Как студенческая курсовая превратилась в культовую киноленту
Помню, как несколько лет назад специально ездил в Ярославль, чтобы пройтись по местам, где снимали «Афоню». Стоял возле того самого дома на улице Дзержинского, где жил главный герой, и понимал: эта история давно перестала быть просто кино.
Сегодня хочу поделиться историей создания этого шедевра. Причём речь пойдёт не о сухих фактах, а о живых людях, их решениях и случайностях, которые складывались в одну большую картину.
От Фимы-маляра до Афони-сантехника
Всё началось с курсовой работы студента ВГИКа Александра Бородянского. Представьте: молодой человек пишет драматическую историю про маляра по имени Фима. Никакой комедии, никакого лёгкого тона. Один из друзей посоветовал отправить работу на всесоюзный конкурс сценариев о рабочем классе. Бородянский особо не рассчитывал на успех, но отправил.
Каково же было удивление, когда работа получила приз! Киевская студия имени Довженко заинтересовалась проектом. Режиссёром хотели поставить Леонида Осыку, который даже начал подбирать актёров. Но тут вмешалось «Госкино» и перевело всё производство на «Мосфильм», а режиссёром назначило Георгия Данелию.
Честно говоря, именно вмешательство Данелии превратило обычную драму в то, что мы все знаем и любим. Режиссёр переработал сценарий кардинально. Серафим стал Афанасием, молодой парень после службы превратился в зрелого мужчину, а взрослая женщина с материнскими чувствами – в юную Катю, влюблённую с детства.
Три бессонных дня Евгении Симоновой
Отдельная история связана с кастингом. На роль Афони пробовались десятки известных актёров: Караченцов, Меньшов, Носик, даже Высоцкий. Но Данелия выбрал Леонида Куравлева, и это было стопроцентное попадание. Хотя сам актёр позже переживал, что его будут помнить только как сантехника-выпивоху.
А вот история с Евгенией Симоновой – это вообще отдельный фильм. Данелия утвердил студентку Щукинского училища без проб. Проблема была в том, что девушка уже участвовала в съёмках другой картины в Башкирии. Режиссёр не хотел никого другого на роль Кати и упрямо ждал именно Симонову.
Директор картины Александр Яблочкин тихо слетал в Башкирию и привёз актрису с мамой в Москву. У Данелии было всего три дня, чтобы отснять все сцены. Представляете, какой это темп? Симонова практически не спала, лишь дремала в машине между локациями. Но результат того стоил.
Манная крупа вместо силикона
Знаете, что меня всегда восхищает в советском кино? Находчивость. Взять хотя бы эпизод с Татьяной Распутиной, которая играла даму на танцах. Её запоминающиеся формы – результат работы художников. Сначала пробовали пакеты с водой, но они лопнули прямо во время съёмок. Тогда придумали насыпать в мешочки манную крупу. Вот так просто и гениально.
Или история с Борщевкой. Деревню вообще не трогали, оставили всё как есть. Только построили колодец с огромным колесом специально для картины. Кстати, роль больницы исполнил музей истории Ярославля. Сейчас там даже туристические маршруты организованы, есть пивная «Афоня» с памятником главному герою и штукатуру Коле.
Когда режиссёр обижается всерьёз
Меня всегда удивляла история с Михаилом Светиным, который играл шофёра Воронкова. Актёр должен был сняться всего в двух сценах за три дня, но упирался рогом: мол, надо лететь в Ленинград на эпизодическую роль в телеспектакле. Данелия уговаривал, просил, объяснял. Бесполезно.
Тогда режиссёр разозлился и с самого утра, в день отъезда Светина, собрал невыспавшуюся группу, чтобы отснять нужную сцену собрания. После этого отпустил актёра, но обиделся настолько, что даже не позвал его на озвучку. В итоге персонажа озвучивал другой человек. И знаете, Данелия больше никогда не общался со Светиным и не приглашал его в свои картины. А актёр потом очень жалел о той глупости.
Рене Хобуа и другие тайны титров
В титрах «Афони» можно заметить загадочное имя – Рене Хобуа. Я долго пытался понять, кто это такой и в каких сценах он снимался. Оказалось, что этот человек вообще не участвовал в съёмках. Это строитель из Тбилиси, которого Данелия и Габриадзе встретили в гостинице. Они попросили его послушать сценарий к «Не горюй», распивали с ним, а строитель восторженно кивал. Потом выяснилось, что бедняга плохо знал русский и половину вообще не понял. Режиссёрам стало смешно, и они решили вписать его имя в титры. А потом Данелия сделал это своей фишкой – Рене Хобуа появлялся в титрах многих его картин.
«Афоня» собрала 62,2 миллиона зрителей и заняла 15-е место в общем списке лидеров советского кинопроката. Но цифры – это не главное. Главное, что эта картина стала частью нашей культуры. Фразы из неё разошлись на цитаты, герои стали узнаваемыми типажами, а сама история оказалась настолько человечной и настоящей, что резонирует с каждым из нас.
Мне кажется, секрет успеха в том, что за всеми этими забавными случаями на съёмках стояли люди, которые по-настоящему болели за своё дело. Данелия не соглашался на компромиссы, Куравлев вкладывал душу в образ, Симонова работала на износ. И это чувствуется в каждом кадре.
Когда я стоял в том самом ярославском дворе, где Афоня возвращался домой, понял: время не властно над настоящим кино. Проходят десятилетия, меняется мир, но эта история всё так же трогает за живое. И это ли не признак подлинного шедевра?