Любовь в жизни Оноре де Бальзака началась не со взгляда и не со встречи.
Она началась с письма, без адреса, без имени. Письмо было полно восхищения его талантом. Его книгами зачитывались. Его героев узнавали как живых людей. В тот момент Бальзак еще не знал, что это письмо перевернет его жизнь. Он считал происходящее игрой — изящной, опасной, литературной. Любовь в эту игру не входила.
В конце февраля 1832 года, разбирая груду писем от своих читателей, Оноре де Бальзак нашел конверт с иностранным штемпелем. В письме, полном восторженных слов о его таланте, не было ни обратного адреса, ни имени — лишь таинственная подпись: «Чужестранка». Изящный, уверенный почерк выдавал аристократическое происхождение автора. Ответить было невозможно — в письме не было обратного адреса, но оно запало писателю в душу.
Бальзак с упоением рассказывал друзьям об этом «божественном письме русской или польской княгини», чувствуя себя одновременно заинтригованным и польщенным. Его слава перешагнула границы, и теперь у него появилась поклонница в самой таинственной и огромной империи — России. Сам он в те дни еще не до конца осознавал масштаб своей известности. Это для нас Оноре де Бальзак — титан литературы, создатель грандиозной «Человеческой комедии». Тогда же он был просто успешным, но невероятно трудолюбивым писателем, чьи романы о нравах эпохи покоряли Париж.
Детство и юность: истоки характера
Оноре де Бальзак родился 20 мая 1799 года в Туре. Он рос живым и смышленым ребенком, с темными пытливыми глазами и озорной улыбкой. Однако материнское сердце, судя по всему, осталось для него закрытым. Позже, наделяя героев «Человеческой комедии» чертами собственной судьбы, он напишет устами одного из них горькие строки, раскрывающие травму детства:
«Не успел я родиться, как меня отправили в деревню и отдали на воспитание кормилице; семья не вспоминала о моем существовании в течение трех лет; вернувшись же в отчий дом, я был таким несчастным и заброшенным, что вызывал сострадание у окружающих».
В восемь лет его снова отлучили от семьи, определив в Вандомский колледж — заведение со строгим монастырским уставом: телесные наказания, карцер, жизнь в изоляции. Единственной отдушиной для мальчика стали книги. Он поглощал все подряд: трактаты по физике и богословию, труды философов и историков. В нем проснулась тяга к сочинительству.
«В насмешку над моими опытами я был призван поэтом, но насмешки не могли меня исправить. Я стал самым бездеятельным и ленивым, следовательно меня наказывали больше других», — вспоминал он.
Эпоха заточения закончилась нервным срывом. Перепуганные наставники попросили родителей забрать сына. Мать, которая за шесть лет лишь дважды навестила мальчика, была поражена, увидев вместо румяного бутуза истощенного подростка с застывшим, «лунатическим» взглядом.
Оправившись на домашнем попечении, по настоянию семьи Бальзак поступил на юридический факультет Сорбонны. Но не законы занимали его ум: он жадно посещал лекции по истории искусств, физике, биологии. Родители настаивали на практике, и будущий писатель параллельно работал клерком в адвокатской конторе. Получив диплом, он огорошил семью заявлением: он будет не адвокатом, а писателем.
Отец, скрепя сердце, дал ему шанс: выделил 120 франков в месяц на два года, чтобы Оноре доказал свой талант. По условиям, молодой человек должен был жить в убогой мансарде, творить и не появляться в свете. Бальзак согласился с вызовом: «После этого заточения я покажу, как надо писать!» Но первые литературные опыты успеха не принесли.
Путь к славе: Наполеон пера
Когда терпение и средства семьи иссякли, Бальзак окунулся в мир литературной поденщины, сочиняя вместе с компанией таких же голодных писателей бульварные романы под псевдонимами. Позже он стыдился этой «литературной деятельности», но именно она закалила его стиль. Постепенно пришел и настоящий успех: «Шуаны», а затем скандальная и остроумная «Физиология брака» сделали его имя известным далеко за пределами Франции.
Бальзак работал по 14-16 часов в сутки. Его рабочий «день» начинался в полночь, за письменным столом, при свете свечи; после краткого отдыха следовали часы правки корректур. В шесть часов вечера он ложился спать. Этим безумным ритмом он жил десятилетиями. Его гнали вперед амбиции, сравнимые с наполеоновскими. На статуэтке Бонапарта в его кабинете красовалась табличка с девизом: «Завершить пером то, что он начал мечом! Оноре де Бальзак». Он самовольно добавил к своей фамилии аристократическую частицу «де», бросая вызов всему парижскому высшему свету.
