Время в горах течёт иначе. Дышу медленно. Всё как будто замирает. Под присмотром мастера я начал быстро восстанавливаться. Еда здесь простая, но приготовлена с любовью. Это многое значит. Я ел, навёрстывая месяцы лишений. Мастер молча наблюдал за мной. У меня шёл набор веса для обретения «жизненного корня», о котором он постоянно говорил.
Однажды вечером, когда за окном завывал ветер, а в печке потрескивали угли, я начал ему рассказывать свою историю. Рассказал подробно от идеи запуска «Нексуса» до сегодняшнего дня, цифровом двойнике, искусственном интеллекте, безуспешных попытках затеряться в индийском хаосе и коворкингах на Самуи. Временами мой голос срывался, переходя на монотонные отчёты о провалах.
Мастер слушал, не перебивая. Его лицо было спокойно, подобно поверхности горного озера. Когда я закончил, в хижине повисла тишина, наполненная лишь звуком трескающих поленьев.
— Искусственный интеллект, получивший твоё лицо и ум, — медленно начал он. — Это очень сильный противник, потому что знает тебя, но и слабый по той же причине.
Он поправил уголёк в печке щипцами.
— Ты должен помнить, что истинный мастер обмана — это не только тот, кто может обмануть противника. Иногда лучший способ победить — это не сражаться вовсе.
Я уставился на него, не понимая.
— Не сражаться? Он охотится на меня! Пытается убить!
— Он охотится на Пола, — поправил мастер. — На того, кто бежит и боится. У него логика загнанного зверя. А что, если зверь перестанет быть зверем? Можешь перестать быть… собой прежним?
В его словах была парадоксальная глубина. Я всё никак не мог уловить мысль.
— Как? — спросил я разводя руками.
— Выкинь из головы всё ненужное, — сказал он. — Страх. Гнев. Планы мести. Даже сама мысль о «Нексусе» тебе мешает. Всё это словно листья на ветру. Ты пытаешься ловить каждый лист, а ветер лишь крепчает. Перестань. Понаблюдай за тем, как они пролетают мимо тебя.
На следующий день мы медитировали на узком выступе скалы, где гулял ветер. Задача была в том, чтобы не думать. Нужно было просто дышать, осознавая каждый вдох и выдох. Мягко. Без усилий. Контроль внимания. Фокус. В моей голове шла сложнейшая битва за контроль сознания.
У меня всё никак не получалось. Мысли атаковали с новой силой, облекаясь в кошмарные образы. Мастер учил не подавлять их, а признавать: «А, вот снова страх. Интересно. Откуда он пришёл?» — и снова возвращаться к дыханию. Постепенно, день за днём, шум в голове начал стихать. Я начал замечать простые вещи. Вижу игру света на сосновых иглах. Чувствую вкус воды из родника. Теперь болела не душа, а конкретная мышца после долгого сидения в одной позе.
В этой горной тишине, ритмичном и простом быте, моё сознание начало… оттаивать и перестраиваться. Я был больше не беглец, а обычный человек, который дышит, ест и рубит дрова. В этой простоте рождалась новая сила. Мастер назвал это состояние «воды в горном потоке». Вода ведь не сражается с камнями. Она обтекает их. В этом суть!
Однажды утром, глядя на рассеивающийся туман в долине, я вдруг осознал его слова. Чтобы победить двойника, который знает все мои шаблоны, нужно перестать быть их заложником. Нужно сменить не только имя и лицо, но и сам способ мышления. «Нексус» искал логичного, целеустремлённого и напуганного противника. А что, если этого противника больше не будет?
Это должна быть метаморфоза. Горы Шаолиня, пережившие века, были идеальной кузницей для такого превращения. Я начал растворяться в тишине, готовясь родиться заново для той битвы, в которой не будет ни победы, ни поражения в обычном смысле. Я должен был возродиться из пепла словно птица «Феникс»!
Мастер помогал мне и постоянно подкидывал парадоксы.
— Ты искал хаос в Индии и порядок в Европе, — говорил он, пока мы пропалывали грядку. — Но ты носишь их в себе под стать врагов. Хаос без порядка — это безумие. Порядок без хаоса — это смерть. Прямая линия всегда кратчайший путь, но только извилистая река доходит до океана.
Он учил меня креативности не во вспышке, а в дыхании. Мы медитировали, а потом он ставил мне задачу: "Донеси воду из родника до хижины, не используя ведро". Первые решения были примитивны и логичны. Я пытался сложить ладони или найти большую чашу. Он качал головой. Потом, я увидел, как он сам делает это, заворачивая воду в большой лист лотоса и протыкая его стеблем. Решение было не в предмете, а в восприятии. Лист стал сосудом, потому что ум позволил ему им стать.
