В 22 года судьба преподнесла Наталье Андрейченко невероятный подарок: ей доверили главную роль в грандиозной киноленте Андрея Кончаловского «Сибириада». Для юной актрисы, чье имя тогда было известно лишь узкому кругу, это стало шансом всей жизни. Однако, несмотря на осознание масштаба этой удачи, Наталья не могла укротить свой бунтарский дух. Её «загулы» порой достигали таких масштабов, что поиски актрисы превращались в настоящую спецоперацию.
«Да, бывало всякое, — откровенно признавалась она. — Работать хотелось безумно, но и жить на полную катушку тоже. Если не в молодости, то когда? Я семь лет бухала по чёрному. И остановило меня только столкновение со смертью — уже у самой черты».
В плену родительской воли
Уроженка Москвы, Наталья Андрейченко, по настоянию матери, готовилась к поступлению на филологический факультет. Но душа её стремилась к совершенно иному. Снова подчиниться родительской воле? Внутри девушки нарастало сопротивление. Актриса не раз делилась воспоминаниями о том, насколько суровым было её детство.
«В пять лет мама вдруг решила, что я якобы зависима от керосина, — вспоминала Наталья. — А когда у меня появилось обычное детское любопытство к своему телу, она таскала меня в психбольницы, показывала больных и запугивала. Противостоять этой невероятно умной женщине с тремя дипломами было ужасно страшно. Я ее панически боялась. Хотя понимаю: если бы не она, не было бы и меня, и тех ролей, которые я сыграла».
Втайне от строгой матери, юная Наталья подала документы в Щепкинское училище, где, к сожалению, её ждал провал. Но эта неудача не сломила её. Вскоре Андрейченко стала студенткой ВГИКа, попав под крыло Сергея Бондарчука и Ирины Скобцевой. Избавившись от всеобъемлющего контроля, она с упоением наслаждалась обретенной свободой и с головой погрузилась в учебу.
«Все детство и юность я работала на износ. Даже когда в восемнадцать лет сбежала из дома. Я все ждала: вдруг мама когда-нибудь скажет, что я хоть чего-то стою? Не дождалась»,
— делилась Наталья спустя годы.
Однако в студенческие годы мысли о непростых отношениях с матерью отошли на второй план. Учебные будни сменялись шумными вечеринками, где алкоголь лился рекой. Наталья довольно быстро пристрастилась к спиртному, не видя в этом проблемы. Тем более что параллельно с весельем она активно снималась, пусть пока и в эпизодических ролях.
«Гуляли мы тогда отчаянно. Я даже шутила: «Не люблю Париж, потому что там нельзя за углом хлопнуть водки с селедкой». В какой-то момент протест просто зашкаливает, — объясняла актриса. — Тебе твердят: ты маленькая, ты ничего не понимаешь, ты не готова. А внутри все сопротивляется. Вот я и ушла из дома».
Судьбоносная «Сибириада»
На третьем курсе ВГИКа Александр Панкратов-Черный пригласил Наталью на пробы к Андрею Кончаловскому. Сам Александр к тому моменту уже успел окончить институт и отслужить в армии. Кончаловский заметил его на «Мосфильме», где Панкратов-Черный искал любую возможность для работы. Приглашение стать помощником режиссера стало для него настоящим спасением.
«Он даже специально придумал для меня персонажа — Сашку, верхового на нефтяной вышке»,
— с улыбкой вспоминал актер.
Александр старался выполнять все поручения режиссера безупречно. Но однажды случилась непредвиденная ситуация с актрисой, утвержденной на роль Насти Соломиной.
«Съемки уже шли, и Наташа Гундарева повредила ногу, — рассказывал Панкратов-Черный. — А по сценарию нужно было бежать с горы с ружьем. Андрей сказал срочно искать замену. Пошутил, что Гурченко уже хромает — хватит хромых героинь. Я привел Андрейченко, она тогда училась у Бондарчука, одна из его любимых студенток».
По словам Панкратова-Черного, Наталья идеально соответствовала образу сибирской женщины.
«Сейчас она совсем другая, а тогда была мощная, статная, с формами. Настоящая героиня «Сибириады»,
— говорил он.
Сам Кончаловский позже описывал их первую встречу с присущей ему прямотой:
«Высокая, ладная, округлая, крепкая — словно наливное яблоко. Очень цельная. Она мне сразу приглянулась, я начал говорить какую-то чепуху… Она стояла у плиты, жарила яичницу, а я смотрел на ее ноги — плотные, сильные. Казалось, вся она слеплена из одного материала. Тогда я понял: она настоящая и сможет сыграть Настю».
