Стихи главы МИД Сергея Лаврова вошли в поэтический сборник, изданный к 60-летию МГИМО. В книгу вошли стихи 70 авторов, выпускников и студентов вуза, среди которых видные российские дипломаты, в частности глава МИД России Сергей Лавров.
Из гимна МГИМО
Мы родились под сенью великого МГИМО —
Прекраснейшей из всех земных династий.
Здесь столько поколений навеки сплетено,
Дай Бог ему бессмертия и счастья.
Он нам помог себя на прочность испытать
И славой, и бедой, и богатством.
Он научил нас, как от жизни не устать
И сохранить студенческое братство.
Учиться — так взахлеб, а пить — так до конца,
Не падать и идти упрямо к цели.
Рассыпаны по миру горячие сердца,
Надежные и в деле, и в веселье...
*
Откуда берется ручей, что
начало дает
Стремительным речкам,
которыми бредят мужчины?
Из чистых святых родников на
далеких вершинах,
Из талого снега, из ливней
всю ночь напролет.
*
И не сор из избы, и не рок
на пути.
И не сор, и не рок — просто сорок.
Уберите гробы, дайте в драку
пройти
И слезами не портите порох.
*
С Рождества и до Пасхи —
срок безжалостно быстр.
Сжат в библейские сказки
целой жизни регистр.
Вот родился, вот пожил,
вот распят невзначай,
Вот воскрес волей Божьей
и возносишься в рай.
Ну а там, у Христа за пазухой,
Поподробнее все рассказывай:
Кто сдал, кто распял
и кто не спас,
Потому что живем только раз.
Ищет в сказках Россия
оправданье свое.
Там и Дева Мария,
там и плотник ее...
Превращаются притчи
в путеводную нить.
Мы впитали обычай
и рождаться и жить.
И стараемся точно
брать примеры с Христа:
Чтобы все непорочно,
чтобы совесть чиста.
И старанья сторицей
воздаются кругом:
Не успели родиться,
а уж столько живем!
И распять, нет сомненья,
могут нас, не вопрос,
Но насчет воскрешенья
как-то здесь не склалось.
Первое стихотворение связано с переездом коллеги Лаврова в США. В январе 1995 года дипломат писал:
Пересохли святые колодцы,
И обходят волхвы стороной,
А Россия — опять ей неймется —
Поднимает волну за волной.
Через год, в феврале 1996-го:
Уж нету страны, но вот гордость зачем-то осталась.
Как будто вчера, это было как будто вчера:
Такси у ворот, чемоданы в ремнях сыромятных...
Измерила срок мимолетная искра костра...
Cтихотворение «Посошок», написанное в марте 1993 года, когда Лавров был назначен заместителем председателя Межведомственной комиссии по участию РФ в международных организациях ООН.
НУ ВОТ И ПОДАНА КАРЕТА (ПОСОШОК -1)
Ну вот и подана карета,
И похмелились кучера.
И в дымке нового рассвета —
Огни вчерашнего костра.
Гнедых коней впрягли надежных,
И столбовой свободен тракт,
И шпага вынута из ножен,
Как будто нет пути назад.
Пришиты новые погоны,
И вылит на душу бальзам.
Святые отданы поклоны
Родным могилам и крестам.
Уж бьют копытами гнедые,
И пыль стряхнули с вензелей,
Долги погашены былые
Ценою новых векселей.
Со скрипом тронулась карета,
Просевши низко на осях.
И кучер правит на Манхэттен,
Кнут над гнедыми занося.
Вот, набирая обороты,
Колеса замесили грязь,
Но словно сзади держит кто-то,
Не отпускает, навалясь.
Все тяжелей, ступая в глину,
На шаг гнедые перешли.
Не пересилить пуповину,
Что протянулась из земли.
Так и себя не пересилить,
Хоть кажется — почти сумел.
За нашу слабость. За Россию.
За наш удел и наш предел.
КАК БУДТО ВЧЕРА (ПОСОШОК-2)
Март 1989 года
Как будто вчера, это было как будто вчера:
Такси во дворе и крутой посошок вспоминаю...
А шесть этих лет мимолетною искрой костра
Уже промелькнули — быстрее, чем та стременная.
Как будто вчера без рубля начиналась игра,
Взялись покорять город шумный, столичный, надменный.
Как будто вчера — за душой ни кола ни двора,
Как будто вчера — и любовь в первый раз, и измена.
Как будто вчера не чехлили гитар до утра,
Стараясь подняться на вечно высокие ноты.
Как будто вчера козырная поперла игра,
Втянула в другие дела и другие заботы.
