В России не утихают дискуссии на фоне демографического спада. Одним из предлагаемых решений называется снижение числа прерываний беременности. Соответствующая инициатива предполагает законодательное закрепление обязанности мужчины давать письменное согласие на аборт, совершаемый его женой или партнёршей. Автором этой идеи называют Патриарха Кирилла.
Если говорить просто, суть такова: женщина не сможет официально прервать беременность в медицинском учреждении, если предполагаемый отец ребёнка не даст на это своего согласия.
Тело как абсолютная собственность женщины
Интересно было наблюдать реакцию либеральных медиа на это предложение. Их ответом стала бурная, эмоциональная реакция, в ход пошёл центральный аргумент: тело женщины принадлежит только ей, и никто не вправе диктовать, что с ним делать. Любые подобные попытки объявляются проявлением патриархата, мракобесия и ущемления свобод.
Женщин можно понять на психологическом уровне: когда тебе дают права, а затем пытаются часть из них отнять, закономерно возникает когнитивный диссонанс и чувство возмущения. Это защитная реакция на perceived потерю автономии.
Правовое бесправие мужчины
Однако проблема в том, что если у одной стороны прав прибавляется, то у другой они неизбежно убывают. В современной России этим «другим» всё чаще становится мужчина. Мы наблюдаем парадоксальную ситуацию: юридических прав у мужчины как отца - минимум, зато долженствований и обязанностей - в избытке.
Рассмотрим типичную ситуацию с психологической и правовой точек зрения. У мужчины был интимный контакт с женщиной вне отношений, по обоюдному согласию. Женщина беременеет, рожает и получает право через суд лишить мужчину родительских прав, запрещать видеться с ребёнком, требовать алименты. Если он не будет их платить, государственные органы применят серьёзные меры воздействия. При этом женщина также получает государственные пособия и материнский капитал. В итоге формируется травмирующая для мужчины реальность:
- без возможности видеться с ребёнком.
- с обязанностью платить алименты.
- без помощи государства, лишь с его давлением.
- без реальных шансов в суде, где доминирует установка в пользу матери.
Где границы власти женщины над ее телом ?
Тело женщины, безусловно, принадлежит ей, но до тех пор, пока оно автономно. Логично предположить, что если в нём начинает развиваться третье живое существо - которое является уникальным синтезом двух генетических линий и потенциально самостоятельным субъектом будущего, - то статус этого существа выходит за рамки простой «собственности».
Здесь возникает ключевой вопрос: если ты абсолютный собственник, то и ответственность несешь абсолютную и единоличную. Разве тогда этично и логично требовать, чтобы другой человек (отец) нёс пожизненные финансовые обязательства за твоё «единоличное» решение?
Абсурд
Проведём мысленный эксперимент. У меня есть приватизированная квартира. Было бы странно требовать от гостя, который побывал в ней однажды, чтобы он 18 лет платил за коммунальные услуги. Ещё абсурднее, если бы при продаже он потребовал часть выручки. Однако сегодня мы живём в ситуации, где реализуется схожая схема:
Я тебе ничего не должен — ребёнок только мой — ты мне (нам) должен всё
Не логичнее ли рассудить иначе? На тело женщины никто не посягает. Но если в нём оказывается генетический материал мужчины, дающий начало новой жизни, то мужчина приобретает моральное, а должно бы и юридическое, право участвовать в судьбе этой жизни. Если вы, будучи моим гостем, забыли в доме уникальный, созданный вами семейный артефакт, разве он становится моей полной собственностью? Я не могу его уничтожить или продать, не совершив проступка. Но почему-то в случае с ребёнком, ценность которого неизмеримо выше, эта этическая логика теряет силу.
Реформа семьи: ее возможные формы
Подобные инициативы могли бы стать началом не столько «возврата прав мужчинам», сколько восстановления базовой логики, справедливости и баланса ответственности. И после этого мы удивляемся демографическому кризису? Разумный мужчина, видя такую правовую асимметрию, может подсознательно избегать серьёзных отношений и отцовства, воспринимая их как правовую ловушку.
Исправить ситуацию могли бы следующие меры, направленные на осознанное родительство:
- Прозрачность с начала: При постановке на учёт по беременности женщина указывает предполагаемого отца. Если его личность невозможно установить, аборт возможен без его согласия, но и право на взыскание алиментов в будущем утрачивается.
