Действующие лица:
КАТЯ, женщина, 38 лет. Вдова, мать.
ОЛЕГ ПАВЛОВИЧ, мужчина, 52 года, детский кардио-хирург
ВЛАДЛЕНА МАРКОВНА, женщина неопределенного возраста. Случайная
соседка в приемном покое больницы.
МЕДСЕСТРА, женщина 43 лет, крупного телосложения
МИША, сосед по палате маленькой Кати. Мальчик 9 лет
МАМА МИШИ, женщина 35 лет, бухгалтер, в разводе.
МАТВЕЙ, десятилетний сын Кати
СЦЕНА 1
Наши дни. Приемный покой детской городской больницы. Катя в
слезах около палаты реанимации, рядом врач в белом халате.
КАТЯ: - Олег Павлович, неужели вы не можете ничего больше
сделать? Должны же быть еще варианты! Ну пожалуйста.
ОЛЕГ ПАВЛОВИЧ: - Мы сделали всё, что было в наших силах. Теперь
мы можем ждать и надеяться. Вы верите в бога?
КАТЯ: - Нет. Уже много лет как не верю.
ОЛЕГ ПАВЛОВИЧ: - Возможно сейчас стоит снова начать.
Олег Павлович уходит. Катя садится около палаты, закрывает лицо
руками. Рядом, кто-то садится, звучит женский голос.ВЛАДЛЕНА МАРКОВНА: - Иногда становится легче, когда поговоришь с
незнакомцем.
КАТЯ: - Что? Не поняла.
Катя увидела сидящую около себя женщину неопределенного
возраста, среднего телосложения с добрыми, глубокими голубыми
глазами.
ВЛАДЛЕНА МАРКОВНА: - Я говорю, что вместо того, чтобы уничтожать
себя горечью, вы можете поговорить. Выплеснуть злость,
сокрушиться о несправедливости этого мира. Проблему не решит, но
вам точно станет чуточку легче.
КАТЯ: - Вы кто вообще такая? С чего мне вам что-то рассказывать?
Вы хотя бы понимаете, что может быть, у меня происходит? Не
трогайте меня.
ВЛАДЛЕНА МАРКОВНА: - Вот видишь, дело пошло. Вроде нагрубила, а
легче стало. Правда?
Катя сглотнула слезы и выпрямилась.
ВЛАДЛЕНА МАРКОВНА: - Меня зовут Владлена Марковна. Можно тетя
Лада. Я сильно постарше тебя буду. Я уже уходила, вижу ты
сидишь, и вижу как тебе горько. А я не понаслышке знаю, как
может быть горько и больно женщине у которой болен ребенок. И
которая, не знает когда он поправится.
КАТЯ: - Возможно ни-ког-да.
ВЛАДЛЕНА МАРКОВНА: - Вот так точно думать нельзя.
КАТЯ: - Врач сказал, что мне осталось только молится за сына.
ВЛАДЛЕНА МАРКОВНА: - Значит помолись. Бог помогает даже тем, кто
утратил надежду.
КАТЯ: - Кроме меня. Он давно от меня отвернулся. Я проклята.ВЛАДЛЕНА МАРКОВНА: - Батюшки, откуда мысли то такие? Разве он
может от кого-то отвернуться?
КАТЯ: - Может. От того, кто виновен в чужой смерти.
СЦЕНА 2
За 30 лет до описываемых событий. В палату детской инфекционной
больницы заходит медсестра с 8-летней Катей. На одной из коек
сидит мальчик с большой книгой в ярком зеленом переплете.
МЕДСЕСТРА: - Катя, знакомься, это твой сосед Миша. Кстати,
Михаил, твоя мама приедет за тобой послезавтра.
МИША: - Отлично. А то я уже почти все самое интересное прочитал.
А следующий том лежит дома.
МЕДСЕСТРА: - Ну что за мальчик. Чудо.
Медсестра подводит Катю к её кровати и выходит из палаты. Миша
откладывает книгу.
МИША: - Привет, Катя. Наконец, я тут буду не один.
КАТЯ: - Привет. Здесь совсем скучно, да?
МИША: - Ужасно. Если бы мама не привезла энциклопедию, я бы
вообще помер.
КАТЯ: - Помер?
