Привет дорогим подписчикам! Сегодня для вас - текст про постоялые дворы, как вы из названия поняли. Что же, приятного вам чтения!
Сандыревский клан
В те времена, когда железных дорог не было, путешествовали неспешно, с большими привалами, и без постоялых дворов обойтись не было никакой возможности. На тех дворах и хранили товары, и держали лошадей, и сами путешественники жили. Обычно постоялые дворы устраивали на самой окраине города, на въезде-выезде, за заставой, но стояли они и просто при большой проезжей дороге, отдельно от всяких селений, как бы хутором.
***
Большинство коломенских постоялых дворов располагались в пригородном селе - Сандырях, и они так славились, что по всей России ходила поговорка: «Не спеши в Лепиши, в Сандырях ночуем». Это было обычное место пристанища для людей, ехавших в Москву, до которой от Коломны на лошадках добираться нужно было двое суток.
Содержателю постоялого двора, имевшему дело со множеством самого разного люда, приходилось со всеми ладить, а для этого требовалась большая житейская опытность, особая сноровка в делах и ловкость в обхождении.
Вот, скажем, станет на дворе проезжий барин, переночует, отужинает, спросит завтрак, и собравшись в дорогу кликнет хозяина:
- Эй, милый – сколько там с меня причитается?
А тот уже вот он, со счетами в руках, и скороговоркой на устах:
- Да что там сколько! – затараторит бойко и уверенно: - Извольте сами счесть: лошадкам сена да овса брали; кучер щец дважды похлебал; сами кушать соблаговолили, да сверх того горшочек сливочек к завтраку подан был. Опять же за самовар, уголья, воду следует получить. Бричку подмазали. Парнишка прислуживал вашему здоровью – на почту бегал. Свечка горела по вашему приказанию, когда вы соизволили письма печатать сургучиком. За постой уж я с вашей милости ничего не спрошу, за честь почту, что осчастливили посещением. Таким образом, всего-с с вашей милости следует получить-с…
Да и заломит такую цену, от которой барин только крякнет, да начнет стыдить хозяина, а тот невинно хлопая глазами, станет гнуть свое:
- Напрасно обижаться изволите! Ведь все, за что спрошено, по вашей же воле предоставлено было. Я человек маленький, из послушания не выхожу. Не магазинщик какой, у меня такции (таксы) нету, однако лишнего не покажу. Тут душа важна, да совесть – они дороже всего встанут. Мое дело мужицкое, сиротское, а вашей милости Бог пошлет на мою долю блага!
И выдав подобную «рацею» (речь), сбросить полтину-другую, заметив:
- Вот как перед Богом - себе в убыток поступаю, единственно ради такого хорошего барина!
Получит плату уж конечно без всякого убытку для кармана, а после того проводит до самого экипажа, говоря в своей манере:
- Уж просим напередки не оставлять нас своим посещением, и всепокорнейшее просим не миновать нас проездом. Таким господам как вы мы завсегда оченно рады, с истинным нашим удовольствием.
Шапку снимет, откланяется, поможет барину сесть в экипаж, да кучеру успеет крикнуть, чтоб у речки был осторожен на косогоре и барина сберег. После этакой лести и услужливости, будут об этом хозяине говорить:
- Тот владелец постоялого двора хоть и плут, но умен, и человек ловкий.
Привлеченные этой рекламой и другие знакомые барина остановятся у него, коли выпадет случай проезжать той дорой, и сам барин приедет уже на правах «старого знакомого».
***
Так, или примерно так, вел свое дело сандыревский мужик Михайло Лаченов, который начал с того, что предоставлял для постоя свой собственный двор и дом. Занятие это принесло ему хороший доход, постепенно Лаченов развернулся, забогател и из просто Михайлы, стал понемногу Михаилом Дорофеевичем.