Как будто вчера это было на первых плотах,
Когда обрели наконец понимание сути.
Как будто вчера отыскали дорогу впотьмах,
Как будто вчера очутились опять на распутье.
Как будто вчера от добра не искали добра,
Гордились страной, что всегда за спиною стояла.
Как будто вчера всю страну разметали ветра.
Уж нету страны, но вот гордость зачем-то осталась.
Как будто вчера, это было как будто вчера:
Такси у ворот, чемоданы в ремнях сыромятных...
Измерила срок мимолетная искра костра,
И вновь посошок — но уже на дорогу обратно.
Как будто вчера — то веселье, то горечь подряд,
То голод — не тетка, то пьяная сытость по горло.
Дорога вперед — лишь начало дороги назад,
А сколько уже посошков в тех дорогах истерлось.
Как будто вчера жизнь летела сплошной кутерьмой,
А вспомнишь сейчас — и ничто не покажется зряшным.
И нынешний миг — посошок на дорогу домой —
Назавтра останется в памяти нашей вчерашней.
ЭМИГРАНТЫ ПОСЛЕДНЕЙ ВОЛНЫ
Нет, ничто в этом мире не ново,
Лишь все слаще Отечества дым.
Эмигранты — не русское слово,
Но каким оно стало родным.
Две могучих волны в полстолетья
Уходили к чужим берегам.
Подгоняла их Родина плетью,
Чтоб чужим не молились богам.
Сколько судеб в своей круговерти
Две волны погубили, спасли.
Но уже поднимается третья
С неуемной российской земли.
Пересохли святые колодцы,
И обходят волхвы стороной,
А Россия — опять ей неймется —
Поднимает волну за волной.
И судьба улыбается ведьмой,
И утраты не чует страна.
Ну а что, если станет последней
Эта страшная третья волна?
Брызги гущи кофейной на блюдце.
Угадай, где мосты сожжены?
Угадай, где мосты, чтоб вернуться
Эмигрантам последней волны?
Родился Сергей Лавров 21 марта 1950 года.
В кругу друзей Лавров известен тем, что хорошо играет на гитаре и поет хриплым голосом «под Высоцкого», пишет песни и стихи, гоняет в футбол и парится в бане, травит анекдоты.
ГОД БЕЛОЙ ЛОШАДИ
Бьют двенадцать куранты на площади,
И из Спасских священных ворот
На величественной белой лошади
Выгарцовывает Новый год.
Хоть навеян китайской традицией,
Образ этот прижился в умах —
На Руси завсегда царь с царицею
Выезжали на белых конях.
Белый конь — атрибут триумфатора.
Значит, снова триумф и салют.
Значит, снова «ура!» многократное
Иноземцы царю пропоют.
Благодарны, что их не угробили,
Триумфатора станут качать.
Значит, премию мирную Нобеля
Нам на белом коне получать.
Правда, после турне грандиозного
Царь — к себе во дворец на обед,
Ну, а конь — на конюшню навозную
Ждать грядущих царевых побед.
Судьбы белых коней не измерены —
То ль цыгане в ночи украдут,
То ли сделает царь сивым мерином,
То ли шею раздавит хомут.
В чем еще символ года проявится?
Может, дружно держава заржет?
Или будут встречаться красавицы
С лошадиною мордой весь год?
То ль одарят на счастье подковами,
То ли лязгом не конских подков,
То ли будут все кони раскованы,
То ль наладится ковка оков.
Заграничные «Белые лошади»
С этикеток глядят вискаря,
Как зека возвращаются в прошлое,
Опрокинувши соцлагеря.
А охрана не знает, не ведает,
Что прикажет ей год-чародей:
То ль телегу поставить, как следует,
То ль опять впереди лошадей.
Не смутить нашу душу контрастами —
Белый конь, доскакав до Баку,
Обернулся кониною красною,
Прохрипевши: merci, мол, beaucoup.
Громыхает кобыла по вечности,
Шоры сорваны, страшен аллюр,
А вокруг — до небес дым отечества
От обугленной кожи и шкур.
И повалятся в грязь перед клячею
Люди низших этнических форм.
Хоть сполна за Россию заплачено,
Не в коня исторический корм.
Лошадиной единственной силою,
Изрыгая то стоны, то плач,
Наша Родина тащится, милая,
На костях символических кляч.
Но какой бы китайской животною
Ни назвать этот год или век,
Лишь один будет избран народами
Года Лошади Сверхчеловек.
Твердо верю: символика модная
Не обманет в нахлынувший год —
Обязательно в царство свободное
Белый конь катафалк довезет.
