Председатель президиума Совета по внешней и оборонной политике России (СВОП РФ) рассказал обозревателю ТАСС Андрею Шитову, почему все основные вызовы текущего года связаны с США
— Президент США Дональд Трамп рядится в тогу миротворца, но при этом идет на военные авантюры. Совершил налет на Каракас, теперь вот опять сгущаются тучи над Ираном, по которому в прошлом году уже били. Как вы думаете, насколько это опасно? И можем ли мы как-то помочь разрядить ситуацию?
— Здесь, мне кажется, есть существенная разница между Ираном и Венесуэлой. С точки зрения бесцеремонности и беззаконности действий США разницы нет, но, как бы мы ни симпатизировали властям Венесуэлы и Кубы, честно скажем: там мало возможности что-то сделать. Потому что, во-первых, очень далеко. А во-вторых, это действительно "задний двор" США, на котором у них возможностей несопоставимо больше, чем у кого бы то ни было.
В случае с Кубой, думаю, никто из вменяемых людей в администрации Трампа не хочет имитации "залива Кочинос" (высадка антиправительственных формирований на Кубе в апреле 1961 года, известная на Западе как операция в заливе Свиней — прим. ТАСС) или чего-то в этом роде. Тем более что это и не нужно. Экономическое удушение Кубы — вопрос принятия ряда решений. Например, надавить на Мексику, чтобы та прекратила продажу нефти. Это вполне в их силах, равно как и еще пара вещей. Ну а тогда уже перед кубинским правительством встанет очень тяжелый вопрос: как выживать.
Конечно, можно сказать, что они уже 70 лет почти в этой ситуации. Но все же они довольно далеки от своих друзей, а американцы теперь готовы действовать, вообще не оглядываясь ни на кого. Раньше такого все-таки не было. И как на это влиять, непонятно. Тем более что консолидированной позиции мирового сообщества мы не видим. Никто не хочет "нарываться"…
— Хорошо. А что дает Ирану членство в БРИКС? И в целом БРИКС — это "движение присоединения", как я в свое время стал его называть, — оправдывает ожидания?
— Это как раз продолжение: я начал с Венесуэлы и Кубы, а Иран — это другое дело. Иран — это близко [от нас]. События в Иране влияют на очень многие аспекты стабильности здесь: это и транспортные маршруты, и нефтяная ситуация, и региональная стабильность. Если представить себе хаос в Иране, то он, конечно, выплескивается во все стороны.
— Там Азербайджан…
— Ну да. И Армения, и прочее. И Центральная Азия как-то затрагивается…И в этом смысле просто развести руками и вздохнуть: "увы" — в данном случае сложно. И это сложно Китаю. А в других случаях они пытаются дистанцироваться: раз не можем повлиять, то не станем и пытаться.
Скорей можно говорить, что дает или не дает Ирану двустороннее взаимодействие с Россией, с Китаем, с Индией. Ну, мы видим, что российское руководство всеми силами пытается играть роль "деэскалатора". В большей степени закулисно и без особой помпы. Но, конечно, работа идет — и с американцами, и с израильтянами, и с иранцами… Хотя и без гарантий эффективности.
"Долг платежом красен"
— А что толку уговаривать тех, кто все и запустил? Спровоцировали протесты, обвинили власти в их подавлении и вот теперь грозят ударить наотмашь…
— Ну, если бы протесты удались, им было бы проще. Но властям удалось их купировать… И теперь каково основание для удара? Вот если бы тогда, в разгар протестов…
— Не к чему придраться?
— Нет, придраться можно хоть к столбу, как известно. Но смысл?
Ведь война прошлогодняя — хотя там все объявляли победу: и США, и Израиль, и Иран, естественно, — она далась нелегко. Прежде всего Израилю. Он впервые ощутил существенное сопротивление, которое, ну, нанесло урон. И мне кажется, что они, конечно, полностью привержены идее смены режима в Иране, но не хотят подставляться под очередные ракеты и прочее.
А насколько США хотят втягиваться? Да ни насколько! Не станут они втягиваться. В итоге все как бы на грани балансируют и пытаются взвесить риски.
Что касается нашей позиции, то помимо скрытой и открытой дипломатии, думаю, иранцы, конечно, ждут от нас и военной поддержки. Не в плане того, что Россия станет за Иран воевать, но у нас всегда было военно-техническое сотрудничество. Как мы помним, в нужный для нас момент Иран очень нам помог, в 2022 году. И в этом смысле долг платежом красен. Причем немедленным. Это, конечно, вызовет недовольство израильтян и американцев, но это жизнь...
