещё жива, а он уже думает о том, как снять украшение.
Вот он запирает мастерскую, и в его груди - не горе, а облегчение. Наконец-то эти проклятые вещи не будут мозолить ему глаза. Наконец-то он сможет забыть, что не смог их получить. Но забыть не получается, и через несколько лет он начинает их изучать…
Вот он смотрит на маленькую дочь, прячущуюся в углу, и боится не за неё - а её саму.
Видение за видением - каждое страшнее предыдущего. Медальон не лгал.
-Нет,- хрипел Вальтер, хватаясь за Медальон, пытаясь сорвать его с шеи. -Нет, это не я… это ложь… ты показываешь ложь…
Но пальцы не слушались. Медальон будто прирос к груди, вплавился в кожу, в кости, в самую душу. Свет становился всё ярче, всё невыносимее, и граф уже не кричал - он выл, согнувшись пополам, царапая ногтями металл.
-Отец!- Кассандра рванулась к нему, упала на колени рядом с корчащимся телом. -Отец, слышишь меня? Сорви его! Сорви!
-Не могу,- выдохнул он. — Я не могу…
По двери с другой стороны начали колотить стражники. Невидимая сила заперла её изнутри. Слышался голос Полины, которая пыталась пробиться к родственнице.
Граф, извиваясь на полу, поднял на дочь глаза. В них, сквозь пелену боли и безумия, мелькнуло что-то человеческое. Узнавание.
-Кассандра…- прошептал он. -Прост…
Он разжал пальцы.
Медальон погас.
Свет ушёл так же внезапно, как и зажёгся. В наступившей тишине было слышно только тяжёлое, прерывистое дыхание графа и всхлипывания Кассандры. Вальтер медленно разжал пальцы, отпустил Медальон. Тот висел на его груди тёмной, безжизненной тяжестью.
-Отец?- прошептала Кассандра. -Ты слышишь меня?
Он поднял на неё глаза. И она поняла, что его больше нет.
Это были те же глаза - серые, холодные, его. Но взгляд… Взгляд ушёл куда-то глубоко внутрь, в тёмную бездну, из которой нет возврата. Он смотрел на неё и не видел. Он смотрел сквозь неё, на стену, на пламя свечи, в никуда.
Его губы шевелились, но звука не было. Он сидел на полу, бессмысленно водя пальцем по узору паркета, и тихо, едва слышно напевал что-то… Ту самую колыбельную, которой Элиона убаюкивала маленькую Кассандру.
-Ваша светлость?- осторожно позвал один из стражников, перешагивая порог. -Граф?
Вальтер не ответил. Он продолжал напевать, раскачиваясь в такт неслышной музыке.
Полина, забежавшая в комнату, напуганная криком графа, вместе со стражей, встала в углу и рассматривала беспомощного мужчину.
-Ты… Ты что… Он это? Тронулся?
-Уйдите,- сказала Кассандра. Голос её был ровным, почти спокойным, но стражники услышали в нём такую силу, что попятились к двери. -Все уйдите. Я сама.
Полина кивнула с пониманием и поспешно вышла. Ей не нужно было ничего объяснять. Война была выйграна, не успев начавшись, но какой ценой…
Стражи вышли и Кассандра осталась на полу рядом с отцом, глядя, как его палец выводит круги на дубовых досках.
Кассандра сидела рядом, не двигаясь, не дыша. Потом медленно протянула руку и коснулась его запястья - там, где из-под манжеты камзола выглядывал край браслета.
Холодный металл. Тонкое ажурное плетение. Бледно-зелёные камни, тускло мерцающие в полумраке.
Браслет Долголетия.
Он надел его. Когда? Зачем? И ответ пришёл сам собой, вплетаясь в её сознание тихим голосом самой вещи.
«Он боялся. Не за тебя - за себя. Знал, что ты можешь узнать правду, что захочешь отомстить. Боялся, что однажды кто-то - ты, враги, убийцы, подосланные соперниками - придёт за ним. Браслет должен был защитить. Продлить жизнь. Дать время, чтобы успеть… успеть всё. Он не думал о цене».
О цене. Кассандра вдруг поняла, что знает, как работает Браслет Долголетия. Он проучил отца, продлив его время, как и хотел сам граф. Не хотел умирать - теперь и не умрет.
Остаток лет он проживет безвольной куклой, без эмоций, чувств, памяти.
Вальтера перенесли в спальню для гостей. Лекарь, вызванный из соседней деревни, долго щупал пульс, заглядывал в глаза, качал головой.
-Тело здорово, ваша светлость,- сказал он Кассандре, которую теперь величали этим титулом все, кроме Полины. -А разум… не знаю. Может, вернётся. Может, нет. Такое бывает после сильного потрясения.
Кассандра кивнула.
-Спасибо. Вы свободны.
Лекарь ушёл, а Кассандра осталась одна у постели отца.
Она долго смотрела на его расслабленное лицо.
