Ветер, плачущий детским голосом. Икона бумажная в блиндаже. Земля остыла уже. Держишь позицию. Месяц держишь позицию: Смерть летает над головой бледнолицая, Тонконогая. Заснешь - а она снится. Воду и сникерсы приносят птицы. Были бы батарейки для рации. Ни умыться, ни выспаться, ни постираться. Такая адовая работа. Терпи, пехота. За вот эти голые октябрьские лесополки Принимаешь телом металлические осколки, За политые кровью метры на высотах покатых, За разбитые хаты. Потому что юность сгорела в кровавых, черных Девяностых - стоишь: И предательство Горбачева, И войну чеченскую, и папкину смерть от водки Исправляя мигом этим коротким. 2025 Анна Долгарева Подписаться
Степь, перерезанная лесополосами.
Ветер, плачущий детским голосом.
Икона бумажная в блиндаже.
Земля остыла уже.
Держишь позицию. Месяц держишь позицию:
Смерть летает над головой бледнолицая,
Тонконогая. Заснешь - а она снится.
Воду и сникерсы приносят птицы.
Были бы батарейки для рации.
Ни умыться, ни выспаться, ни постираться.
Такая адовая работа.
Терпи, пехота.
За вот эти голые октябрьские лесополки
Принимаешь телом металлические осколки,
За политые кровью метры на высотах покатых,
За разбитые хаты.
Потому что юность сгорела в кровавых, черных
Девяностых -
стоишь:
И предательство Горбачева,
И войну чеченскую, и папкину смерть от водки
Исправляя мигом этим коротким.
2025
