Ежегодно внимание всех любителей кинематографа приковано к главному мировому празднику кино – премии «Оскар». История «Оскара» знает периоды спокойного самодовольства и моменты, когда сама церемония начинала напоминать триллер – здесь и легендарная пощёчина Уилла Смита, расколовшая американское общество на два лагеря и ставшая интернет-мемом, и долгожданный всеми триумф Леонардо Ди Каприо, о котором в сегодняшнем материале мы еще вспомним. 2026 год не станет исключением, и точно удивит многомиллионную армию поклонников премии неоднозначным решениями – выбор есть, но каждый из них чреват последствиями. Формально все выглядит знакомо. Снова спорят «большое авторское кино» и «фильм-событие», снова звучат имена режиссеров с репутацией живых классиков. Но при ближайшем рассмотрении становится ясно: привычные координаты больше не работают.
Традиционно награды 98-й премии году распределят в 24 номинациях, но ключевая из них – лучший фильм. Главный конфликт сезона разворачивается между «Битвой за битвой» Пола Томаса Андерсона и «Грешниками» Райана Куглера. В истории премии уже бывали подобные дуэли – от «Крестного отца» и «Кабаре» до «Ла-Ла Ленда» и «Лунного света». Первую победу Андерсон и «Грешники» уже одержали – фильм «Грешники» установили абсолютный рекорд Оскара по количеству номинаций. Но здесь интрига усложняется тем, что оба фильма – детища одной студии, Warner Bros. Pictures, словно два антипода одного и того же голливудского сознания. Андерсон действует как наследник американского эпоса. Его фильм продолжает линию, идущую от «Нефти» и «Магнолии»: кино как способ говорить о стране через травму, власть и иллюзию свободы. Это тот случай, когда академия традиционно чувствует себя в безопасности – узнаваемая форма, высокий стиль, масштаб. Такой фильм легко вписывается в пантеон «правильных» победителей. Куглер, напротив, словно подбрасывает академикам зеркало с трещиной. «Грешники», при всей своей вампирской жанровости, неожиданно ближе к традиции «социального хоррора». Это кино не столько пугает, сколько разоблачает. Его рекордные 16 номинаций выглядят почти вызовом: можно ли признать лучшим фильмом года картину, которая маскирует политическую притчу под ночной кошмар? История «Оскара» подсказывает, что иногда – да. Особенно в те моменты, когда сама реальность начинает напоминать жанровое кино.
Актерские номинации в этом контексте выглядят как продолжение общего разговора о герое нашего времени. И, несмотря на растущую популярность тренд «2026 – новый 2016», успех Лео Ди Каприо вряд ли повторится, ведь безоговорочный номер 1 по ряду причин – Тимоти Шаламе. Роль Тимоти в картине «Марти Великолепный» – история прожитая не на экране, а далеко за его пределами. Четырехлетняя спортивная подготовка и история, которая отражает много личных переживаний актера – ответ хейтерам на призыв стать заложником одного формата и работать исключительно в привычном амплуа. Каждая роль – новый вызов, но эта, определено, переломный момент в карьере Шаламе и отличный повод закрепить успех на «Золотом глобусе» наградой на «Оскаре». Марти Маузера в его исполнении – фигура, вышедшая из плутовского романа, в котором от Жиля Бласа до Остапа Бендера герой всегда балансирует между симпатией и отторжением. Марти – античемпион, для которого победа становится не оправданием, а диагнозом. Не случайно фильм Джоша Сэфди все время меняет жанровую оптику: от бурлеска к триллеру, от комедии к почти экзистенциальной драме. В этом смысле Шаламе играет не просто роль, а саму нестабильность эпохи – и академия, похоже, готова зафиксировать этот образ как знаковый. Вдохновляет и перфоманс до премьеры – самый яркий эпизод с появлением актер на самом верху «Сферы» в Лас-Вегасе, превратившейся в оранжевый шарик для пин-понга, запомнится всем надолго.
Женская категория, напротив, обращается к трагической классике. Джесси Бакли в «Хамнете» напоминает, что великая скорбь в искусстве всегда тише, чем от нее ожидают. Ее героиня ближе к античной трагедии, нежели к голливудским мелодрамам. Ренате Реинсве в «Сентиментальной ценности» работает уже в другой традиции – североевропейской, бергмановской, где семейная история становится формой философского исследования. Даже Эмма Стоун в «Бугонии» оказывается не столько актрисой, сколько телом в пространстве абсурда – почти как у Лантимоса в его самых беспощадных фильмах.
Категории второго плана в этом году выглядят показательными, поскольку академия интуитивно смещает фокус с индивидуального триумфа на сложную архитектуру человеческих связей. Мужская номинация собирает фигуры, для которых экранное время оборачивается экзистенциальным весом: Стеллан Скарсгард в «Сентиментальной ценности» выстраивает образ отца-автора, разрушительного своим присутствием, продолжая линию бергмановского кино. Его герой словно завершает длинную историю экранных патриархов, теряющих контроль над собственной ролью.
Женская категория второго плана выглядит не менее напряженной: здесь соревнуются не характеры, а интонации. Тейяна Тейлор в «Битве за битвой» вносит в фильм физическую и эмоциональную энергию, балансирующую между уязвимостью и яростью, тогда как актрисы «Грешников» работают как единый организм, в котором каждая роль усиливает другую. В результате возникает редкий эффект: фильм воспринимается как коллективное высказывание, нежели сумма актерских достижений. В такие моменты становится очевидно, что иногда самая убедительная актерская работа – это ансамбль, в котором индивидуальность растворяется ради общего ритма.
Даже специальные награды в этом году выглядят символично. Том Круз, удостоенный почетного «Оскара», оказывается фигурой почти из прошлого века – актер, который верит в физическое присутствие кино, в трюк, в зал, в экран. Дебби Аллен возвращает разговор к телу и движению, Винн Томас – к визуальной памяти, а Долли Партон – к идее культуры как формы заботы. Этот квартет напоминает, что кино – это не только идеи, но и ремесло, и ответственность.
Оскар-2026 ощущается нервным, потому что кино вновь обрело плотность и уязвимость живого искусства. Оно спорит, колеблется, выходит за рамки. И, возможно, именно в этом году победа окажется менее важной, чем сам факт возвращения риска. А для «Оскара» это редкое и почти забытое состояние – быть живым.
Автор: Чернова Софья