-Ты получил, что хотел,- сказала она тихо.- Всю жизнь, которую так ценил, получил долгие годы. Только жить в них больше некому.
Она взяла его руку - тёплую, неподвижную - и сжала в своих ладонях.
———
Через три недели Кассандра фон Даркенхольм, графиня де Вир и Даркенхольм, полноправная наследница двух древних родов, вступила во владение замком своих предков.
Церемония была скромной - она сама настояла на этом. Ни пышных приёмов, ни балов, ни толп придворных, жаждущих засвидетельствовать почтение.
Кассандра стояла у высокого окна в кабинете отца - теперь её кабинете - и смотрела на знакомый пейзаж: серые стены, внутренний двор, суетящихся слуг, часовых у ворот. Всё было как прежде. И всё изменилось.
-Привыкаешь?- спросила Полина, входя без стука.
-Нет,- честно ответила Кассандра. -Всё кажется чужим. Или я сама себе кажусь чужой.
-Это пройдёт.- Полина встала рядом, тоже глядя в окно. -Ты теперь здесь хозяйка. Твои правила, твои порядки. Захочешь - всех заставь мыться раз в неделю и траву вместо пива в чай заваривать.
Кассандра улыбнулась - впервые за долгое время.
-А ты?- спросила она. -Ты останешься?
Полина помолчала. Смотрела в окно, на серое небо, на мокрые крыши, на дым, поднимающийся из труб. Её дело сделано и брошь подсказала Кассандре, что есть способы швее вернуться домой.
-Я всю жизнь мечтала уехать,- сказала она наконец. -Из Вершков, от мамки, от этой безнадёги, когда всё, что у тебя есть - грядки да швейная машинка. Думала: вот сяду в поезд, укачу в большой город, стану кем-то. А когда мечта сбылась - вот так, с перепугу, через кольцо и чёрт знает какую магию - оказалось, что я не хочу обратно. И в город, домой, никуда туда не хочу.
Она повернулась к Кассандре.
-Тут, конечно, сортир средневековый, и моются раз в месяц, и вместо нормального чая какую-то траву заваривают. Но люди… люди тут хорошие. И дело есть. И ты, пташка, есть. И к порядку я всех приучу.
Кассандра смотрела на неё, и в глазах стояли слёзы.
-Ты останешься,- сказала она. -Правда?
-Правда, -Полина усмехнулась. -Только ты мне мастерскую нормальную организуй. С большими окнами, хорошим светом и чтоб никаких мышей. А то работать невозможно.
-Организую,- Кассандра улыбнулась сквозь слёзы. -Самую лучшую мастерскую во всём графстве.
-Ну вот и договорились.
Они стояли у окна, две женщины - бывшая графиня и бывшая портниха, наследница древнего рода и беглянка из другого мира, - и смотрели на замок, который отныне был их домом.
---
В поместье, за три дня пути от замка, в комнате с видом на цветущий сад, сидел у окна граф Вальтер фон Даркенхольм.
Он не узнавал никого. Он не говорил ни слова с того самого дня, как Медальон погас. Он только смотрел в окно, на деревья, на небо, на птиц, и тихо, бесконечно напевал колыбельную, которую когда-то пела ему Элиона.
За ним ухаживали две сиделки - молчаливые, терпеливые женщины, которым Кассандра платила щедрое жалованье. Они кормили его, поили, переодевали, выводили на прогулки в сад. Он не сопротивлялся. Он вообще никак не реагировал на внешний мир.
Браслет Долголетия на его запястье мерцал бледно-зелёным светом. Он делал своё дело - тянул годы из неведомого источника, чтобы поддерживать жизнь в этом пустом, безмолвном теле. Сколько лет он уже украл? Сколько ещё украдёт?
—————
Графиня сидела у окна, глядя на тёмное небо, на котором одна за другой зажигались звёзды, и думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё месяц назад она была послушной дочерью, готовой выйти замуж за нелюбимого человека и провести остаток дней в золотой клетке. А теперь она - графиня, хозяйка древнего рода, наследница силы, о которой её отец даже не догадывался.
Впереди было много работы. Нужно было разобраться с наследием Весперов, научиться управлять артефактами, восстановить порядок в разорённом графстве. Нужно было жить дальше - без отца, без матери, без иллюзий о справедливости мира.
Но у неё была брошь, которая помнила тепло маминых рук. У неё была Полина - странная, дерзкая, нездешняя, но такая родная. У неё был Виллем и Лисбет, и Арвен, и весь этот замок, который ждал своей новой хозяйки.
И у неё было время. Не бесконечное, украденное, как у отца, а своё, настоящее, каждый день которого принадлежал только ей.
-Я справлюсь, мама,- прошептала Кассандра, касаясь пальцами холодного серебра броши. -Я обещаю.
Сова молчала. Но в глубине сапфировых глаз вспыхнул и погас тёплый, одобрительный свет.
#МираГрани
#Рассказы
#Фэнтези
#магия
#приключения