20 февраля 1906 года Александр Блок написал стихотворение «Сольвейг» и посвятил его... своему приятелю, поэту Сергею Городецкому.
Сольвейг! Ты прибежала на лыжах ко мне,
Улыбнулась пришедшей весне!
Жил я в бедной и тёмной избушке моей,
Много дней, меж камней, без огней.
Но веселый, зеленый твой глаз мне блеснул —
Я топор широко размахнул!
Я смеюсь и крушу вековую сосну,
Я встречаю невесту — весну!
Пусть над новой избой
Будет свод голубой —
Полно соснам скрывать синеву!
Это небо — твое!
Это небо — мое!
Пусть не даром я гордым слыву!
Жил в лесу, как во сне,
Пел молитвы сосне,
Надо мной распростёршей красу.
Ты пришла — и светло,
Зимний сон разнесло,
И весна загудела в лесу!
Слышишь звонкий топор? Видишь радостный взор,
На тебя устремленный в упор?
Слышишь песню мою? Я крушу и пою
Про весеннюю Сольвейг мою!
Под моим топором, распевая хвалы,
Раскачнулись в лазури стволы!
Голос твой — он звончей песен старой сосны!
Сольвейг! Песня зеленой весны!
Как-то не похоже на посвящение мужчине, да еще и не самому близкому другу, правда? Все просто. Если поэт увлекся, и ему срочно надо посвятить стихотворение объекту свой влюбленности, но она почему-то замужем, то его надо посвятить... ее мужу!
Удивительной красоты женщина была супруга Сергея Митрофановича Городецкого Анна Алексеевна. И лицо совершенно современное!
Когда Блок познакомился с Анной Алексеевной, он был действительно потрясен, и придя домой, четыре раза подряд записал в своем дневнике:
Анна Городецкая… Анна Городецкая… Анна Городецкая… Анна Городецкая…
С 1908 года Анна Козельская (девичья фамилия) была замужем за поэтом Сергеем Городецким – ближайшим другом Николая Гумилева.
В 1911 году 10 декабря Блок получает от замужней Анны Городецкой такое письмо:
Бывают дни, когда я во блаженной и смиренной любви своей к Вам, мой единый Бог, брожу без конца по пустынной набережной, и мне кажется, что я в золотой сетке качаюсь в синеве небесной. И нет у меня тела, — я Божья. И так хорошо, как в вечной жизни. И когда возвращаюсь домой, то стены пропускают меня сквозь себя потому что я не я. А часто я воплю дико и пронзительно, как вопит ночью вдова на могиле мужа. B провинции, в сумерки я была раз одна на кладбище и вдруг услышала сзади себя нечеловеческий вопль. Это вдова-крестьянка, как птица, билась на могиле мужа. И не плакала смиренно, как надо, а кричала бесноватым голосом в небо к Богу. И я знаю, что эти вопли разрывали сердце самого Бога. И я так часто плачу по Вас. Господи, Господи, что же мне делать, я не знаю. Простите за это письмо и не осуждайте меня.
Ну мы и не осуждаем :)