Глава 27
Рассвет застал их у старой кочегарки на окраине Притаежного. Василий пришёл раньше, кутаясь в потрёпанную камуфляжную парку. Его рюкзак, увесистый и поскрипывающий, говорил о серьёзных намерениях. Увидев Анну, он лишь кивнул, без приветствий.
— Пошли. Знаю обходной путь. Подальше от их постов, — буркнул он и, не дожидаясь ответа, зашагал в сторону леса, не по тропе, а напрямик, через заросли молодого ельника.
Анна последовала за ним. Их союз висел на волоске. Она не доверяла ему, он — ей. Но их связывала общая цель, понимаемая каждым по-своему. Для неё — спасение. Для него — может быть, искупление или последняя попытка что-то доказать.
Василий действительно знал тайгу. Он вёл её нехожеными местами: по замёрзшему руслу ручья, где не оставалось следов, через густые завалы, где нужно было ползти под стволами упавших деревьев. Он двигался быстро, почти бесшумно, и Анна, несмотря на свою подготовку, с трудом поспевала. Лес встречал их настороженной тишиной.
Через два часа тяжёлого пути они вышли на гребень невысокой сопки. Василий прилёг за валежиной и жестом велел ей сделать то же самое. Внизу, в сотне метров, просматривалась та самая старая лесовозная дорога. И на ней, неподвижно, стояла знакомая зелёная «буханка». Рядом два человека курили.
— Их дозор, — прошептал Василий, и в его голосе прозвучало удовлетворение от того, что он их обошёл. — Основные силы, наверное, у самого склона Чёрных Камней копаются. Мы выше. Пойдём по гребню.
Дальнейший путь был испытанием на выносливость и доверие. Несколько раз они замирали, слыша вдалеке звук моторов или голоса. Василий всякий раз безошибочно выбирал направление для отхода. Постепенно Анна начала понимать его немой язык: поднятая рука — стой, движение ладонью вниз — ложись, резкий взгляд в определённую сторону — опасность оттуда. Это было не сотрудничество, а вынужденный симбиоз хищников в одной стае.
К полудню они достигли цели. Старая метеостанция предстала перед ними как призрак. Некогда белое одноэтажное здание почернело от времени и непогоды, стекла в окнах были выбиты, крыша просела. Но контур его, геометрический и чужеродный среди природного хаоса, всё ещё читался. Он стоял на небольшой поляне, окружённый со всех сторон молчаливым, угрюмым лесом. Рядом, на ржавых опорах, склонились остатки каких-то приборов.
— Отец говорил, тут до конца семидесятых ещё люди были, — хрипло проговорил Василий, впервые нарушая долгое молчание. — Потом забросили. И правильно. Не место тут для людей.
Они осторожно подошли к зданию. Дверь была массивной, обитой когда-то железом, теперь покрытой рыжими подтёками ржавчины. На ней висел такой же ржавый, но внушительный висячий замок. Анна вынула ключ-«уточку». Он вошёл в скважину туго, с сопротивлением. Она надавила, повернула. Раздался сухой, скрежещущий щелчок, который эхом отозвался в пустом здании. Замок отскочил.
Василий вперёд не рванулся. Он позволил Анне первой отворить скрипучую дверь и войти внутрь. Воздух в помещении был спёртым, холодным и пах пылью, плесенью и чем-то химическим — остатками реактивов. Лучи слабого зимнего солнца, пробиваясь через разбитые окна, выхватывали из мрака апокалиптические картины: опрокинутые столы, полки с покосившимися склянками, оборванные провода, свисающие с потолка. На стенах кое-где ещё висели пожелтевшие карты и графики.
— Сейф, — напомнила себе Анна, оглядываясь. Степан писал, что сейф в кабинете начальника станции.
Они нашли его, пробираясь через хлам. Небольшая комната с окном на север. И в углу — тот самый сейф, тяжёлый, зелёный, советский. Он тоже был заперт.