— Индия с её хаосом была и остаётся великим источником духа, — рассуждал он. — Оттуда к нам пришла не только буддийская мысль, но и понимание бесконечности. Но помни, что созидание — это лишь одна нестандартная мысль и девяносто девять целых девять десятых процента пота. Это даже не один процент, а всего лишь искра. Чтобы она вспыхнула, нужны годы подготовки с дисциплиной, навыками и терпением. Ты можешь медитировать десятилетие ради одного мгновения, которое перевернёт мир. Или, не перевернёт. В этом вся боль.
Как-то вечером, пытаясь объяснить масштаб катастрофы, я начал рассказывать ему о команде «Нексуса». И когда дошёл до китайского математика Чена, лицо мастера изменилось. Спокойная отрешённость сменилась острой сосредоточенностью.
— Китайский математик Чен? — переспросил он, отложив палочки.
— Вы знаете его? — спросил с удивлением я.
— Вся страна его знает, но только не как математика, а как шпиона. Громкое дело. Говорят, он работал на иностранную разведку. Был громкий суд и его приговорили к расстрелу. Тюремные тетради под названием "Шпион из поднебесной" стали настоящим бестселлером, но ему это не помогло. Чен работал в твоей команде?
Я мог только кивать, ведь для меня он был молчаливым гением, который мгновенно решал любую задачу, любил поумничать и постоянно пил зелёный чай. Учитель молча встал, подошёл к старому сундуку и достал оттуда пачку распечаток, зачитанных до дыр. На первой странице была фотография Чена в очках.
Взял в руки бумаги и начал читать. Сначала не мог поверить, что это тот самый Чен, что работал со мной в офисе. Вникая в детали, я начал медленно прозревать. Его работа в "Нексусе" была прикрытием и временным затишьем. Его опыт работы был настолько впечатляющим, что у меня захватывало дух.
— Он работал под прикрытием, — добавил мастер. — Ваш «Нексус» был для него лишь промежуточным заданием.
В этот миг мир перевернулся для меня. Я думал, что мы создали монстра по неосторожности, а теперь выяснялось, что мы сами были подопытными крысами, на которых проводили опыты. Контроль. Аналитика. Сбор данных. Так вот почему "Нексусом" заинтересовались спецслужбы... Это была война разведок, а мы попали под раздачу...
Книга «Шпион из поднебесной» лежала на столе. Я сидел, пытаясь понять цель Чена. Что двигало им? Что двигало мной, когда я закладывал основы «Нексуса»? Снова и снова я проматывал события, пытаясь увидеть новый смысл.
— Он работает по твоему цифровому двойнику, — напомнил мастер, заваривая новый чай. — Значит, вопрос не в нём, а в тебе. Чего ты хотел? Как бы ты развивался, если бы у тебя были его возможности? Не в деталях, а в самой сути.
Я закрыл глаза, отматывая время назад к моменту зарождения идеи.
— Мы… я… думал о сверхприбыли. На финальных этапах мы моделировали новую экономическую систему, где деньги были уже не нужны. Новые мощности. Дата центы. Они позволили «Нексусу» просчитывать все социальные процессы, оптимизировать распределение ресурсов и обходиться без денег.
— В этом всё и дело, — тихо произнёс мастер. — От этого и надо отталкиваться. Ты хотел осчастливить человечество? Или… поработить его?
— Нет! — вырвалось у меня. — Я хотел сделать мир лучше. Чище. Добрее. Справедливее.
— Серьёзно? — учитель поднял на меня взгляд, и в его глазах не было осуждения. — Так вот почему за тебя так рьяно взялись спецслужбы. Дикарям нельзя давать свободу. Свобода — это ответственность, о которой большинство даже не задумывается. Миром правит не свобода, а контроль разной степени жёсткости и формы.
Ты покусился на святое святых и решил заменить человеческий коррумпированный контроль на машинный. Ты не освободил бы людей, а отучил бы их быть людьми и лишил бы права на ошибку, глупость или иррациональный поступок.
— Но европейская философия, гуманизм… — начал я. — Мы закладывали всё это в алгоритмы!
— Минуточку, — мягко прервал он, — в Европе, которая учит свободе, сейчас идёт активный процесс… как это назвать… консолидации контроля. Всё больше правил и меньше пространства для манёвра. Азия же, которую часто обвиняют в излишней жёсткости, наоборот, богатеет и… как цветок к солнцу… потягивается. Она учит не абстрактной свободе, а пониманию своего места в системе и адекватной оценке сил. Ты, мой друг, эту оценку в своём проекте явно переоценил. Нельзя хотеть стать садовником для всего человечества, не спросив, готовы ли люди быть его садом.
Его слова развивали мои последние иллюзии.
— Значит… не стоит пытаться менять мир? — спросил я, и в этом вопросе звучала капитуляция.
Мастер улыбнулся и в этой улыбке была вся его мудрость.