Поговаривали, что превращение это случилось после того, как на его постоялом дворе помер от запоя загулявший купец. Приехавшие из Коломны полицейские с врачом удостоверили «смерть от естественной причины», но загадкой было полное отсутствие у покойного денег. По показаниям родни и знакомых у купца при себе должны были быть деньжата, однако их не нашли. Злые языки говорили, что дело не обошлось без взятки, данной Лаченовым «кому следовало», ну так ведь на то они и злые, эти самые языки, у тех, кому чужое благополучие глаза застит. Мало ли куда мог деть деньги ушедший в глубокий запой русский купец?!
***
Похоже было на то, что Лаченов своим умом дошел до концепции, сформулированной банкиром Ротшильдом, говорившим, что деловому человеку не следует «складывать все яйца в одну корзину». Когда зашевелилась у Лачинова кое-какая деньга, стал Михаил Дорофеевич её всячески приумножать, скупая и отправляя в Москву скот и хлеб, беря в аренду большие участки земли под огороды, торгуя фуражом и барышничая лошадьми. Не брезговал давать деньги «в рост», постепенно «прибирая под себя» имущества должников. Вложения в разные отрасли уберегли его от разорения после того, как через Коломну прошла железная дорога, и движение по шоссе сильно сократилось. Когда большинство сандыревских постоялых дворов «вылетели в трубу», Лаченов «остались на плаву», отстроился «в камне», повел торговые дела.
Войдя в почтенный возраст, Михаил Дорофеевич стал волостным старшиной и церковным старостой Ильинского храма – должности по тем временам нешуточные. Высокий, плотный старик с аккуратной седой бородкой, и такой же шевелюрой стриженой «в скобку», целый день, не зная покоя, распоряжался в своем немалом хозяйстве.
Но к тому времени у Михаила Дорофеевича уже подросли сыновья, ставшие ему надежными помощниками. Старшенький сынок, Семен Михайлович, выбился в сельские старосты, второй сын, Фёдор Лаченов на том месте, где был постоялый двор отца, держал трактир, а Григорий и Петр помогали отцу в делах.
***
Трое сыновей Михаила Дорофеевича - Семен, Григорий и Петр - жили со своими семьями в большом отцовском доме. Трактирщик Фёдор поселился при своем заведении, а младшенького Василия глава семейства отделил сам. Уж больно «мизинчик» вышел буен нравом!
Ростом и силушкой Васенька пошел в своего папашу, но склонности к коммерции и накопительству от него не перенял. Не за одни только волосы цвета вороного крыла прозвали его на селе «Цыганом»! Плутоватый весельчак любил пожить широко, раскатывая на рысаках, пьянствуя в удалой компании. Немудрено, что «Цыган» скоро связался с разными подозрительными типами, и отец, полагая, что тот остепенится, если станет жить самостоятельно, женил Ваську, и встроил для него дом-пятистенок. Но все это мало повлияло на забубенное чадо. Подаренный отцом дом «Цыган» превратил в воровскую «малину», на которой собиралось всякое коломенское отребье. Там постоянно крутились воры со своими «марухами», гулящие бабенки, босяки и бродяги, которые резались в карты, пили, занимались разным непотребством. Случалось даже, что в пьяных драках они убивали друг друга, но жителей Сандырей никогда не трогали.
По старинной воровской заповеди « не воруй, где живешь» Васькины гости ничего не крали в Сандырях, ходя на промысел в город и другие селения округи. Зная же о том, что в селе обосновалась такая лихая компания «чужие» проходимцы так же опасались соваться в Сандыри, и таким образом выходило, что притон Васьки-Цыгана оберегал односельчан от посягательств криминального элемента.
Семейство Лаченовых многие называли в глаза «благодетелями», а за глаза частили по-всякому, но на выборах сельских должностных лиц регулярно голосовали либо за выходцев из этого семейного клана, либо на тех, на которого они указывали. После каждого схода, когда все вопросы решались так, как было угодно Лаченовым, наиболее усердных горлопанов, кричавших «как надо», староста Семен Михайлович вел в трактир к своему братцу Фёдору Лаченову, где их поили водкой, в счет щедрости «почтенного семейства».
Вот оно как получается! Сейчас, конечно, район Сандыри другим стал. Однако призываем прогуляться возле Ильинского храма и представить, каково это было!