Другое дело, что в Иране невероятно сложная внутриполитическая ситуация. А как показали примеры и Сирии, и Венесуэлы, устойчивость самой системы имеет определяющее значение…
Источник всех рисков
— Хотел спросить о ваших прогнозах на год в целом. Скажем, три главных риска и какой-нибудь лучик надежды…
— Риска для кого? Для мира или для нас?
— Как хотите.
— Думаю, все риски сейчас так или иначе связаны с действиями Соединенных Штатов. Будут ли они заинтересованы, готовы и способны в каких-то регионах по тем или иным причинам спровоцировать что-то такое, что может выплеснуться в большой конфликт.
Скажем, тот же самый Иран, на мой взгляд, наиболее вероятная точка. Просто потому, что раскачать [ситуацию] там не так сложно, а вот обратно взять под контроль — причем уже под любой — совсем другое дело.
Это 90-миллионная сложносоставная страна в ключевой части мира. А мы, к сожалению, видим, что вся деятельность США на Ближнем Востоке за последние 30 лет — это последовательное разрушение основ какой-либо стабильности. Начиная с Ирака, который в прежнем виде практически уничтожили, а это была опорная страна. Далее навязывание демократии, расшатавшее некоторые режимы, — слава богу хоть Египет устоял. Потом Ливия, Сирия, которых не стало, по сути дела, в прежнем виде.
И надо сказать, что Иран — это будет вишенка на торте. В том смысле, что от Ближнего Востока, каким мы его знали в ХХ веке, вообще ничего не останется…
— И ради чего все это? Нефть? И защита Израиля?
— Нет. С нефтью у них не получилось — пока, по крайней мере. С Ираком — они, что, добились, чего хотели? Нет. С Сирией — тоже вопрос большой, чего они в итоге добьются и кто там будет рулить.
Они хотят каждый раз чего-то конкретного, но если брать в целом, то получается просто какое-то бессмысленное разрушение. В каждом конкретном случае ставилась конкретная задача — иногда обоснованная, иногда нет, — которая не решалась…
— То есть они лезут по каким-то своим соображениям, но делают только хуже?
— Именно так. В том-то и дело! Мы склонны иногда слишком хорошо думать об американцах: помните, была концепция "управляемого хаоса", который они якобы специально насаждают…
Ничего они специально не насаждают! Каждый раз думают, что установят правильную систему. Кстати, лыко в ту же строку — пресловутые "демократические выборы" в Палестине. Ровно 20 лет назад, в 2006 году. Которые, собственно, и породили все то, что потом аукалось. И ХАМАС они таким образом мощно укрепили, и так далее… И это было исключительно из-за идиотизма. Кондолиза Райс верила, видите ли, в transformative democracy (преобразующую силу демократии — прим. ТАСС). Ей израильтяне говорили: не надо этого делать! Она отвечала: нет, нет, вы не понимаете! Ну, вот и получили…
Так что, возвращаясь к рискам, я думаю, что вот это желание Соединенных Штатов решить какие-то свои насущные задачи, абсолютно не учитывая контекст и возможные последствия, теперь уже применительно к Ирану, — это может быть очень серьезным источником проблем в 2026 году.
Правда, тут надо сделать одну поправку. Как ни странно, Трамп со своим абсолютно безалаберным подходом — он в некотором смысле менее опасен. Он же как действует?Особенно с Йеменом это было видно. Раздухарился: сейчас мы им покажем! Не вышло — и сразу [на попятную]: ну, ладно. Или по Нигерии: сейчас всех разбомбим! Но не разбомбил: ушел, забыли.
То есть вопрос не решил, но хотя бы не стал усугублять… И вот на эту его… безалаберность, отсутствие упертости есть некоторая надежда…
— Так он, наверное, и от других того же ждет в сложных ситуациях, включая нас…
— Может быть. Логично.
Китайская стратегия
— О роли Китая нельзя не спросить — ведущая держава как-никак. Какой вам видится в нынешнем году эта роль: большей или меньшей, чем раньше?
— Вообще-то на данный момент ощущение такое, что Китай несколько ушел в тень. В 2025 году между ним и американцами произошла проба сил: Трамп пригрозил, ему ответили, он сдал назад. С пошлинами и запретом на экспорт редкоземельных металлов.