— Ключ есть? — спросил Василий, и в его голосе впервые прозвучало что-то, кроме злобы — нетерпение.
— Этот ключ не подойдёт, — сказала Анна, вспоминая записи. Она подошла к стене рядом с сейфом, где висела такая же пыльная карта района. Степан намекал: «Карта — вторая дверь». Она стала ощупывать рамку карты, нажимать на углы. Ничего. Потом её взгляд упал на тяжёлый латунный компас, висевший рядом на гвозде. Она сняла его. С обратной стороны была маленькая, почти незаметная выемка. Формы «уточки». Сердце её забилось. Она вставила туда ключ и провернула. Раздался тихий щелчок, и нижняя часть деревянной рамки карты отошла, обнажив неглубокую нишу. В ней лежал обычный ржавый гаечный ключ на пятнадцать.
— Находка для слесаря, — усмехнулся Василий.
Но Анна уже подошла к сейфу. Замок у него был не кодовый, а простой, под гаечный ключ. Тот самый, советский стандарт. Она вставила ключ, надавила изо всех сил. Механизм внутри скрипнул, но не поддался. Василий молча отстранил её, взял ключ, навалился всем весом. Раздался звук рвущегося металла, и массивная дверца сейфа отворилась.
Внутри не было денег или золотых самородков. Там лежали папки с отчётами, потрёпанные тетради, несколько катушек с плёнкой и, что самое важное, — плотный свёрток в промасленной ткани. Анна развернула его. Это была пачка документов с печатями шестидесятых годов: «Отчёт о геологическом обследовании района Чёрные Камни», а под ним — старая, потускневшая от времени топографическая карта с пометками. И на ней — чёткий, ясный контур пещеры с двумя входами. Один — через станцию, в полу кабинета, как и писал Степан. Второй — природный, «глаз», у подножия камня-медведя.
— Вот он, — прошептала Анна. — Доказательство. Здесь чёрным по белому: «Обнаружена уникальная карстовая полость с редкими минеральными образованиями (гагат). Рекомендуется присвоение статуса геологического памятника природы с полным запретом хозяйственной деятельности».
Василий молча смотрел на бумаги. Его руки дрожали.
— И что… и что это значит?
— Это значит, твой отец был прав. Он охранял не просто клочок земли. Он охранял редкость. Памятник. И его нельзя продать под базу. Его нельзя тронуть вообще.
Они нашли люк в полу почти сразу, отодвинув сгнивший линолеум. Квадратная металлическая дверца с рым-болтом. Василий, не говоря ни слова, вставил в болт лом из своего рюкзака и дёрнул. Люк со скрежетом поддался, открыв чёрную прорубь вниз и холодный, влажный поток воздуха, пахнущий камнем и вековой сыростью. Анна направила в него луч фонаря. Внизу, метрах в пяти, виднелся бетонный пол какого-то помещения и начало узкой, уходящей под наклоном расщелины.
— Вниз? — спросил Василий, и в его вопросе был уже не вызов, а готовность.
— Вниз, — подтвердила Анна, пряча бесценные документы в водонепроницаемый чехол у себя на груди. — Теперь нам нужно найти «глаз». Чтобы знать, как защитить это место со всех сторон.
Она первой начала спускаться по верёвке, закреплённой за прочную трубу. Холод, шедший снизу, обжигал лицо. Когда её ноги коснулись бетона, и она осветила фонарём стены, она замерла. Это был не просто подвал. Это был вход в другой мир. Узкий лаз, обрамлённый тёмными, почти чёрными, отполированными водой стенами, уходил вглубь горы. Здесь, в тишине, нарушаемой только каплями воды где-то вдалеке, время остановилось. И где-то там, в этой каменной утробе, хранилось то, ради чего боролся старый Степан. И теперь борьбу эту продолжали они — учёная дочь тайги и сломанный сын её хранителя. Их тропа без возврата только начиналась.
Глава 28
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал🫶