Москва, январь 1990 года
ДРУЗЬЯМ
Опять сегодня пир горой,
Тьма мужиков и женщин рой.
Плотны ряды и ровен строй —
Одна дорога.
Поднимем не один бокал,
Закусим тем, что бог послал,
Хоть посылать он нынче стал
Не так уж много.
В кругу друзей, среди подруг,
Красивых глаз, надежных рук.
Разнообразен этот круг,
Но в главном — схожесть:
Мы верим в то, о чем поем,
За что сражаемся и пьем,
И в то, что вечер проведем
Не без художеств.
Здесь безмятежность школьных лет
И хмель студенческих побед,
Здесь тяжесть первых эполет,
Вкус первой пыли.
Здесь те, с кем брали Крымский мост
И артистический помост,
С кем от ментов в ночи вразброс
Мы уходили.
Здесь стройотрядные бойцы —
Мелиорации отцы,
С кем бороздили все концы
Сибирских далей,
Прошли бетон, лесоповал,
Прорыли не один канал,
Но, слава богу, что Арал
Не осушали.
Здесь наши юные года
И наша первая беда,
Ночной троллейбус, поезда
Без остановок.
Здесь наши речки и моря,
И паруса, и якоря,
И даже то, что было зря
И будет снова.
Здесь с кем на острове Цейлон
Мы под тропический циклон,
Под детский плач и женский стон
Писали «пулю»,
С кем сквозь карельскую тайгу
В густом неласковом снегу
Спирт неразбавленный в пургу
Из фляг тянули.
Здесь споры с пеною у рта,
Что не с того гребем борта,
Что нет ответов ни черта
На все вопросы,
Что все — обман и лабуда,
Что снова рулим не туда
И что пора уж поезда
Пускать с откосов.
Здесь непорочные мечты
И наши прочные плоты,
Здесь огонек от бересты
На хмурых зорях.
Здесь не горят черновики,
Здесь сохнут злые языки,
И здесь все наши мужики,
Кто нынче в море.
Не то чтоб только напрямик
Вело нас время-ростовщик,
Давая в долг то день, то миг
Пред новым стартом.
Пытало время на излом,
Мы расквитались с ним потом,
Когда пером, когда кайлом
Ломая карту.
Я рад, что мы сегодня здесь,
А где-то там — за съездом съезд,
За манифестом — манифест,
Гудит держава.
И мы гудим, но мой совет —
К нам не ходите на банкет,
В наш монастырь прохода нет
С чужим уставом.
Судьба моя предрешена:
Пусть в перестройке
вся страна,
Я ощутил ее сполна
И буду спорить,
И буду клясться на крови:
Хоть тыщу съездов созови,
Но нашей дружбы и любви
Не перестроить.
Москва, март 1990 года
ВОДКА, ПЕШКА, КОНКА
По мотивам водно-пеше-конного прохода «Катунь-96»
Водка, пешка, конка —
Все смешалось к черту.
То тайга за бортом,
То хребты с воронкой.
Конка, водка, пешка —
То волна, то горка...
Жизнь моя — усмешка,
Вечная дозорка.
Все хочу, где круче,
Все хочу, где глубже,
Все хочу, где выше,
Где найти не смогут,
Где укроют тучи,
Где и в град не тужат,
Где брезента крыша
Между мной и Богом.
Пешка, конка, водка —
Все смешалось лихо:
То в воде лосиха,
То на елке лодка,
Пешка, водка, конка,
Кисло-сладко-горько...
Жизнь моя — посконка,
Вечная дозорка.
Весла стиснуть крепче,
Повод взять потуже,
Сжать приклад надежно,
Чтобы цель не сглазить.
Сверху Бог прошепчет,
Все молитву ту же,
Скажет: этим можно,
Им досталось грязи.
Водка, конка, пешка,
Все смешалось к Богу:
То тропа с порогом,
То река в орешках.
Конка, пешка, водка,
Треснула подпорка...
Жизнь моя — залетка,
Вечная дозорка.
Но не бросить весла
На реке безбрежной
И не бросить повод,
Проходя над бездной.
Все, что будет после,
Все, что было прежде, —
Это только повод,
Все уже известно.
Водка, конка, пешка,
То валы с маралом,
То ружье с забралом —
Все тут вперемешку.
Головного мозга
Отключив подкорку,
Ухожу, промозглый,
В вечную дозорку.
Нью-Йорк, декабрь 1996 года
Стихи Сергея Лаврова были опубликованы в журнале «Русский пионер» №25.
#СергейЛавров #ПоэтСергейЛавров