Андрей Кончаловский никогда не скрывал, что романы с актрисами на съемочной площадке были частью его жизни, подробно описывая их в своих мемуарах. Наталья Андрейченко также оказалась в водовороте чувств.
«Наташа Андрейченко — актриса от Бога. В ней есть русская широта, мощь, ощущение пространства… Между нами возникло что-то романтическое. Я предложил ей съездить со мной в Ленинград. Она пришла в малиновом бархатном берете — он мне, признаться, не понравился. Но поездка вышла приятной. Правда, потом все быстро закончилось. У меня начался роман с Лив Ульман. Я вернулся из Норвегии, пришла Наташа, и я сказал: «Мне жаль, но…» Свою роль она сыграла блестяще. Хотя во время съемок случалось немало шумных эпизодов»,
— вспоминал режиссер.
Однажды Андрейченко и вовсе исчезла со съемочной площадки. Отдуваться за неё пришлось Панкратову-Черному.
«Ты ее привел — тебе и искать», — раздраженно бросил Кончаловский. «Я объехал всех ее однокурсников, нашел, привез, а она в совершенно невменяемом состоянии. Я ей говорю: «Ты меня подставляешь!»
— вспоминал Александр.
Очнувшись, Наталья тяжело переживала случившееся, собиралась с силами и возвращалась к работе.
«Мне было ужасно стыдно перед Андроном. Никита Михалков тогда сказал: «Я тебя никогда снимать не буду!» И правда, не снимал. А я не жалею — юность была яркой. А если кто-то не умеет прощать, это уже их трудности»,
— говорила она.
Даже преданный режиссеру Панкратов-Черный однажды умудрился подвести его в компании Натальи и старшего коллеги.
«В одну из безумных июльских ночей, прошедших мимо моего внимания, Андрейченко, Панкратов и Павел Петрович Кадочников были задержаны милицией за купание нагишом в реке прямо в центре Калинина. Они шумели, пели, нарушали порядок. Подъехала машина, их вытащили из воды и, мокрых, отвезли в отделение»,
— вспоминал Кончаловский.
Каннский триумф и борьба с зависимостью
Картина «Сибириада» снималась в 1977–1978 годах, а уже в 1979-м завоевала Гран-при Каннского фестиваля. В широкий прокат фильм вышел в 1980 году.
«В Каннах все обсуждали сцену, где Настя с расстегнутой рубахой навсегда убегает из деревни. После этого мужчины — режиссеры, продюсеры — носились к Кончаловскому с вопросом: «Кто она? Я хочу на ней жениться!» Андрей приходил ко мне и пересказывал это, а мы смеялись»,
— вспоминала актриса.
На Каннском кинофестивале 1979 года молодая, эффектная исполнительница главной роли оказалась в центре всеобщего внимания. Это был настоящий триумф. Однако сама Наталья в то время балансировала на грани жизни. Её «запои» стали известны «на самом верху»: проект курировал глава Госкино Филипп Ермаш. Он позвонил отцу актрисы с тревожными словами:
«Что с ней происходит? Ее срочно нужно спасать!»
Позже Андрейченко утверждала, что дело могло дойти до принудительного лечения.
«Меня хотели на время закрыть в больнице. Папа буквально умолял Ермаша: «Отпустите ее!»
— рассказывала Наталья.
Она не уточняла, откуда именно её собирались «отпускать», но главное она поняла — с зависимостью ей не справиться в одиночку.
«Спустя две с половиной недели я сама пришла к отцу и сказала: «Мне это надоело. Помоги остановиться». Это был примерно 1980 год. Папа нашел врачей, мы поехали к доктору в маленькую квартиру на окраине Москвы»,
— вспоминала она.
В квартире их ждали трое людей, согласившихся провести экспериментальное лечение.
«Мы знали, что на мне будут пробовать новые препараты, поэтому заплатили 150 долларов. Помню, показали шприц: «Это введем вам в вену». Ввели — и ничего. Мне даже предложили пиво, и я решила отказаться»,
— говорила актриса.
Но спустя пару минут эффект накрыл с головой.
«Началось нечто невероятное. Свобода, поток информации, расширение сознания. Я видела бабушку, маму за тетрадями… и одновременно была в Нью-Йорке, Париже, среди звезд и галактик. Казалось, что ты становишься всем и сразу»,
— рассказывала Наталья.
