Где-то в одном из подпространств нашей Вселенной есть такой мир, куда попадают все пропавшие и потерявшиеся вещи, часто очень нужные и любимые. И называется этот мир… Реджикулярным (потому что так левая пятка автора захотела)). Вещи, когда туда попадают, теряют свои привычные названия и функции, и оживают. Отращивают себе из маны (это такая субстанция, из которой всё-всё в том мире сделано) вкуснющей всякие лапки-ножки-хвостики-глазки-ушки, кому что хочется, в общем, но полностью измениться не могут, к сожалению, основа – их старая оболочка остаётся, её только прикрыть можно, поэтому там можно встретить удава, который на самом деле старый мужнин носок, сбежавший после трёх лет героической службы раненый насквозь дыркой. И придумывают себе новые имена. Часто, кстати, просто человеческие берут. Ложечки чайные там балеринами становятся в нежных воздушных пачках шуршащих, а винтики-шурупчики красавцами-гусарами в щегольских ментиках (это куртка такая, если кто не знал) с золотыми шнурами и пуговицами, и мехом на отворотах. Согласитесь, ведь гораздо приятнее быть балериной и на сцене танцевать, чем ложечкой чайной? Ложечка – она то нужна, то не нужна, а балерины нужны всегда, потому что танцуют страсть как красиво. А мы все красивенькое любим, и не надо мне тут морщиться и отрицать, красивое всех завораживает.
Вот, отправляются межмировыми порталами из многих и многих мест, и через множество подпространств, всякие мелкие предметы из нашего с вами мира в Реджикулярный мир, обосновываются там, делают себя новыми и совершенными, привлекательными даже, и живут самой счастливой жизнью из возможных. Ну что вы вздыхаете? Тоже так хотите, да? Увы, увы, это только для мелких предметов подходит, и неодушевлённых притом. Даже мышки и тараканы не могут туда попасть, хотя и очень хотят. Пока не могут. Случаев, зарегистрированных в реестре переселенцев я не нашёл, хотя все сто тысяч томов просмотрел внимательно. Да. Я тоже туда хочу. Эээх. Никто не хочет одного чудака потерять, пожалуйста?
Живут они там все, кто как хочет, но есть у них несколько правил: просящему помощи – помоги безвозмездно, то есть даром; ни над кем не смейся и не издевайся – все существа красивы и идеальны; и последнее, оно мне особенно нравится – не мешай никому и будь собой.
Хорошо они придумали, не правда ли? Сидят себе на розовых облачках красивые такие все, песенки поют, ножками качают, кто-то вяжет, кто-то в догонялки бегает. Уютный мир, добрый. А ещё у них всегда разом и зима, и весна, и осень, и лето – каждое время года на своём участке. Я пока подглядывал, чуть очки свои туда не упустил, они маной надышались, ручки-ножки-глазки отрастили, и попытались сбежать, в последний момент поймал, и щёлочку прикрыл уголком обоев. Старые у меня обои, ремонт пора делать. Еле-еле уговорил очки свои остаться тут, хотя бы пока я новые себе не найду, потому что без очков – как без рук, даже хуже, но это другая история.