Удаленная консультация по НДС внезапно превращается в “объективную сторону” мошенничества, хотя само “преступление”, по версии следствия, закончилось за месяцы до разговора. На примере дела Ирины Калининой показываю, как уголовный процесс иногда подменяет причинно-следственную связь удобной легендой, и как эту легенду можно разобрать по винтикам.
* Названия компаний и часть деталей изменены.
В конце чек-лист "красных флажков" 🚩🚩🚩
Когда текст способен затмить реальность
В уголовных делах по “экономике” всегда есть момент, когда реальность отходит в сторону, а на сцену выходит текст. "Бумага все стерпит" будет повторять следователь на мои замечания об абсурдности фабулы. В деле Ирины Калининой этот момент выглядит почти бытовым: удаленная работа, первичка в облаке, обычный запрос клиента и обычный для бухгалтера вопрос про НДС. А дальше, как водится, “обычное” вдруг становится “объективной стороной” мошенничества.
В этой истории все начинается буднично. Летом 2023 года из ООО “Вектор” уходят платежи в адрес московской фирмы “СеверТорг” с назначением “за программное обеспечение”. Сумма около 13 млн. Осенью бухгалтер, Ирина Калинина, готовит отчетность и натыкается на первый профессиональный “звонок”: платеж есть, документов под него нет. Для бизнеса это неприятность. Для бухгалтера это риск на будущее.
Ирина просит первичку. Внятного объяснения нет, но через электронный документооборот внезапно подгружаются документы, подписанные со стороны заказчика. Отчетность “как-то” складывается, но к концу года “как-то” превращается в “никак”: налоговая отказывает в вычете НДС, операция начинает выглядеть токсичной.
И вот на этой точке появляется созвон. Его собирают как совещание по спасению: руководитель “Вектора”, Ирина и люди “сверху”, менеджеры проекта. Разговор быстро выходит из бухгалтерского жанра, потому что звучит фраза, после которой любой юрист перестает моргать: программного обеспечения не будет, деньги “ушли на другие нужды”.
Дальше вопрос задают Ирине, максимально прямолинейно: как взять НДС к вычету по сделке, если по сути она выглядит фиктивной?
Для налогового консультанта это ловушка. Скажешь “ничего нельзя” и бизнес получит доначисления, которые при кассовом разрыве могут добить компанию. Начнешь объяснять “как оформить” и однажды твой профессиональный ответ прочтут как умысел. НДС, кстати, действительно любит тишину.
Ирина отвечает как консультант: описывает теоретическую логику, при которой вычет возможен, если есть документальная и деловая конструкция, например этапность работ, промежуточный результат, приемка, объяснимый предмет. Созвон заканчивается обычным финалом таких разговоров: “соберем документы”, “попробуем”, “потом разберемся”.
На этом месте история могла остаться внутренней драмой бизнеса: плохая первичка, спорная сделка, конфликт с налоговой. Но в уголовном праве существует отдельный жанр - "уголовная экономика" в котором не существует таких гражданско-правовых отношений, который нельзя было бы рассмотреть через призму статьи 159.
Как “созвон про НДС” превращают в “объективную сторону” преступления
Позже следствие начинает трактовать январский разговор 2024 года как ключевое действие: “придала видимость законности”, “способствовала сокрытию следов”, “использовала профессиональные познания”. В совокупности с магическими формулами о "повышенной общественной опасности, связанной с хищением бюджетных средств" текст начинает создавать свою удручающую реальность. Так работает магия уголовного процесса.
А затем начинается часть, где бухгалтерская лексика заканчивается. В апреле 2024 г. возбуждают уголовное дело. А в сентябре Ирину задерживают и увозят за тысячу километров, в Забайкалье. Ингодинский районный суд Читы отправляет ее в СИЗО. Все знают, что СИЗО как фактор уголовного дела поворачивает ситуацию в русло необратимости - система не любит признавать такие ошибки. А еще в "экономических" делах СИЗО - самый надежный способ "раскрыть" любое самое запутанное хищение: они сами все расскажут, даже то, чего не было.
Борьба с обвинительными "заклинаниями"
С текстовой магией уголовного процесса, создающего альтернативную реальность, можно и нужно бороться. Для этого у адвоката есть специальные навыки.
Платежи и списание денег относятся к июлю-августу 2023 года. Созвон про НДС, на котором держится “роль” Ирины, происходит в январе 2024-го. Между ними не просто пауза. Между ними логическая пропасть: результат в прошлом, “ключевое действие” в будущем.