Миша картинно падает на кровать, раскинув руки. Катя и Миша
хохочат.
КАТЯ: - А разве энциклопедия твоя, это не скучно? Может мама
могла бы что-то поинтереснее тебе привезти?
МИША: - Тёмная ты, Катя. В энциклопедии знаешь, сколько всего
интересного?
КАТЯ: - Про мумий и древние времена? Я такое не люблюМИША: - Так они же не только про историю! Есть про технологии
или, например, вот — про природу и про птиц.
КАТЯ: - Про птиц? Интересно?
Катя с театральным вздохом закатила глаза.
МИША: - Эх ты! Конечно, интересно! Ты вот знаешь, например, что
птицы не потеют? Или что есть птица, у которой нет крыльев? Киви
называется.
КАТЯ: - Это же фрукт, мне тетя из Израиля привозила.
МИША: - Есть фрукт, а есть птица. А вот еще: ворон и ворона — не
муж и жена.
КАТЯ: - Как это “не муж и жена”?
МИША: - А вот так, это разные виды.
Миша встал с кровати и начал расхаживать вперед-назад перед
Катей, а затем, слегка понизив голос, продолжил.
МИША: - Нет в вас, Екатерина, духа исследователя. Так дело не
пойдет. Как жить-то без желания узнавать что-то новое?
КАТЯ: - А вот так. Я рисовать люблю. Для этого не обязательно
что-то исследовать.
МИША: - Да? А что ты рисуешь?
КАТЯ: - А все что вижу. Хоть бы и птиц этих твоих.
Катя подошла к окну, выходящему во двор.
КАТЯ: - Могу вон ту птичку нарисовать, которая сидит на
кормушке. Бежевую с красным пятнышком. Кстати я и так знаю, что
это снегирь. Безо всяких там энциклопедий.Миша взял книгу и тоже подшел к окну.
МИША: - Ой какая интересная. Она похожа на снегиря, но это не
он.
КАТЯ: - Ну уж в таком простом я могу разобраться.
МИША: - У снегиря белая грудка, а тут пятно на голове.
КАТЯ: - А кто же это тогда?
МИША: - В энциклопедии написано, что это может быть чечётка или
свиристель. В наших краях они как раз водятся. Но хорошо бы
поближе рассмотреть.
КАТЯ: - Давай выйдем и посмотрим?
МИША: - Нас не пустят. Это же инфекционное отделение. Тут вообще
очень строго. Но если повезет, мама меня забирает послезавтра. Я
её попрошу сходить посмотреть и отправлю тебе записку через
медсестру.
КАТЯ: - Это долго...,и птицы уже наверняка улетят.
МИША: - В энциклопедии написано...
КАТЯ: - Опять ты со своей энциклопедией.
МИША: - Сама почитай. Эти птицы относятся к некочевым видам.
Найдя подходящее место для зимовки с доступом к пище, гнездятся.
Лучшее время для их активности — раннее утро, 4–5 часов. Видишь?
Они тут надолго.
КАТЯ: - А как контролируют пациентов ночью?
МИША: - Ты чего это задумала?
КАТЯ: - Пойдем посмотрим на них ночью? У меня есть фонарик. Папа
подарил. Мощный.
МИША: - А если нас словят?КАТЯ: - Ну и что? Самое страшное — отругают и приведут обратно.
А если получится — будет приключение. Может, у меня тяга не к
исследованиям, а к приключениям.
МИША: - Главное, не уснуть.
КАТЯ: - Ладно, открывай свою энциклопедию
Позднее утро следующего дня. Та же палата. Катя спит на своей
кровати, медсестра трясет её за плечи и будит.
МЕДСЕСТРА: - Катя, быстро признавайся, что происходило ночью?
КАТЯ: - Что такое?
МЕДСЕСТРА: - Что происходило ночью, я тебя спрашиваю?
КАТЯ: - Ничего. Я спала.
МЕДСЕСТРА: - Не ври. Твои и Мишины тапочки все в грязи. Вы
выходили на улицу?
КАТЯ: - Нет. Не выходили. Не знаю.
МЕДСЕСТРА: - Как вы только умудрились пройти мимо дежурного?
Сколько вы были на улице? Зачем вы вообще это устроили?
КАТЯ: - Мы не выходили. У Миши спросите, он подтвердит.
