Куда ведёт охотничья тропа?
Тропа охотника это история прошедшего и уже наступившего охотничьего сезона, история побед и неудач и даже история поколений.
Через тёмные, заросшие ельником, заваленные ветровалом таёжные ключи. Ключи в которых часто нет воды и слышно только её журчание где-то глубоко, под землёй, под толщей зелёного мха. После ночной порошки, в ключе, на поваленных деревьях видны беличьи следы, а из под камней, то тут, то там снуют пищухи и громко свистят в след проходящему таёжнику .
Идёт охотник по старым, звериным тропам, которые выходят на болотистые мари заросшие болотным, душистым багульником да голубичником. Не спеша прорывается сквозь заросли ерника, которым совсем недавно кормился лось. Поднимается на косогор, где растут высокие, стройные сосны. Косогор чист от зарослей кустарников, из под снега видны кустики брусники и тут же следы рябчика, глухаря и цепочка соболиных следов. Брусникой полакомится любят все звери. Видно, что до выпавшего снега уже не раз по южному склону проходил изюбрь, он тоже любитель таёжной ягоды.
Плавно косогор переходит в каменистый склон сопки поросший ягелем и кустарником рододендрона, пучки которого как букеты хаотично растут по всему склону. Крутой, каменистый склон это рай для кабарги. Кабарожьи тропы ведут на вершину сопки через коряги и огромные валуны где произрастает ягель, корм кабарги.
Поднявшись на вершину сопки, взору открывается чудесный вид. Все ключи, мари и соседние сопки, как на ладони. Глядя на эту красоту хочется идти всё дальше и дальше, но солнце нещадно клониться к краю горизонта. Успеть бы до темна.
Идет охотник по своим путикам, возвращается. И счастлив он не от того, что добыча есть в рюкзаке, а потому что свободой надышался вдоволь, напился ею как чаем таёжным и душу согрел, будто костер распалил жаркий.
Каким бы долгим не был бы путь охотника, какой бы тропой он не шёл, он всегда вернётся к тёплой таёжной избе.