Женщины и рана самолюбия
Слава принесла ему внимание женщин. Внук крестьянина был без ума от аристократок, видя в них воплощение недосягаемого идеала. Его связывали романы с мадам де Берни, ставшей ему «матерью и подругой», и с герцогиней д’Абрантес, в прошлом любовницей наполеоновского маршала Мюрата. Однако в 1831 году его ждало болезненное поражение. Блестящая герцогиня де Кастри, в чьих жилах текла кровь королей, дала ему ясно понять всю пропасть между их общественным положением. Уязвленный и униженный, Бальзак переживал этот отказ как глубокую личную драму.
И вот, ровно через год, пришло письмо от Чужестранки. Оно стало бальзамом для его уязвленного самолюбия. За первым посланием последовало второе. «Когда я читала ваши произведения, сердце мое трепетало», — признавалась таинственная корреспондентка. Она предложила условный знак: дать объявление в газете «Котильон» за подписью «Ч…е О.Б.», если он хочет ответить на ее письма.
Игра вновь ожила, но теперь по правилам незнакомки. 9 декабря в газете появилась условленная заметка. Вскоре Чужестранка сообщила адрес для писем, и Бальзак, окрыленный, отправил сразу два послания. Его тон менялся от письма к письму, становясь все более страстным и личным. В первом он называл ее предметом «сладостных грез», во втором уже «ласкал, как сновидение», в третьем признавался:
«Я люблю тебя, Чужестранка»,
а в четвертом писал словно одержимый:
«я люблю вас еще сильнее, хотя и не видел Вас».
Простая переписка превращалась в роман, который был готов выплеснуться из мира бумаги в реальность.
«Если бы вы только знали, с какой страстью я обращаюсь к вам, столь долго вожделенной…
На какую жертву я чувствую себя способным!»
Эти слова уже не были игрой.
И Чужестранка это почувствовала.
В одном из писем она сообщила, что вскоре прибудет в Европу. А затем последовали новые послания — уже из Невшателя, небольшого швейцарского городка у самой французской границы. В них содержались подробные, тщательно продуманные инструкции: где остановиться, кому писать, как именно должна состояться встреча. Тайна сохранялась до последнего.
В сентябре 1833 года Бальзак помчался в Швейцарию. Он остановился в Невшателе, в гостинице «Сокол», окна которой выходили прямо на дом, где поселилась незнакомка. Оттуда он отправил записку на имя ее гувернантки:
«Между часом и четырьмя я буду любоваться озером.
Могу пробыть здесь столько, сколько пробудете Вы.
Тысяча поцелуев».
В условленный час встреча состоялась.
Перед ним стояла женщина с соблазнительными формами и чувственными губами, с независимым и горделивым видом. В ее надменном лице угадывалось сладострастие - скрытое, но несомненное.
Сам Бальзак, напротив, не произвел на нее "героического" впечатления: маленький, кругленький, с растрепанными волосами. Но, как это уже случалось со многими женщинами в его жизни, умный взгляд, улыбка, живость и пылкое красноречие заставили забыть о внешности.
И тогда Чужестранка раскрыла свое имя.
Она была графиней Эвелиной Ганской, урожденной Ржевусской - русской подданной польского происхождения. Ей было двадцать семь лет… по крайней мере, так она утверждала. На самом деле - тридцать три.
Ее муж, граф Вацлав Ганский, владел на Украине тысячами крепостных душ и десятками тысяч десятин земли. Их родовой замок в Верховне за роскошь называли «волынским Версалем».
Бальзак говорил о себе — о близких, о друзьях, о новых замыслах. Они забыли о времени.
Игра закончилась. Началась любовь.
В Женеве Эвелина почти не отходила от мужа. И все же влюбленные успели обменяться клятвами верности. Граф Ганский, которому Бальзак был представлен, даже не подозревал, что у его жены уже больше года продолжается «роман в письмах» со знаменитым французским писателем.
Пять дней, проведенных в Женеве, пролетели мгновенно. Перед расставанием Бальзак получил приглашение вновь повидаться с Ганскими на Рождество.
Теперь ему приходилось работать по двадцать часов в сутки - на поездку нужны были деньги. В канун Рождества он снова прибыл в Швейцарию. Эвелина сняла для него комнату в гостинице «Люк» и оставила подарок — драгоценный перстень, в котором была запаяна прядь ее черных волос. Этот перстень стал талисманом, который Бальзак не снимал до конца жизни.