Медсестра садится на край Катиной кровати.
МЕДСЕСТРА: - Миша в реанимации. Я утром зашла к вам, смотрю, а
мальчик весь синий и почти не дышит. Поэтому, в последний раз
тебя спрашиваю: что происходило ночью?
КАТЯ: - Мы занимались исследованиями.
Катя уронила голову и уставилась в одну точку.
МЕДСЕСТРА: - Какими исследованиями? Катя, я спрашиваю серьезно.КАТЯ: - Орнитологическими. Мы хотели узнать какие птицы
прилетают во двор к кормушке.
МЕДСЕСТРА: - Господи! Ну можно же посмотреть в окно!
КАТЯ: - Мы хотели поближе рассмотреть красное пятнышко. Вот я и
предложила приключение.
МЕДСЕСТРА: - Поэтому надо было раздетыми выбегать на улицу? Вам
же не по пять лет.
КАТЯ: - Так курток же у нас тут нет. И мы не на долго...
МЕДСЕСТРА: - Достаточно долго, чтобы случилось непоправимое.
Медсестра встала с кровати и вышла из палаты.
Два дня спустя. Катя на кровати читает энциклопедию. В палату
входит опухшая, заплаканная мама Миши, начинает собирать его
вещи. Видно, что руки ее не слушаются.
МАМА МИШИ: - Носочки... тарелка... вроде бы я приносила еще
синие штанишки. Ах вот они. Еще была энциклопедия...
КАТЯ: - Она у меня. Вот. Держите.
Женщина резко разворачивается и, наконец, замечает Катю, с
протянутой в руке, энциклопедией Миши.
МАМА МИШИ: - Ты Катя?
КАТЯ: - Да. Мише уже лучше? Он зайдет еще сюда?
МАМА МИШИ: - Зачем ты потащила моего мальчика на улицу?
Растерянное выражение лица женщины сменило гневное. Она быстро
подошла к Катиной кровати.
КАТЯ: - Я не тащила, мы хотели посмотреть на птиц. Спросите у
Миши.МАМА МИШИ: - Он спокойный мальчик, никогда не участвовал ни в
каких авантюрах. Хорошо учился. Это ты его заставила.
КАТЯ: - Нет. Спросите у Миши, он подтвердит.
МАМА МИШИ: - Он никогда больше, ничего не подтвердит. Ты его
заставила идти на мороз. И он... умер. Умер! Мой мальчик. Из-за
тебя!
КАТЯ: - Нет, это не правда. Он не умер. Я его не заставляла...
Он не мог... Мы просто... хотели посмотреть поближе на чечетку.
Простите.
Мишина мама вырвала из рук Кати энциклопедию и подойдя к двери
обернулась.
МАМА МИШИ: - Ненавижу тебя! Всю жизнь буду проклинать. Чтобы и
ты узнала, как это, терять любимых!
СЦЕНА 3
Наши дни. Приемный покой детской городской больницы. Владлена
Марковна и Катя.
КАТЯ: - Если бы не я. Миша был бы жив.
ВЛАДЛЕНА МАРКОВНА: - Жестоко винить себя девятилетнюю в таком.
Еще хуже — думать, что разбитая горем, несчастная женщина и
правда могла проклясть.
КАТЯ: - Могла. Меня папа тогда забирал из больницы. Я так хотела
уехать оттуда.
ВЛАДЛЕНА МАРКОВНА: - Он не приехал?
КАТЯ: - К сожалению приехал.
ВЛАДЛЕНА МАРКОВНА: - Он вас не поддержал?КАТЯ: - Поддержал. И очень хотел порадовать. Уже на выходе
сказал подождать минутку и побежал в киоск, наверное, за чем-то
вкусненьким, чтобы как-то поднять мне настроение. А я зачем-то
крикнула ему вслед: “Я люблю тебя, папочка”. Я же могла это
сказать потом, когда он придёт.
ВЛАДЛЕНА МАРКОВНА: - Он не вернулся?
КАТЯ: - Он не смог вернуться. Он обернулся на мой крик и не
заметил автомобиль, который уже набрал скорость и просто не
успел остановиться.
ВЛАДЛЕНА МАРКОВНА: - Жизнь непредсказуема. Так, увы, случается.
