Ира, отвернувшись к стене, прокручивала в голове рассказ матери, которая ей вовсе и не мать, оказывается.
И так, у неё есть сестра-близнец. Интересно. И забавно то, что Ира всегда что-то чувствовала. Ощущала будто чьи-то переживания внутри и сомнения. Грешила на раздвоение личности, а оно вон что получается.
Только какой прок ей, Ире, от признания матери? Ей либо срок светит, либо психушка. Третьего исхода не дано.
Мама сказала, что родила их обеих молодая женщина, страдающая какой-то там формой шизофрении.
Родила от женатого обеспеченного мужика, далеко от своего города.
Дед, Марк Игнатьевич пожелал отчего-то близняшек разделить. Хотел дочери своей помочь брак сохранить. Ведь Света долгое время не могла забеременеть, зато потом как из рога изобилия дети посыпались, только уже после развода с первым мужем.
Теперь Ира поняла, почему мать не особо любила её. Неродная же. Зова крови нет, а была только обязанность, навязанная её отцом — воспитать девчонку, позаботиться о ней.
Света и воспитала. Как могла. Не бросила, в детский дом не сдала. Ну а сейчас как жизнь Иры повернулась, не её вина. Генетика виновата, болезнь, которая от матери к дочери передалась. Может, и вторая близняшка тоже больна. Кто знает?
Хотя устроилась она наверняка лучше Иры. Ведь её забрал из роддома родной отец. Тот самый обеспеченный мужчина.
— Эй ты. Чего разлеглась?
Ира стиснула зубы. Если её опять начнут доводить, она не смолчит. Никто не смеет её больше бить. Никто.
И Илью она не убивала. Чётко и ясно Ира это поняла. Только что поняла. Вот только судью мало будет интересовать это.
— Оглохла? Ты. Встала быстро.
Иру ткнули ногой в спину. Она на секунду закрыла глаза и тут же, разъярённая до крайности, сжав кулаки, она вскочила со своего места и с ноги ударила грузную бывалую зечку, которая недолго на воле побыла. Такие, как она, не могут уже на свободе жить и стремятся обратно.
— *** — смачно ругнулась она, согнувшись пополам на грязном полу — тебе не жить. Ответку будешь держать, курва.
— У меня диагноз, дура. Я тебя сейчас грохну, и мне ничего за это не будет. Психушка максимум.
Ира поставила ногу на шею зечки. Она говорила ласково, тихо. Прижимая свою ногу всё сильнее.
Остальные, кто находился в камере, молчали. Три женщины. Они были все старше Иры.
— Ногу убери. Плевать я на тебя хотела. Малява была, попугать тебя и всё — прохрипела зечка.
— От кого малява была? Ну?
— Мне почём знать? Подбросили мне! Ногу убери!
— Тронешь меня ещё раз — убью.
Ира вернулась на своё место, понимая, что соврала ей эта зечка. Всё она знала. От кого малява была и зачем.
Спать Ире теперь не придётся.
***
— Я хочу, чтобы эта тв.рь села и никогда на свободу не вышла.
Затянутая во всё чёрное Елена Юрьевна стояла возле окна. За внуком присматривала нянька. Мальчик отчаянно звал маму и закатывал истерики. Никто не мог его успокоить. Неужели это будет долго продолжаться? Чем эта г.дина смогла так ребёнка к себе привязать? Это же не мать.
— Если её признают невменяемой, то ей грозит только принудительное лечение в психиатрической больнице.
Владимир Борисович пил. Похороны младшего сына дались ему тяжело. К Ире он нормально относился, своего сына знал, как свои пять пальцев. Что он просмотрел в их отношениях? Чего не доглядел?
Или же Иру нельзя было изначально в их дом впускать. Она больна, и нормальной ей уже не стать.
Теперь одна забота. Чтобы внуку, Саше, это коварное заболевание не передалось.
— Тогда пускай в психушке сгниёт — сквозь зубы процедила Елена Юрьевна.
Она до конца своей жизни будет ненавидеть мать своего внука.
***
Дима собирался обратно. Было ли ему жалко Иру? Почему-то нет. Она сама свой путь выбрала. Погналась за деньгами, статусом. Конечно. Девочка из нищей многодетной семьи. Наверное любая соблазнилась бы.
От этих своих мыслей Диме стало ещё тошнее. Только не Ира. Он ей верил. Что она не такая, как остальные девушки. Не меркантильная, верная.
Они же клятву друг другу давали! А она взяла и в душу ему наплевала.
Фрида Марковна стояла в проёме двери, не решаясь рассказать сыну о том, что услышала от соседей.
Когда только наведаться успел? Наверное, когда дома её не было. Сколько бы Фрида Марковна не перебирала в голове последние пару месяцев, она не могла вспомнить куда так надолго отлучалась, что пропустила приезд отца Димы?
А вот соседи видели и даже рассказали ему кое-что. Говорить или нет Диме?
Отца он своего не знал и знать не желал. Но вдруг пригодится? В детстве не воспитывал, так хоть пусть во взрослом возрасте поможет. Одному Диме пробиться трудно будет.
— Димочка, мне тебе сказать что-то необходимо — Фрида Марковна вошла в комнату и присела на край кровати.
— Если ты опять об Ире, то я не хочу ничего обсуждать. Эта история в прошлом и навсегда для меня закрыта.
— Нет-нет — в душе Фрида только порадовалась, что её сын благоразумно эту девчонку из своей головы выбросил — речь о твоём отце, мой мальчик. Этот шельмец решил объявиться и искал нас с тобой.
Дима резко перестал собирать чемодан и так посмотрел на мать, что она вся сжалась в комок.
— Отец? И что ему понадобилось от нас спустя столько лет?
— Я не знаю. Мне соседи рассказали, что приезжал он сюда, искал. Меня дома просто не было.
— И что? Ты готова ему всё простить?
— Готова! Почему нет? Если, конечно, от моего прощения лично тебе будет польза! Мне донесли, что на дорогой машине он приезжал и одет представительно был. Значит, состоялся в жизни. А тебе помощь нужна.
— Не нужна! Это ты можешь простить. Вы, женщины, слабые существа. Я же прощать не собираюсь. Никогда и никого.
Подхватив чемодан, Дима быстро поцеловал мать в щёку и ушёл. Внизу его ждало такси.
— Сынок! — Фрида, поначалу оторопев от слишком жёстких слов сына, слишком поздно за ним сорвалась. Дима сел в такси и уехал.
Больше Фрида так его и не увидела ...
Автор: Ирина Шестакова