Он работал с полуночи до полудня. Вторую половину дня проводил с Ганскими. И по нескольку раз в день писал Эвелине:
«Подари мне твою любовь!
Не отказывай мне в самом главном - в любви.
Ты увидишь, близость сделает нашу любовь только нежнее и сильнее…»
Мечта осуществилась.
На следующий день он написал:
«Мой обожаемый ангел, я без ума от тебя…
Стоит мне подумать о чем-нибудь - и ты встаешь перед моим мысленным взором.
Ты такая, какой была вчера: прекрасная, божественно прекрасная.
Я весь вечер говорил себе: "она моя!»
Когда Бальзак заболел, Эвелина - с разрешения мужа - приходила ухаживать за ним. Счастье длилось недолго. Ганские отправлялись в Италию. Бальзак — в Париж.
Весной 1835 года они вновь встретились в Вене. Город закружил их приемами, визитами, праздниками. Бальзака принимали знатнейшие семьи, он был удостоен аудиенции у канцлера Меттерниха. Но наедине они почти не оставались.
Деньги снова закончились. Пришлось уезжать. Они расстались на восемь лет.
Переписка продолжалась. Но у Бальзака были и другие увлечения - иногда серьезные. Он уверял Эвелину, что женщины его не интересуют, что только работа помогает пережить разлуку. Она знала правду. И упрекала.
Он отвечал прямо:
«Хоть раз посмотрите правде в глаза…
Можно ли ожидать, что с 1834 по 1842 год мужчина будет вести целомудренную жизнь?..»
Письма редели, но исчезнуть не могли. Без них они уже не умели жить.
Когда три месяца от Эвелины не было вестей, Бальзак метался в отчаянии. Он писал:
«Ничего не понимаю в вашем молчании…
Вот уже сколько дней я напрасно жду ответа…»
Он обращался к ясновидящей, потом — к колдуну Балтазару. Тот предсказал: через полтора месяца Бальзак получит письмо, которое изменит его судьбу.
Иногда предсказания сбываются. Утром 5 января 1842 года пришло письмо с Украины — с черной печатью.
Вацлав Ганский скончался. Эвелина была свободна.
Но вскоре пришло новое письмо, потрясшее Бальзака:
«Вы свободны».
О браке речи не было. Она писала, что хочет посвятить себя дочери. Он не знал главного: в России любой неосторожный шаг мог лишить ее всего. Родственники мужа, политика Николая I, страх потерять дочь — все было против них.
Бальзак не сдавался. Он писал:
«Нет, вы не знаете, как сильно я привязан к вам…
В этой привязанности участвуют все человеческие чувства…
И вера в вас — превыше всего».
Он поехал в Россию. В Петербурге его принимали с восторгом.
Но все это не имело значения - Эва была рядом.
Этого было достаточно, чтобы он забывал о приемах, парадах и восторженных взглядах петербургских дам. Оноре де Бальзак пользовался в России оглушительным успехом. Его знали, о нем говорили, его книги читали и обсуждали. Женщины высшего света жаждали видеть автора «Тридцатилетней женщины», услышать голос человека, который, как считалось, лучше всех понял и описал женское сердце. Даже сам Николай I распорядился пригласить писателя на военный парад в Красное Село.
Но Бальзак смотрел сквозь блеск мундиров и пышность церемоний. Все это существовало словно в другой реальности. Его настоящая жизнь начиналась там, где появлялась Эва.
Они виделись часто - насколько это было возможно в рамках приличий. Иногда - под присмотром, иногда - украдкой. Иногда - в тишине, где можно было не говорить вовсе. Он знал: каждый день, проведенный рядом с ней - подарок, который может быть отнят в любой момент.
И все же именно в Петербурге он впервые услышал от нее то, чего ждал долгие годы. Через четыре месяца после его приезда Эвелина дала согласие на брак.
Это было не торжественное обещание и не вспышка счастья. Скорее - тихое, выстраданное решение женщины, слишком хорошо знавшей цену словам. Она не могла дать большего. Не сейчас. Не в этих обстоятельствах.
Бальзак уехал в Париж, окрыленный и измученный одновременно. Впереди вновь была разлука - долгая, мучительная, почти невыносимая. В течение следующих пяти лет они встречались лишь изредка, за границей, вырывая у судьбы короткие часы.
