Говорят, каждый час в какой-нибудь стране, а то и сразу в нескольких, звучит музыка Чайковского. Так ли это в действительно, сказать сложно. Зато точно известно, что ЮНЕСКО считает Петра Ильича «самым исполняемым композитором в мире». Тем труднее поверить в то, что некоторые произведения Чайковского, признанные в наше время шедеврами, потерпели провалы во время премьер.
Текст: Татьяна Печникова, фото предоставлены Н. Золотаревой.
Самый известный пример – с треском провалившаяся премьера балета «Лебединое озеро» в марте 1877 года в Москве (см.: «Русский мир.ru» №3 за 2012 год, статья «Озеро лебедей»). Такая же судьба ждала «Пиковую даму», «Щелкунчика» и даже Шестую симфонию. Опера «Евгений Онегин», представленная на сцене Большого театра 23 января 1881 года, сначала была тоже довольно холодно принята публикой. Однако в итоге все эти произведения великого русского композитора завоевали мировую известность и славу.
ПРЕКРАСНАЯ ОШИБКА
«Вчера состоялось первое представление «Онегина». Я выдержал сильный напор самых разнообразных эмоций, как на всех предшествовавших репетициях, так и в этот вечер, – писал Петр Ильич Чайковский в письме меценатке и почитательнице его таланта Надежде фон Мекк. – Сначала публика отнеслась к опере очень холодно, но чем дальше, тем более возрастал успех, и кончилось все более чем благополучно. Разумеется, успех оперы сказывается не в первый вечер, а впоследствии, когда определится, насколько она имеет притягательной силы» (переписка композитора с Н.Ф. фон Мекк доступна на портале Президентской библиотеки им. Б.Н. Ельцина).
Во второй половине 1870-х годов Чайковский тщетно искал сюжет для создания новой оперы (в 1869-м им были написаны «Воевода» и «Ундина», в 1870–1872 годах – «Опричник». – Прим. ред.). Идея взять за основу фабулу романа в стихах Александра Сергеевича Пушкина «Евгений Онегин» появилась случайно. Как рассказывал сам композитор, ее в мае 1877 года подсказала оперная певица Елизавета Лавровская. «Мысль эта показалась мне дикой… Потом, обедая в трактире один, я вспомнил об «Онегине», задумался, потом начал находить мысль Лавровской возможной, потом увлекся и к концу обеда решился, – писал Петр Ильич в письме брату Модесту. – Тотчас побежал отыскивать Пушкина. С трудом нашел, отправился домой, перечел с восторгом и провел совершенно бессонную ночь, результатом которой был сценариум прелестной оперы с текстом Пушкина».
Надо сказать, что еще на этапе создания оперы «Евгений Онегин» мало кто верил в ее успех на сцене. Почти все близкие и друзья композитора считали его выбор ошибкой: «современный» сюжет, без зрелищных сцен и неожиданных поворотов, гибель одного из героев в середине действия, а не в финале, как обычно… Впрочем, и сам Чайковский осознавал сложность задачи, считал, что его опера «осуждена на неуспех и на невнимание массы публики. Содержание очень бесхитростно, сценических эффектов никаких, музыка – лишенная блеска и трескучей эффектности <…> Я… писал «Онегина», не задаваясь никакими посторонними целями. Но вышло так, что «Онегин» на театре не будет интересен».
И вот еще признание: «Опера эта, мне кажется, скорее будет иметь успех в домах и, пожалуй, на концертных эстрадах, чем на большой сцене. <…> Уcпех этой оперы должен начаться снизу, а не сверху. Т.е. не театр сделает ее известной публике, а, напротив, публика, мало-помалу познакомившись с нею, может полюбить ее, и тогда театр поставит оперу. <…> Но для такой постановки нужно, чтобы исчезли рутинные, ходульные, казенные приемы и чтобы я имел требовать всего, что считаю необходимым, чтоб опера была обставлена как следует. Вот почему я никогда не сделаю первого шага к постановке оперы на казенном театре и буду ждать, чтоб меня униженно просили о ней. Тогда я скажу: извольте, но в таком случае так и так».