Отец испугался, заметив, что с дочерью происходит что-то странное. Врачи засуетились.
«Я не понимала, что происходит, и не хотела возвращаться — это было самое счастливое состояние в жизни. А потом мне надели наушники, подключили прибор… И я словно рухнула обратно в тело. Входить было больно. Первая мысль: «Ну вот, ты снова в тюрьме»,
— делилась она.
Любовные драмы и новый удар
Наталья утверждала, что пережила клиническую смерть продолжительностью около пяти минут. Как бы то ни было, лечение помогло — на время она перестала пить. Вскоре актриса влюбилась, у неё начался роман с Кареном Шахназаровым.
«Наталья была взрывная, живая, невероятно позитивная»,
— вспоминал он.
Но Шахназаров неожиданно исчез, сославшись на работу над сценарием фильма «Мы из джаза». Похоже, он не воспринимал эти отношения всерьёз.
«Я сходила с ума. Три месяца — ни одного звонка!» — вспоминала Андрейченко. — А потом в ленинградской гостинице меня пригласил в номер Максим Дунаевский — послушать его музыку. Я влюбилась в его талант… В ту же ночь он пытался попасть ко мне, но тогда просто пожелал спокойной ночи. А дальше все закрутилось стремительно. Через две недели мы уже снимали квартиру».
Когда Шахназаров всё-таки позвонил, он был шокирован, услышав голос Дунаевского. Наталья и Максим поженились, когда она уже была беременна. В 1982 году на свет появился их сын Дмитрий. Супруги жили шумно и весело, оба любили праздники и гулянки. Наталья страшно ревновала мужа: он был на 11 лет старше, до неё трижды женат и не скрывал своего интереса к женщинам. Она могла на ходу выскочить из машины, если замечала его взгляд, устремлённый на прохожую.
А когда сыну Дмитрию исполнилось всего девять месяцев, Дунаевский преподнёс ей новый удар: у него появилась внебрачная дочь.
«Как можно было вынести, что, пока я рожала ему первого ребенка, он кувыркался с другой и зачинал ей ребёнка? — говорила Наталья. — Я не пила. Ребенок, кормление — как я могла? Я держалась. Но в 1992 году на съемках «Тихого Дона» решила попробовать: сначала глоток, потом еще… И через месяц оказалась там же, откуда ушла».
Она могла выпивать между дублями, иногда появлялась на съемочной площадке нетрезвой. На помощь снова пришла Ирина Скобцева, и Андрейченко вновь прошла кодирование. К тому времени Дунаевского уже не было в её жизни: они развелись в 1985 году. Наталья встретила Максимилиана Шелла — известного австрийско-швейцарского режиссера. В 1986 году они поженились, а в 1989-м родилась их дочь Настасья. Шелл был старше Натальи на 26 лет.
Горький финал и новое начало
Но и этот брак оказался непростым испытанием. Максимилиан был человеком сложным, нервным, склонным к депрессиям. Наталья, опасаясь рецидива своей зависимости, углубилась в духовные практики: годами ездила в Индию заниматься йогой, что безумно раздражало мужа. В 1998 году она на Пасху уехала в Мексику с духовным наставником — Шелл был в ярости.
Наталья была уверена, что муж смирится. Она выхаживала его после комы — после приступа панкреатита он едва не умер прямо на фестивале «Балтийская жемчужина». Но финал оказался неизбежным: 18 ноября 2001 года Шелл сообщил, что у него другая женщина, и он уходит. Андрейченко шесть лет не давала развода, но Максимилиан настоял, и брак был расторгнут.
Вновь Шелл женился лишь в 2013 году — не на той женщине, из-за которой ушел, а на оперной певице Иве Миханович. Через пять месяцев он умер. Наследство делили вдова и двое детей Андрейченко (Максимилиан усыновил Дмитрия). Наталье же назначили пожизненное содержание и единовременную выплату.
Надо отдать ей должное: после этого тяжелого разрыва она не сорвалась. Внутренние изменения оказались слишком сильными — к алкоголю Андрейченко не вернулась.
«Женщина может освободиться от этого только своим путем, на глубинном уровне»,
— говорит Наталья и призывает всех беречь себя и вести здоровый образ жизни.
Что вы думаете о судьбе Натальи Андрейченко — справедливо ли сложилась её жизнь? Поделитесь мнением в комментариях.