Для мошенничества с безналичными деньгами момент окончания давно описан в разъяснениях Верховного Суда: хищение считается оконченным в момент списания средств со счета, когда причинен ущерб. Это не философия и не “юридические тонкости”. Это граница причинности.
Если следствие говорит, что ущерб возник летом 2023 года (платежи ушли, деньги списаны), оно обязано показать, как действие конкретного человека привело к этому списанию. А если в качестве “ключевого действия” предлагают созвон спустя месяцы, то возникает вопрос, который нельзя заговорить красивыми словами: как разговор в январе мог причинить ущерб в июле?
Консультация по НДС по своей природе относится к учету, то есть к отражению операции. Чтобы превратить учет в соучастие в хищении, обвинение должно доказать две вещи: единый умысел на хищение и причинную связь с платежом.
Именно на этой точке у уголовной легенды начинает проседать фундамент. Не потому что “жалко бухгалтера”. А потому что состав преступления не любит путешествий во времени.
Когда фабула сыпется, появляется соблазн “пересобрать сюжет”
Дальше происходит то, что в практике встречается чаще, чем хотелось бы. Когда защита методично разрушает обвинения, у следствия появляется соблазн сменить рамку.
Начинается поиски иных составов преступления. Которые, как ту драную облезлую сову, пытаются натянуть на глобус имеющихся фактов.
Тщательнейшая проверка не обнаружила в действиях Ирины налоговых составов, потому что НДС был уплачен.
И тут возникает переквалификация на ст. 316 УК РФ (укрывательство). Логика на бумаге выглядит так: если раньше тот же разговор про НДС называли “приданием видимости законности”, то теперь его пытаются назвать “укрывательством преступления”.
Но дело в том, что уголовная ответственность наступает только за укрывательство особо тяжкого преступления или тяжкого преступления против несовершеннолетнего. Креативность следствия в таких историях может дойти до невыразимого абсурда. Оно решает найти в этой истории преступление против несовершеннолетних.
В дело ускоренно добавляют "экологическую" линию и здоровье несовершеннолетних. 13 млн. были освоены Вектором в рамках субсидии по программе "Чистый воздух". А программа сорвалась из-за многочисленных хищений. Значит бедным детям г. Читы приходится дышать грязным воздухом. Кто виноват? Ясное дело - бухгалтер!
Следствие на полном серьезе опрашивает врачей пульмонологов, воспитателей детских садов и перепредъявляет обвинение. При его прочтении кровь льется не только из глаз. Но, как вы уже знаете, "бумага все стерпит".
Противодействие магии уголовного процесса
Эффективная защита в таких историях выглядит скучно. Это не пламенные речи в суде, хотя такие тоже были. Это дисциплина последовательного обжалования.
Мы сделали ставку на надзор. Не на “одну жалобу на удачу”, а на последовательное давление документами, прохождение всех уровней от местного до федерального, пока у следствия не остается пространства для свободного сочинения.
Ключевой поворот этой истории связан с Генеральной прокуратурой. После приема на на Большой Дмитровке с федерального уровня 7 августа 2024 года поступил ответ: региональному прокурору даны указания принять меры. А уже 12 августа 2024 года уголовное преследование было прекращено. Не “как-нибудь”, а за отсутствием состава, с разъяснением права на реабилитацию. Затем последовали официальные извинения заместителя прокурора Забайкальского края.
Юридически правильный финал и его цена
Юридически это финал, который должен быть нормой: прекращение за отсутствием состава, право на реабилитацию, официальные извинения.
Но есть обратная сторона, о которой обычно стесняются говорить. Постановление не возвращает человеку месяцы жизни в режиме обвиняемого. Не стирает этапирование, СИЗО, крушение бизнеса и разлуку с семьей. Не возвращает здоровье. Реабилитация восстанавливает статус, но психологическую травму она не отменяет.
И последнее, практическое. Такие истории редко начинаются с “преступного плана”. Чаще они начинаются с вполне знакомых вещей: крупный платеж, слабая первичка, конец года, горящий НДС, созвон “на спасение”, фраза “как бы оформить”, желание “успеть”. Особенно это опасно, если где-то маячат «бюджетные деньги», даже если они прошли через несколько фирм и стали «коммерческими».
Консультируйтесь у адвоката заранее: +7 961 875 1000
Подписывайтесь на наш телеграмм, что бы знать, что делать, если за вами "придут")