Кстати, мысль о том, что успех оперы «должен начаться снизу, а не сверху», не оставляла Чайковского. Видимо, поэтому он решился издать клавир «Евгения Онегина» еще до премьеры. Он был раскуплен молниеносно: «...вдруг оказалось, что музыка эта имеет успех огромный, почти беспримерный по числу проданных экземпляров полного клавираусцуга», – отмечал друг и коллега композитора Николай Кашкин в своих «Воспоминаниях о П.И. Чайковском».
«КУПИЛ У БАРЫШНИКА БИЛЕТ ЗА ПЯТЬ РУБЛЕЙ»
Пожелания Чайковского о появлении «Евгения Онегина» (либретто К.С. Шиловского) на театральных подмостках практически сбылись: первая постановка оперы фактически была камерной и состоялась на сцене Малого театра. Она была выполнена силами учащихся Московской консерватории (дирижировал Н.Г. Рубинштейн). Несмотря на сдержанный прием публики, композитор был доволен спектаклем, главным образом потому, что «почувствовал внутреннее удовлетворение своей композицией».
Однако Чайковский продолжал считать «Евгения Онегина» неудобным для больших сцен и не надеялся на постановку оперы в императорских столичных театрах. Между тем в Москве было принято решение поставить «Евгения Онегина». По словам Кашкина, это случилось благодаря тому, что «артистическим заправителем Большого театра был г. Бевиньяни, очень охотно руководствовавшийся советами Н.Г. Рубинштейна». Напомним, Чайковского и первого директора Московской консерватории, Николая Григорьевича Рубинштейна, связывала крепкая дружба.
«Писал ли я Вам, дорогая моя, что «Евгений Онегин» пойдет в Москве при очень хорошей обстановке на Большом театре? Его ставит в свой бенефис Бевиньяни и очень хлопочет, чтобы исполнение было во всех отношениях хорошее. Я радуюсь этому, ибо для меня очень важно разрешение вопроса: может ли, не может эта опера сделаться репертуарной, т.е. удержаться на сцене?.. Теперь, следовательно, решится, перейдет ли «Онегин» из частных домов на подмостки театра или останется безраздельным достоянием приватных обществ», – сообщал композитор Надежде фон Мекк в конце ноября 1880 года. Спустя полгода сомнения Чайковского были развеяны.
«Вчера вечером мы… слушали «Онегина». Театр был полон, я еще утром рано нашел вывески на кассе театра «билеты все проданы» и купил у барышника билет за пять рублей. Публика внизу была очень сдержанная, зато над бельэтажами буквально стон стоял… Если бы я не знал скупость твоего издателя, я бы должен был думать, что это он клякеров (подкупленные зрители. – Прим. ред.) нанял. Но нет, так за деньги не стараются…» – писал Чайковскому через месяц после премьеры оперы в Большом театре музыкальный издатель Петр Юргенсон (их переписка доступна на портале Президентской библиотеки им. Б.Н. Ельцина).
После постановок в Малом и Большом театрах критика восприняла «Евгения Онегина» довольно противоречиво. Одни посчитали, что опера растянута, лишена эффектных музыкальных мест, а сама музыка однообразна и скучна. Чайковского даже упрекали… в отсутствии музыкального слуха! Однако другие отмечали прелестные «музыкально-драматические картинки», сравнивая их с «мастерскими тонкими акварелями».
Сам Петр Ильич в письме своему ученику и композитору Сергею Танееву признавался: «Про музыку я Вам скажу, что если была когда-нибудь написана музыка с искренним увлечением, с любовью к сюжету и к действующим лицам оного, то это музыка к «Онегину». Я таял и трепетал от невыразимого наслаждения, когда писал ее. И если на слушателе будет отзываться хоть малейшая доля того, что я испытывал, сочиняя эту оперу, то я буду очень доволен и большего мне не нужно».
После премьеры в Большом театре опера «Евгений Онегин» обосновалась на всех крупнейших русских театральных сценах. Еще при жизни композитора она была поставлена в Праге и Гамбурге. В электронных читальных залах Президентской библиотеки можно познакомиться с уникальным архивным делом об опере «Евгений Онегин», в нем – планы сцены для каждого акта представления и схемы размещения декораций для постановки 1884 года в Мариинском театре.
Редакция благодарит Президентскую библиотеку им. Б.Н. Ельцина за помощь в подготовке материала.