На Руси в 1350 году всё было иначе. Если в Европе того времени вас пугал запах нечистот и шум тесных улиц, то здесь вас оглушит тишина бескрайних лесов и едкий дым, который буквально «ест» глаза.
Москва при князе Иване II Красном (отце Дмитрия Донского) — это ещё не белокаменная крепость, а лабиринт из сосновых срубов, обнесённых дубовым частоколом.
И жизнь здесь — это ежедневная битва с холодом и вечным страхом перед «степью».
Представьте: вы открываете глаза не от будильника, а от того, что в лицо ткнулся холодный кошачий нос. Вы лежите на печи — единственном тёплом месте во вселенной.
Под вами, жесткий войлок, над вами, низкий потолок, покрытый слоем жирной копоти.
Здесь не строили дымоходов, как в кино.
Изба топится «по-черному».
Потому что дым из печи идет прямо в комнату, зависает под потолком и выходит через крошечное отверстие в крыше. Воздух такой густой, что его можно резать ножом. Ваши волосы, одежда, кожа — всё пахнет гарью.
Завтрак с привкусом березы
Вы слезаете с печи, стараясь не наступить на теленка, которого на зиму взяли в избу, чтобы не замерз.
На завтрак — не эль и не кофе. Хозяйка подает дежень — овсяную болтушку на закисшем молоке. Или кусок ржаного хлеба, в который для объема подмешали молотую березовую кору (заболонь).
Он хрустит на зубах, он горький, но это — жизнь.
Вы запиваете его холодным квасом, от которого сводит зубы. Никакого сахара, никаких специй. Только чеснок, лук и соль, которая ценится дороже серебра.
Стук, от которого холодеет кровь
Выходите на крыльцо. Снег по колено, небо серое, как старый тулуп. И вдруг — звон колокола на детинце. Это не к обедне. Это сполох.
В 1350 году Русь — это «копилка» для Золотой Орды. Пока князь Иван Красный в Москве пытается договориться с ханами, по дорогам рыщут баскаки — сборщики дани.
Если вы слышите топот копыт, то, пришло время отдавать «выход». Вы ощущаете, как немеют пальцы, сжимающие топорище. Отдашь последнее зерно — умрешь с голоду. Не отдашь — заберут в рабство или сожгут избу. На Руси того времени ты не хозяин своей жизни, ты — «смерд», ресурс для выживания княжества.
Спойлер (авт.часто мы стали применять это слово).
Почему в вашем доме нет стульев и вилок?
Зайдите обратно в дом. Вы не найдете там ни одного стула. Сесть можно только на лавку, прибитую к стене. Обедать вы будете из общей деревянной миски.
В чем подвох? Вилка здесь — это повод для обвинения в колдовстве. Только ложка! Деревянная, обслюнявленная, своя. Если вы потеряли ложку в гостях, вы — изгой.
Ею не просто едят, ею защищают свой кусок.
А если кто-то из семьи потянется за мясом раньше деда — получит этой самой ложкой по лбу так, что искры из глаз полетят. Иерархия здесь тактильна и болезненна.
Вот такая демократия была.
Баня, как чистота через пытку
Раз в неделю — великое событие. Баня.
Но забудьте о спа-процедурах. Средневековая русская баня — это ад на земле. В тесном срубе раскаляют камни докрасна, а потом плещут на них воду с настоем полыни.
Вас хлещут березовыми прутьями, пока кожа не станет малинового цвета, а потом… вы вылетаете голышом и прыгаете в сугроб, или речку.
Зачем?
Чтобы смыть не только грязь, но и, как верили тогда, «хвори и сглаз». После такого «отдыха» вы чувствуете каждую пору на своем теле, оно гудит и пылает.
Вечерний «Твиттер» у лучины
Когда темнеет (а зимой это происходит в три часа дня), единственным источником света становится лучина — тонкая щепка, которая трещит и коптит в специальном зажиме.
Под этот треск женщины прядут, а мужики чинят сбрую.
Это время историй.
Вам не нужны соцсети, когда бабушка на печи рассказывает про лешего, который утащил соседскую корову, или про то, как князь Иван ездил в Орду «кланяться».
Каждый скрип половицы в темноте кажется шагом домового. Мир вокруг огромен, опасен и полон духов.
Вы ложитесь обратно на печь, вдыхая запах овчины и дыма. Завтра будет такой же день: тяжелый труд, борьба с холодом и молитва о том, чтобы Орда проехала мимо.