Сара Фергюсон оказалась в очень непростой ситуации: после десятилетий жизни в роскошном 30-комнатном Royal Lodge в Виндзоре она фактически осталась без постоянного жилья. Крайний срок выезда из поместья — конец января 2026 года, и пока нет ясности, куда она переедет. Это не просто перемена адреса — это настоящий «жилищный кризис», как называют его близкие источники, и он бьёт по ней сильно, особенно на фоне всех недавних потрясений.
Всё началось с того, что король Карл III и принц Уильям приняли жёсткое решение: лишить Эндрю (бывшего принца Эндрю, герцога Йоркского) всех королевских титулов и привилегий из-за его давней связи с Джеффри Эпштейном. В октябре 2025 года Эндрю официально уведомили, что он должен покинуть Royal Lodge — арендованное за символическую плату поместье, которое когда-то принадлежало королеве-матери. Сара жила там вместе с бывшим мужем с 2008 года, несмотря на их развод в 1996-м. Они поддерживали тёплые отношения, делили дом и воспитывали дочерей — принцесс Беатрис и Евгению. Но теперь этот семейный союз под одной крышей заканчивается.
Эндрю переезжает в Marsh Farm — скромный пятикомнатный домик на поместье Сандрингем в Норфолке, которое принадлежит королю. Это огромный даунгрейд: из большого особняка с садовниками, поварами и прислугой — в бывшую ферму в пойме реки, ниже уровня моря, где бывают наводнения (местные даже советуют подписываться на оповещения Агентства по охране окружающей среды). Там идут ремонтные работы: устанавливают усиленную охрану, сигнализацию, ворота — но Эндрю якобы недоволен. Он хотел бы поселиться в Wood Farm (бывшем доме принца Филиппа), но это сочли «слишком близко» к основной семье. Пока дом не готов, он, возможно, поживёт временно в Сандрингемском дворце. Переезд ожидается в ближайшие недели — к его 66-летию в феврале или к Пасхе.
А Сара? Она категорически не хочет переезжать к Эндрю в Норфолк
Источники говорят: она предпочитает остаться в районе Виндзора, где привыкла жить, где у неё связи и воспоминания. Но в Виндзоре ничего подходящего не предлагают. Дочери — Беатрис (37 лет) и Евгения (35 лет) — тоже не могут дать ей постоянный дом. Беатрис живёт в Котсуолдсе (Оксфордшир) с мужем Эдоардо Мапелли Моцци и детьми; Евгения делит время между Кенсингтонским дворцом и роскошной виллой в Португалии (в закрытом курорте CostaTerra, где виллы стоят от 3,6 млн фунтов, соседи — Мадонна и Макс Ферстаппен). Обе предложили маме пожить у них временно, когда понадобится, — но не на постоянной основе. Отношения с дочерьми потеплели в последнее время, особенно с Беатрис, которая недавно публично поддерживала отца (каталась с ним верхом в Виндзоре с внучкой Сиенной). Евгения же, по некоторым данным, прекратила общение с отцом — из-за его отказа извиниться перед жертвами Эпштейна и не приехала на Рождество. Но это не значит, что она готова взять маму к себе навсегда.
Сара в «уязвимом» и «хрупком» состоянии
Близкие друзья беспокоятся: она плачет по несколько раз в день, признаётся, что потеря титулов, привилегий и дома «не пошла на пользу психическому здоровью». «Они жаждут крови во всех смыслах», — сказала она кому-то из окружения про Карла и Уильяма. Она на грани срыва, чувствует себя в ловушке, не знает, что ждёт впереди. После скандала с Эпштейном у неё отобрали не только статус, но и стабильность: прислуге в Royal Lodge (дворецкому, повару, садовнику, домработницам) выплатили выходные пособия — большинство на пенсии и не поедут в Норфолк. Сара остаётся практически одна.
Некоторые предполагают, что она может проводить много времени на португальской вилле Евгении — но это не постоянное решение. Другие говорят о возможном «грэнни-аннексе» (пристройке для бабушки) на участке Беатрис в Оксфордшире — скромный вариант, один спальня, но близко к внукам. Есть даже слухи, что пару (или хотя бы Сару) мягко подталкивают уехать за границу — в Европу или на Ближний Восток, чтобы «выйти из поля зрения» и дать дочерям пространство жить без тени скандалов. Но пока всё туманно.