Мне очень жаль, что вы в таком юном возрасте с этим столкнулись.
КАТЯ: - Это не жизнь, это проклятье. Все кого я люблю, кому я
говорю, что люблю, всех забирают. Потом была бабушка,
мама...муж. А теперь...
Катя достала таблетки из сумочки и выпила две. её лицо
посуровело.
КАТЯ: - Я ненавижу эту женщину, мать Миши. Еще тогда, когда я
видела папу в последний раз... живым, я поняла, как сильно я её
ненавижу. Я ни в чем не была виноватой. Я была маленькой. Как
она могла сказать то, что она сказала?
ВЛАДЛЕНА МАРКОВНА: - Это совпадение, дорогая. Вам, безусловно,
больно. Но проклятий не существует.
КАТЯ: - Они точно существуют. И я ненавижу её за это. Как бы я
хотела сказать ей это в лицо.
ВЛАДЛЕНА МАРКОВНА: - И вы думаете, вам бы полегчало?
КАТЯ: - Нет, не думаю. За эти годы мое сердце настолько
огрубело, что ничего кроме боли и её отсутствия я не могу
чувствовать.
ВЛАДЛЕНА МАРКОВНА: - А как же ваш сын? Чувства к нему?КАТЯ: - Две недели назад, впервые за всю его жизнь (за десять
лет), я дала слабину. В порыве гордости за его победу на
олимпиаде по русскому языку сказала, как горжусь и как люблю.
Видели бы вы его лицо! Он как будто снова поверил в чудеса.
Сильная, строгая, местами резкая мать проявила нежность.
Недостаточно сильная. Недостаточно, чтобы уберечь его. Так что
боль и отчаяние от бессилия — единственные чувства, на которые я
способна.
ВЛАДЛЕНА МАРКОВНА: - Как и та женщина, которая много лет назад
все-таки потеряла ребенка. Мама Миши.
КАТЯ: - Но в этом, она обвинила меня! Девятилетнюю девочку.
Ребенка.
ВЛАДЛЕНА МАРКОВНА: - Какая разница кого винить, когда винить
некого?
КАТЯ: - Вы хотите сказать...что её слова были...
ВЛАДЛЕНА МАРКОВНА: - Просто болью, облеченной в слова.
КАТЯ: - Но почему, они не остались словами, а разрушили мою
жизнь?
ВЛАДЛЕНА МАРКОВНА: - Может, потому, что маленькая девочка Катя
не могла принять жестокую реальность папиного ухода. Стечение
обстоятельств. Случайность. Для маленькой Кати нужна была
причина. И она её нашла в человеке, который её серьёзно напугал.
В женщине, которая тогда чувствовала только боль и отчаяние. Как
и...
КАТЯ: - ...как и я сейчас.
ВЛАДЛЕНА МАРКОВНА: - И вы знаете, что вам нужно на самом деле.
Правда?
КАТЯ: - Прощение... только это. Я не виновата. И она тоже...
не-ви-но-ва-та
Катя закрыла лицо руками и громко расплакалась.Кто-то тронул её за плечо.
ОЛЕГ ПАВЛОВИЧ: - Екатерина?
Катя подняла на врача опухшее, заплаканное лицо
КАТЯ: - Пожалуйста, не произносите это вслух.
ОЛЕГ ПАВЛОВИЧ: - Врядли я смогу жестами объяснить вам, почему мы
пойдем в другую палату.
КАТЯ: - В какую палату? Я не понимаю
ОЛЕГ ПАВЛОВИЧ: - Матвей пришёл в себя и затребовал поесть. И я
не преувеличиваю, именно затребовал. В реанимационной еда
запрещена, поэтому мы его отвели в прежнюю палату.
КАТЯ: - Отвели?
Олег Павлович широко улыбнулся.
ОЛЕГ ПАВЛОВИЧ: - Именно. Ну что ж, вы? Пойдёмте скорее. Матвею
будут полезны любящие объятия мамы. Не меньше, чем хорошая еда.
Катя, спешно вытирая слёзы с опухшего лица и слегка пошатываясь,
вскочила с лавки и сделала несколько шагов за Олегом Павловичем.
Потом остановилась и обернулась. В пустом коридоре на лавке, на
которой только что сидела Катя, никого больше не было.
Конец