Объединение свердловского Территориального центра медицины катастроф и службы скорой помощи рискует убить обе организации. Такое мнение в разговоре с ЕАН высказал депутат Екатеринбургской гордумы, председатель комиссии по социальной защите и здравоохранению Станислав Киселев. С 2001 года он работал на станциях скорой помощи разных городов России, а с 2018 года был анестезиологом-реаниматологом Территориального центра медицины катастроф. Медицинскую «кухню» учреждений он знает изнутри. В колонке для ЕАН он назвал главные риски реформы.
«Во-первых, непонятно, кто этой структурой будет руководить. Я знаю всю внутреннюю кухню. Виктор Петрович (Попов, главврач ТЦМК, - прим. ЕАН) уже не потянет. Рузанов (Евгений, главврач станции скорой помощи, - прим. ЕАН) еще не потянет.
Нужно понимать, что в этих двух организациях совершенно разные подходы к работе. Это будет внутреннее подразделение или всех перемешают? Одни и те же бригады будут ездить и «по соплям», и на сложные вызовы в область? Боюсь, что просто всех перемешают. Дефицит кадров есть и там, и там. Они хотят объединить обе структуры, но получится, что развалят их до конца.
Центр медицины катастроф и скорая помощь - это структуры с совершенно разными задачами. Вроде на одном оборудовании работают, но подходы к транспортировке и эвакуации абсолютно другие. И дело не только в скорости.
Скорая помощь при любом раскладе и любых состояниях должна взять пациента и транспортировать его до ближайшего госпиталя. Они не тратят время на стабилизацию состояния. Что касается Центра медицины катастроф, чаще всего они транспортируют пациентов из удаленных госпиталей в областные центры более высокого уровня. Но сначала специалисты приезжают, оценивают состояние, стабилизируют его либо вызывают узких специалистов: акушеров, хирургов, нейрохирургов, а потом совместной бригадой приступают к эвакуации больного. Иногда приходится по несколько дней находиться в другом городе и стабилизировать состояние человека. У меня было такое, что я не мог снять с операционного стола пациента в течение полутора суток. То есть у медиков из этих организаций абсолютно разное мышление - перестроиться в момент будет достаточно сложно.
И там, и там есть хорошие специалисты, которые умеют работать в обоих режимах. Но в скорой 80% вызовов – это вызовы, которые не имеют отношения к скорой помощи. У медиков «замыливается» глаз, накапливается физическая усталость, и потом вдруг при тяжелом вызове очень сложно моментально принять правильные решения и заставить себя думать, не допустить ошибок.
Если ЦМК перейдет на формат оплаты по ОМС, медики будут просто заниматься писаниной и перевозить на вертолетах «сопли», главное, чтобы пациент был стабильный и доехал. Никто жизнеспасением заниматься уже не будет.
Я сам работал когда-то в службе скорой помощи и ушел оттуда не из-за нагрузки. Нагрузка там была всегда намного выше, чем в других медицинских учреждениях, и это меня не пугало. Я ушел из-за несогласия с административными решениями. В какой-то момент медикам запретили думать, сейчас надо действовать только по протоколу. То есть бригада приехала на вызов, первым делом они должны переписать номер полиса, потом правильно описать диагноз по протоколу, заполнить все документы. Бюрократии стало больше, чем медицины. Человек не важен, важна бумага и карточка, которую ты сдаешь. В июне была комиссия с участием представителей станции скорой помощи. Статистика, которую они предоставили, была откровенной ложью.
Когда я пришел в Центр медицины катастроф, я понял, что меньше бумажек, больше было работы руками и головой, реальной помощи пациентам. Тогда еще присутствовала функция жизнеспасения. Реформы последних годов, к сожалению, свели эту функцию к минимуму.
Сейчас ЦМК почти не занимается катастрофами, чаще всего их работа - эвакуация непосредственно из стационара в стационар. Трассовые пункты действуют, но они работают максимум с серьезными ДТП. Такими моментами, как эвакуация из очага опасности: со скал, из леса или труднодоступных мест - сейчас «катастрофа» почти не занимается. Направление, можно сказать, похоронено. Ни на одной поисковой операции уже давно медицина катастроф не присутствовала. Если и объединять ЦМК, то только со спасателями. Ведь из названия следует, что медицина катастроф должна быть там, где катастрофа, а где катастрофа - там должны быть спасатели».