Я очутился в просторном и светлом помещении с роскошной и изысканной обстановкой, похожей на земную. В идеальном, в смысле реалистичности, мире и одновременно неуловимо фальшивом, похожем чем-то на искусную декорацию. Но эта фальшь была отнюдь не фактом ненатуральности, просто роскошь и изысканность обстановки показались мне слишком невероятными.
Я находился в вип-номере отеля из фантастического кино, но в детали окружающего не особенно вникал. Меня интересовала Она, всё прочее, включая обстановку номера, в эту минуту было мне не интересно, а значит не отвлекало внимание.
Инопланетянка появилась из неоткуда и подошла ко мне не спеша, вальяжной и пластичной кошачьей походкой. Встала рядом — напротив и очень близко. Она разглядывала меня неторопливо, со скучающим интересом, нарочито не выдающим себя. Взгляд скользнул снизу вверх и обратно вниз, с одной короткой но выразительной остановкой, заострившей её внимание на некой подробности моего тела.
Из одежды на красотке с другой планеты была только лёгкая радужно переливающаяся туника, которую я принял сперва за дымку из эльфийской маны, длинной не достигающая колен. Одеяние намеренно не скрывало совершенство фигуры, но и не подчёркивало его, по той элементарной причине, что подобное телесное совершенство невозможно улучшить визуально никакой одеждой.
Мне хотелось сорвать её — эту тунику. Сорвать немедленно, несдержанно и дерзко, как неприятную для меня преграду, отделяющую от того, чего мне так жадно хотелось. Одежда не нужна совершенству, стыдливость и гармония несовместимы, как несовместима со стыдом любовная близость. Но вместо этого я тупо пялился на красотку из космоса, сглатывал слюну и нерешительно топтался на месте, переступая с ноги на ногу.
Её фигура была по-человечески правильной, но не во всём, с оговорками. У женщин, уроженок Земли, таких длинных ног не бывает по факту их приземлённой природы. Земные женщины — низкозадые существа в своём подавляющем большинстве, по причине особенностей скелета, первостепенной функцией которого является вынашивание и рождение потомства. Низкозадость землянок отчасти нивелировалась ношением обуви на высоких каблуках, но ладность фигуре при этом придавала увы не всегда. В данном случае каблуки были лишними, настолько длинными и правильными были сами ноги.
Лицо инопланетянки, разумеется, было также "неправильным", потому что нечеловеческим — у людей таких лиц быть не может. Чрезмерно, навязчиво привлекательное, оно отдавало откровенной, хоть и умело скрываемой фальшью. Но все равно оно было чертовски хорошеньким!
Рот маленькой, миниатюрный (скорее даже "слишком миниатюрный" и потому невместительный, в следствии чего не практичный в определённом смысле), в обрамлении пухлых губ, накрашенных помадой цвета фуксии, с жемчужным отливом и эффектом влаги. Чуть вздёрнутый заносчивый нос, овал лица — идеален по плавности черт. Причёска как ореол, обрамляющий мягкими струями детали нежной, как котёнок, девичей мордашки. Каштановые волосы ниспадали до плеч и ниже, отливая неброским но изысканным блеском.
Глаза цвета фиалки, всего удивительней. Слишком яркие, если не сказать — лучистые и очень пронзительные, с экзотичным изгибом. Чуть раскосые, но большие, как у героинь японских комиксов, смотрящие так, что сердце в груди заходится от восторга. Они были точно нечеловеческими, человеческими эти глаза быть не могли, хоть и походили на настоящие женские, в старательном стремлении к этой самой похожести.
Из украшений на красотке из космоса — только зарисовки на теле, нанесённые блестящими красками, просвечивающие сквозь тунику, и змейки пирсинга из металла похожего на белое золото в традиционных для женского тела местах. Они подчёркивали кокетство носившей их, выдавали желание нравиться и привлекать. Особенно бросался в глаза пирсинг в пупке — колечко с подвеской в виде миниатюрного ожерелья из лучащихся звёзд, украшающего этот томный уголок её тела.
От брошенного на меня инопланетянкой откровенного взгляда я покраснел, наверное, как варёный рак. Но собственного взгляда не отводил, отвечая с вызовом на её вызов. Изучал инопланетную красотку также пристально и внимательно, как она изучала меня. Лицо и полуобнажённое тело в волнующей доступной близости, они разгоняли ритм моего сердца и нагоняли жар, словно тело напротив было не нежной и трепетной женской плотью, а адским пламенем.
Красотка не выдержала моего взгляда первой и уступила, потупив взор. Тень игривой улыбки мелькнула на губах цвета фуксии — она скрывала какие-то тайные и непостижимые для меня помыслы за вуалью из притворной томности. Туника сама собой опала с её жеманных и точёных плеч и улеглась под ноги. Красотка капитулировала, картинно и обольстительно, как в хорошем кино. Переступила с ножки на ножку, избавившись от одежд окончательно, и ждала...
Её лицо напротив моего. Короткий мимолётный взгляд, пугливый трепет ресниц, чуть приоткрытый рот, почти неуловимая тень желания на нежном ангельском лице. Глаза цвета фиалки благосклонно опущены. Поза, как демонстрация согласия и умело скрываемого стремления соблазнить.
Я прикоснулся к ней, поцеловал в губы. Жадно, как будто она была журчащим ручьём, а я иссушённым зноем путником. Целовал и не мог оторваться. С нечеловеческим пылом, словно был насекомым и пил нектар из цветка.
Сам не понял, как погрузился в пучину страстей. Пухлые и очень нежные губы-цветок, обрамляющие маленький невместительный рот — я пил нектар её любви как жадное насекомое. Мне не было стыдно за свою мальчишескую несдержанность, настолько сильно меня захватил процесс.
Её язык пробрался в мой рот. Горячий и нежный, он состоял из вкуса наслаждения и любви. До этой минуты я даже понятия не имел, насколько может быть чувственным взаимное проникновение языками.
Словами это было не передать. Так здорово, что эпитеты меркнут. Мой член подпрыгивал в штанах, как скаковой жеребец в предстартовом нетерпении.
Невозможно было не полюбить всё то, во что я только что окунулся. Я пил нектар из цветка, я растворялся в сладости.
Мои руки скользили по её телу вдоль нежных кручь. Ладони тискали грудь и зад. Я не решался раздвинуть ноги, боясь нарушить чрезмерной спешкой таинство трепетного сближения.
— Фииффи... — я выдохнул звук её имени, сам не зная, каким образом оно стало известно мне. Инопланетная красотка совершенно точно не представлялась мне и не произносила его вслух.