Однажды Эвелина решилась на шаг, равный дерзости. Вопреки запрету Николая I она приехала во Францию вместе с дочерью. Чтобы избежать подозрений, она получила паспорт на имя сестры Бальзака, а Анна, ее дочь, была представлена как племянница писателя. Они жили настороженно, словно под постоянной угрозой разоблачения.
За короткими встречами следовали месяцы разлуки.
Бальзак все хуже переносил эти паузы. Он писал:
«Я думаю только о тебе.
Мой ум уже не повинуется мне».
Впервые за всю жизнь он почти перестал писать. Человек, привыкший спасаться трудом, лишился своего единственного убежища. Любовь, некогда дававшая силы, теперь их отнимала.
Лишь в середине 1848 года Николай I наконец удовлетворил его ходатайство о въезде в Россию. Бальзак отправился в Верховню — в тот самый «волынский Версаль», где прошла большая часть жизни Эвелины. Там, среди просторных залов и ухоженных аллей, он вновь ощутил себя не гостем, а частью ее мира.
В январе 1849 года он писал министру народного просвещения графу Уварову:
«Скоро уже шестнадцать лет, как я люблю благороднейшую и добродетельную женщину…
Она не хочет выйти замуж за иностранца без согласия августейшего повелителя.
Однако она удостоила меня права просить об этом согласии».
Ответа пришлось ждать долго.
Зима выдалась суровой. Для уроженца Франции она оказалась губительной. Бальзак простудился; бронхит перешел в воспаление легких. Сердце ослабло, дыхание стало прерывистым. Он задыхался - и телом, и страхом не успеть.
Тем временем из Петербурга пришел уклончивый ответ: вопрос о браке следовало решать через местные власти.
22 мая Эвелина подала прошение киевскому губернатору Бибикову, прося о ходатайстве перед императором — с просьбой разрешить ей вступить в брак с «известным французским писателем» и одновременно сохранить за собой право владения Верховней.
Разрешение было получено. Но ценой отказа от поместья - в пользу дочери Анны.
Когда все внешние препятствия наконец исчезли, судьба поставила новое, самое жестокое условие. Бальзак был неизлечимо болен.
Лишь весной, когда наступило краткое улучшение, они смогли обвенчаться. 14 марта 1850 года, в костеле святой Варвары в уездном Бердичеве, они стали мужем и женой. Через два месяца уехали в Париж.
Бальзак угасал с каждым днем. Начались проблемы со зрением. Силы уходили стремительно. Эвелина не отходила от него ни на шаг. В письме брату она писала:
«Я знаю хорошо, слишком хорошо, что господин Бальзак обречен…
Однако сознание того, что я могу быть нужной этому великому уму и этому благородному сердцу - награда.
Я дам ему все счастье, которое он заслуживает…
Так часто его предавали: я останусь ему верной наперекор всем».
После свадьбы Бальзак написал:
«Я женился на единственной женщине, которую любил и буду любить до самой смерти…
У меня не было ни счастливой юности, ни цветущей весны -
зато будет самое блистательное лето и самая тёплая осень».
Осень не наступила. Ни в прямом, ни в переносном смысле. Он умер в ночь на 20 августа 1850 года.
Позднее биографы будут рассуждать о расчете, честолюбии, социальных выгодах. Но ни одна версия не объясняет семнадцать лет ожидания. И не объясняет, почему Эвелина пожертвовала частью наследства, выплатила его долги, содержала его мать и издала его незавершенные романы.
Мадам Эвелина де Бальзак пережила мужа на тридцать два года. Она умерла в 1882 году и была похоронена на кладбище Пер-Лашез — рядом с Оноре де Бальзаком. Замуж она больше не выходила.
История Бальзака и Эвелины показывает, что настоящая любовь - это не только мгновения счастья, но и готовность пройти через трудности, разлуки и испытания, сохраняя уважение, верность и доверие. Она вдохновляет не только как романтическая история, но и как урок человеческой силы, зрелости и преданности.
Смерть Бальзака стала трагическим завершением его пути, но и в этом завершении звучит величие его жизни: писатель достиг высот литературного гения, а рядом с ним оставалась женщина, способная разделить его радости, горести и заботы, продолжить его дело и сохранить память о нем.
Так история Чужестранки и Бальзака - это не только история писателя и его любви. Это рассказ о том, как формируется личность, как сила духа и страсть к жизни проявляются через испытания, а настоящие чувства способны выдержать проверку временем, расстоянием и смертью.