И это как-то так сильно охладило страсти. В принятых теперь [в США] документах — и стратегии национальной безопасности, и оборонной стратегии — не видно того, что было прежде, в том числе и при Трампе. Что Китай — главный стратегический конкурент, с ним надо бороться. Это как-то сейчас отошло на второй план. Видимо, можно понимать это как осознание реальности. Что они упустили момент, когда Китай можно было продавить. И это, наверное, довольно существенное изменение. То есть понимание, что с Китаем придется долго, сложно, но в общем конструктивно сосуществовать, — оно, видимо, приходит.
Вторая сторона — это, собственно, китайское поведение. Думаю, они очень довольны результатом. Когда оказалось, что американцам щелкнули по носу, и те просто отошли. Но они очень не хотят обострять. Похоже, для них очень важно, чтобы этот год был успешным для двусторонних отношений. Трампа ожидают с визитом в Китае, Си поедет на "двадцатку" в Майами. И для обеих сторон важно, а для Китая особенно, — показать, что проблемы успешно преодолены, отношения развиваются. И что, несмотря на любые препятствия, всегда есть возможность найти выход.
При этом китайцы, конечно же, всё видят, как и все. Сознают, что администрация Трампа, не нападая на Китай напрямую, предпринимает шаги, которые опосредованно должны Китай ослаблять. И Венесуэла — явно из этой серии. Потому что мы там, конечно, присутствовали, но Китай присутствовал и присутствует гораздо больше. И нефть венесуэльская для них гораздо важнее.
То же и с Ираном. Он тоже важный для них источник и партнер. Захват танкеров — вообще просто рупор, очень громкий сигнал: вот оно как бывает! Для китайцев это крайне чувствительно; они торговая нация глобальная, зависят и от экспортных путей, и от импортных.
И вот дальше вопрос: что они не хотят излишне осложнять отношения с американцами, это, на мой взгляд, очевидно. Понятно также, что они не верят в то, что американцы оставят все свои прежние оценки Китая и будут готовы честно с ним взаимодействовать...
"Момент истины"
— И какой из всего этого следует вывод?
— Если вернуться к теме БРИКС, то перед БРИКС встает, как мне кажется, такой вполне себе исторический вызов. Трамп терпеть не может никакие объединения. В принципе их не переваривает, по совершенно рациональным и логичным причинам. Америке проще и удобнее иметь дело с другими странами один на один. Практически со всеми. Есть страны, способные ответить в разных сферах: Китай — в торговой, Россия — в военной. Ну, Индия [важна] просто в силу масштабов. Да и то все же американцы обладают очень большой накопленной силой. Любая другая страна вообще заведомо проигрывает, если один на один.
Поэтому его первая реакция на любые объединения — развалить, отменить, упразднить. Таково отношение к ЕС, который ему просто ненавистен. Таково, как ни странно, в общем отношение к НАТО: типа та должна измениться так, чтобы просто оказывать финансово-логистические услуги Соединенным Штатам, и на этом все.
И это же отношение — к БРИКС, которых он люто ненавидит. И постоянно об этом говорит. Причем правильно делает, потому что видит прототип объединения — пока только прототип, реально его нету, — где теоретически может быть создана альтернатива американской финансовой гегемонии. А это опора американской власти в мире, что Трамп прекрасно понимает. И те, кто об этом даже заикаются, — их надо [выжигать] каленым железом!
Вопрос к БРИКС, соответственно, — готовы ли мы с этим смириться. Ведь конфигурация БРИКС как раз для того и создавалась, чтобы вот на такой случай иметь возможность объединить усилия и укрепить себя. Ну, вот этот экзистенциальный вопрос, как мне кажется, в 2026 году будет вставать все острее.
Кстати, еще и потому, что в одной из стран — основательниц БРИКС, в Бразилии, предстоят очень важные президентские выборы. А Трамп претендует на полный контроль над Западным полушарием. И Бразилия, самая большая и потенциально мощная страна, — главный объект [его притязаний]. Думаю, там много чего будет делаться, чтобы сместить Лулу и помочь единомышленникам Болсонару (Луис Инасиу Лула да Силва — действующий, а Жаир Болсонару — бывший президент Бразилии; сын последнего Флавиу Болсонару — потенциальный кандидат на октябрьских выборах — прим. ТАСС).
А ЮАР Трамп вообще просто выкинул, исключил из "двадцатки". Так что сейчас приближается, на мой взгляд, такой "момент истины" для БРИКС. Чтобы прояснить, что мы на самом деле собой представляем...