- Факт, а не предположение: При установлении отца проводится обязательная ДНК-экспертиза за государственный счёт, исключающая манипуляции и «моральные недоразумения».
- Осознанный выбор отца: После подтверждения отцовства мужчина делает информированный выбор: стать отцом со всеми правами и обязанностями или отказаться от прав, сохранив лишь финансовые обязательства (алименты).
- Принцип двух голосов: Решение о прерывании беременности должно учитывать волю обоих. Если мужчина хочет сохранить ребёнка, а женщина — нет, аборт не проводится, поскольку учитывается право будущего человека на жизнь. Голоса распределяются как 2:1 (мать + отец + ребёнок против аборта vs. мать за аборт).
Роль государства
Сложнейший вопрос: за кем последнее слово, если права отца и автономия матери вступили в конфликт? Возможно, арбитром должно выступать государство, но лишь при условии принятия на себя колоссальной части ответственности.
Если государство заинтересовано в рождаемости и фактически считает новых граждан своим стратегическим ресурсом, оно должно стать не карательным надзирателем, а гарантом поддержки. Оно предоставляет медицину, инфраструктуру, образование. Следовательно, его долг - обеспечить реальную, а не декларативную поддержку: гарантированные выплаты, доступное жильё, ясли и детские сады, налоговые вычеты для обоих родителей. Государство должно быть готово стать социальным родителем, если биологические не справляются.
Равенство: психология социального договора
Не стоит забывать и о вопросе социального долга. Государство призывает мужчин отчуждать своё тело на год для военной службы во благо страны, и это считается долгом и доблестью. С психологической точки зрения, это формирует у мужчин чувство жертвенности во имя коллектива. Если мы говорим о подлинном равенстве, то и репродуктивный вклад в будущее нации должен восприниматься как часть общего социального договора. Мужчина служит в армии, защищая настоящее, женщина вынашивает и рожает, обеспечивая будущее - оба вносят жизненно важный, но разный вклад в продолжение общества.
Заключение: от конфронтации к солидарности
Критики подобных реформ, условная «Марина», могут счесть эти идеи ущемлением прав. За годы формирования определённых социальных паттернов могло укорениться представление, что система существует для односторонней поддержки и гарантирования прав без встречных обязательств.
Однако мы подошли к черте. Продолжение пути в логике бесконечного расширения прав одной стороны за счёт другой ведёт в тупик взаимного недоверия и демографического коллапса. Я не перекладываю ответственность лишь на женщин. Речь о том, что всем - и мужчинам, и женщинам, и государству - пора совершить сложный, но необходимый переход: от эгоцентризма и правовой войны к солидарности, взаимной ответственности и осознанному партнёрству.
Этот переход будет психологически трудным и социально болезненным. Но альтернатива - общество, где рождение ребёнка воспринимается не как радость, а как юридический и финансовый риск, а институт семьи разъедается изнутри взаимными претензиями. Ещё пара десятилетий такой жизни - и спасать, возможно, будет уже некого и нечего. Будущее строится не на конфликте полов, а на их способности к диалогу и совместному созиданию.
автор Богомолов Евгений
МНЕ НЕ ХВАТАЕТ ТОЛЬКО ТЕБЯ. МОЙ КАНАЛ VK ВИДЕО, ГДЕ Я ГОВОРЮ РТОМ НА РАЗНЫЕ ИНТЕРЕСНЫЕ ТЕМЫ, КАСАЮЩИЕСЯ ПСИХОЛОГИИ И ОТНОШЕНИЯ ПОЛОВ. ПОДПИСЫВАЙСЯ, НАСЛАЖДАЙСЯ, КОММЕНТИРУЙ.
МОЙ ТГ-КАНАЛ «ЛОВУШКА ДЛЯ ТАРАКАНОВ», ГДЕ ТЫ НАЙДЕШЬ ТЕКСТЫ БЕЗ ЦЕНЗУРЫ, ПО-НАСТОЯЩЕМУ УМНЫЙ И ИНТЕРЕСНЫЙ КОНТЕНТ. В ТГ ВСЕМ ЛИЧНО ОТВЕЧАЮ.