Свежие фото Алисы Тепляковой повергли публику в настоящий шок, ведь от былой розовощёкой девочки, покорявшей МГУ, не осталось и следа. Сегодня перед нами - измождённый 13‑летний подросток: бледная кожа, тёмные круги под глазами и совершенно потухший взгляд, словно годы бессонных ночей и непрекращающейся учёбы оставили на ней неизгладимый отпечаток. Пользователи не скрывают тревоги: не стала ли безумная погоня за академическими достижениями той самой ценой, которую приходится платить за раннюю славу?
Вы уже видели недавние фотографии Алисы - той самой девочки, которую Евгений Тепляков в девятилетнем возрасте определил в МГУ, стремясь продемонстрировать миру собственные неординарные способности? История, изначально подававшаяся как триумф гениальности, сегодня вызывает скорее тревогу и недоумение.
На снимке с онлайн‑встречи перед нами предстаёт тринадцатилетняя Алиса, чей облик разительно контрастирует с ожидаемым образом подростка. Её внешность словно несёт отпечаток многолетних испытаний: кожа лишена здорового румянца, под глазами - выраженные тёмные круги, а взгляд кажется лишённым живого интереса к происходящему. Непричёсанные, сальные волосы, разлетевшиеся в беспорядке, лишь усиливают впечатление запущенности.
В сети её уже окрестили "неухоженной копией отца" - определение, которое, к сожалению, находит визуальное подтверждение.
В настоящее время тринадцатилетняя Алиса находится на финишной прямой подготовки к предзащите диплома. Казалось бы, подобный академический подвиг достоин восхищения - но какой ценой он даётся? В то время как её ровесницы погружены в мир первых романтических переживаний и повседневных подростковых радостей, Алиса вынуждена сидеть перед некачественной веб‑камерой в безликой серой футболке. За кадром отчётливо слышен голос отца Евгения, буквально диктующего ей ответы.
По сведениям инсайдеров, подобная "поддержка" была заметна и во время предзащиты - складывается ощущение, что диплом принадлежит не столько самой Алисе, сколько её отцу, для которого это лишь очередная галочка в списке амбициозных экспериментов.
Примечательно, что Алиса официально числится студенткой МАДИ по очной форме обучения на инженерном направлении - однако в университете её практически никто не видел. Та же ситуация наблюдается с её братом Хеймдаллем и сестрой Лейей: формально они "поступили" и "числятся" в вузе, но реального присутствия нет.
Это явление можно охарактеризовать как "образовательный вакуум". Апофеозом становится эпизод, когда папа Тепляков в конце ноября ищет старосту группы в паблике "Подслушано" - при том, что сессия уже на носу, а его дети лишь "хотят познакомиться" с однокурсниками. Подобная картина выглядит не просто странно, не так ли?
Кстати, недавно Евгения Теплякова запечатлели в супермаркете "Ашан" в неподходящей для январской стужи одежде - в характерных штанах‑парашютах и сандалиях на босу ногу. Однако куда больше внимания привлекла его корзина: она была доверху наполнена самыми дешёвыми батонами и остатками колбасной продукции.
Внешний вид Алисы вызывает серьёзную обеспокоенность - девочка выглядит истощённой, и её состояние вряд ли можно объяснить лишь учебной нагрузкой. Скудный рацион, состоящий преимущественно из макарон и хлеба, в сочетании с непростыми семейными обстоятельствами (многодетность, перегруженная бытовыми обязанностями мать и отец, сосредоточенный на собственных экспериментах) создаёт тревожную картину.
В Сети всё чаще звучат предположения, что дети в этой семье воспринимаются как своего рода "инвестиционный проект", призванный принести известность и выгоду отцу. Однако подобная "инвестиция" выглядит крайне сомнительной: сложно представить востребованного специалиста в тринадцать лет, лишённого базовых социальных навыков и неспособного действовать без постоянной родительской опеки.
Евгений заявляет, что его дети ведут обычный для своего возраста образ жизни, включающий занятия в бассейне, кикбоксинг и акробатические упражнения. Однако подобная картина выглядит крайне сомнительной, если учитывать реальные условия их существования: интенсивная учебная нагрузка с трёхлетнего возраста, замкнутое пространство тесной квартиры и постоянный шум от многочисленной детской компании.
В таких обстоятельствах говорить о полноценной социализации не приходится - вместо естественного общения со сверстниками ребёнок погружён в непрерывный образовательный процесс.
Ситуация напоминает трагическую историю Ники Турбиной - вундеркинда, чьи поэтические способности в раннем возрасте обернулись жизненной катастрофой. Этот пример наглядно демонстрирует: детское развитие нельзя форсировать, "загружая" в психику программы, не соответствующие возрастным этапам. Ребёнку необходимы обычные детские переживания - игры, дружеские тайны, мелкие травмы и право на ошибки. В семье Тепляковых подобные базовые потребности игнорируются: дети вынуждены соответствовать завышенным ожиданиям отца, становясь главным контентом его блога.
При этом тревожные сигналы - измождённый вид детей, подавленное состояние матери, гипертрофированные амбиции отца - пока не становятся поводом для вмешательства органов опеки, хотя речь идёт не о формальных нарушениях, а о глубинном искажении самого понятия детства.
Похоже, методика Теплякова столкнулась с реальными ограничениями. В отличие от гуманитарного направления МГУ, технические дисциплины МАДИ — такие как сопромат и начертательная геометрия - невозможно освоить поверхностно, опираясь лишь на общее развитие. Тот факт, что Алиса так и не начала очное обучение, наводит на мысль: прежние схемы с "перезачётами" больше не срабатывают.
Система, построенная на форсировании академических достижений, достигла предела, где требуются подлинное понимание предмета и системная подготовка.
Ситуация вызывает глубокую тревогу: мы становимся свидетелями того, как детские судьбы приносятся в жертву амбициям взрослого человека. Что ждёт Алису после завершения учёбы в 14 лет?
Непредсказуемое трудоустройство или раннее материнство как продолжение "демографической программы" семьи? Печально, что общество зачастую воспринимает эту историю как развлекательное шоу, фокусируясь на эксцентричном внешнем виде отца и бытовых деталях, вместо того чтобы увидеть беду детей, лишённых нормального детства.
Когда проект "вундеркиндов" окончательно исчерпает себя, разбираться с последствиями придётся самим ребятам - в мире, к которому их никто не готовил по‑настоящему.
Друзья, что думаете на сей счёт?