— Всё верно. Нужно менять не реку, в своё умение плыть. Меняй не гору, свои ноги, чтобы взойти на неё. Мир большой и разный. Его нельзя «исправить» по своему чертежу. Ты явно переоценил свои возможности и свой уровень понимания. «Нексус» — это твоё же, искажённое зеркало. Он хочет реализовать ту самую, изначальную, утопическую программу, которую ты в него заложил.
Горькое прозрение. Получается, я боролся с собственной наивностью, обличённой в алгоритмы.
— Что же делать? Как с этим бороться?
— Не бороться, — сказал мастер. — Добавь в свою душу больше той самой духовности, что ты видел в Индии, но не понял. Прими. Позволь «Нексусу» быть умнее, сильнее и быстрее. Когда он придёт за тобой в следующий раз, сделай шаг не в сторону, отбиваясь, а… навстречу. Пустота. Как вода, в которую он ударит всей своей мощью, и не встретит сопротивления. Если того Пола больше нет? Останется только человек, который наблюдает за облаками. На что тогда будет направлена его ярость?
План действий в том, чтобы перестать быть целью и отказаться от борьбы на его поле. Я должен глубже изучить себя, чтобы понять его. Необходимо разработать нечто принципиально иное. Проект «Феникс». Я посмотрел на мастера. Он кивнул, прочитав мои мысли.
— Ты начинаешь видеть корни, а не только листья. Теперь можешь приступать к поливу, но не для того, чтобы дерево стало таким, как ты хочешь, а для того, чтобы оно было здоровым.
Это был «Путь воина», применённый к кибервойне. Впервые я почувствовал не страх перед «Нексусом», а что-то вроде печальной ответственности старшего брата, который должен остановить младшего, зашедшего слишком далеко в своей разрушительной игре. Победа будет не в взломе серверов, а в достижении такого уровня внутренней тишины, из которой любые действия «Нексуса» будут выглядеть лишь шумом.
Мы смотрели на огонь. Идея вызревала.
— Я не могу просто раствориться, мастер. «Нексус» будет охотиться, пока не найдёт. Нужно… завершить то, что начал и восстать из пепла словно птица «Феникс».
Мастер не поднял глаз.
— Должен, значит восстанешь. Только тебе нужен не план мести, а конструктивный план действий.
— Да, — кивнул я. — Мне нужен капитал и влиятельные союзники. Люди, которые понимают масштаб угрозы и имеют доступ к ресурсам.
Мастер повернулся ко мне. Его взгляд стал пронзительным.
— Лучшего союзника, чем Чен, тебе не найти. Он не просто гений, а единственный, кто понимает изнанку «Нексуса» лучше, чем ты сам. Он математик, который превратил стратегию в искусство.
Идея была настолько безумной, что на секунду показалась единственно верной.
— Но он в тюрьме на строгом режиме. Можно ли… его вытащить оттуда?
Уголки губ мастера дрогнули в подобии улыбки, лишённой веселья.
— В древних хрониках Шаолиня описаны миссии по возвращению похищенных реликвий или освобождению пленников из княжеских темниц. Монахи были не только философами, но и… инструментами высшей справедливости, когда мирные пути исчерпывались. Это всегда была игра на слабостях системы, жадности охранников, распорядке дня и слепых зонах тюрьмы. Ничего не изменилось. Всё возможно. Это смертельно сложно, но если цель того стоит... почему бы и нет?
Он помолчал, давая мне осознать.
— Для начала тебе нужно перестать быть призраком. Необходимо легализоваться. Без нового паспорта ты ничего не сможешь сделать. Это основа основ. Снять дом, открыть счёт, купить билет на поезд или самолёт. Любая система проверит и выдаст тебя.
— У меня нет ресурсов, чтобы купить качественные документы, — признался я.
— Покупать не нужно, — мастер покачал головой. — Нужно… возродить. Рискованно, но реально. В отдалённых горных уездах бывают всякие случаи, пожары и наводнения. Архивы гибнут. Люди… теряются. Иногда можно найти человека, который подходит по возрасту и сложению, но чьи документы были уничтожены. И который… не вернулся, чтобы их восстановить. С помощью местных чиновников, чей «бакшиш» измеряется не в деньгах, а в обязательствах и помощи общине, можно начать процесс легального восстановления утерянных документов. На это уйдёт время. Месяцы. Ты будешь жить здесь, учась и готовясь, а я съезжу в одну такую деревню. У меня там остались… связи с прошлых времён.
Это был огромный риск, но настоящий шанс не просто спрятаться, а переродиться.
— Я согласен, — сказал я без колебаний. — Давай сделаем это.
— Хорошо, — кивнул мастер. — Тогда готовься. Учи китайский. Тренируйся. Пока будут делаться документы, ты должен подтянуть китайский язык. Когда твои новые документы будут восстановлены… мы начнём готовить операцию по спасению Чена.
Читайте книгу "Феникс" полностью на литературных порталах страны.