Имя Владимира Высоцкого сегодня неразрывно упоминается с именем Марины Влади. Именно она была музой, женой и любовью всей его жизни. В 1956 году на экраны выходит французский фильм «Колдунья», в котором Марина Влади, актриса русского происхождения, влюбила в себя весь Советский Союз и даже самого Высоцкого, как позже он ей признался.
В 1967-м Влади приехала в Москву на фестиваль, ее повели в Театр на Таганке, и там она увидела Владимира. Это была репетиция спектакля «Пугачев». Влади была «потрясена силой, отчаянием, необыкновенным голосом актера». Хотела с ним познакомиться. И потом не узнала его, когда он подошел к ней в ресторане, где Марина ужинала с актерами, игравшими в спектакле. Просто некрасивый, «невысокий, плохо одетый молодой человек», в котором привлечь внимание могли разве что светло-серые глаза. Но потом она осознала, что это и есть тот самый Высоцкий, на которого ее специально водили в театр.
Он сказал: «Наконец-то я встретил вас», взял ее руку, поцеловал. Она сказала:
Ты совершенно не похож на ревущего великана из спектакля, но в твоем взгляде чувствуется столько силы, что я заново переживаю все то, что испытала в театре.
А потом Высоцкий сказал, что давно любит ее. И сообщил, что она будет его женой. Вскоре она поняла, что так тому и быть. Кстати, хорошо говорить по-русски она начала именно после знакомства с будущим супругом: до того она последний раз говорила по-русски шестилетней девочкой.
Книга Марины Влади «Владимир, или Прерванный полет», произведшая фурор в конце 80-х, сейчас несколько забыта, а жаль: она читается лучше любого романа. Она предельно откровенна: Влади рассказывает о своем покойном муже все. Пишет, например, о том, как Высоцкий едва не умер, когда у него пошла горлом кровь - ей пришлось орать, устраивать скандал, чтобы его забрали по «Скорой» (а не хотели, потому что пациент мог умереть по дороге, а кому нужен покойник в машине?). Пишет о зависимостях, к которым Высоцкий был очень склонен: о пьянстве, которое, словно пламя, то затухало, то разгоралось, об идиоте-друге, который предложил ему лечить алкоголизм нар*котиками (то есть тушить пожар бензином). Об игровой зависимости, которая толком не развилась лишь потому, что в СССР не было казино...
В ее книге гораздо больше любви и восхищения мужем, а еще - печали.
За три месяца до смерти Высоцкий был с женой в Венеции, там признался ей, что стал морфинистом (раньше она этого не замечала), - и, несмотря на это, они наслаждались городом, его каналами и ветром, «как мог бы наслаждаться последними минутами жизни смертельно раненый человек». Замужем за Высоцким она была десять лет. Его смерть стала для нее катастрофой.
Дочь ближайшего друга Высоцкого, актера Всеволода Абдулова, вспоминала:
Когда я пришла к ним домой на Малую Грузинскую, просто не узнала Марину. Вместо лица был плохо пропечённый блин. ...Марина просто умерла вместе с ним. Были все основания опасаться, что она не выйдет из этого штопора. Марина лежала в нетопленом доме, не зажигая света, ничего не ела… К ней приходили друзья, уговаривали поехать с ними. В них летели тапочки, настольные лампы и вообще все, что попадалось под руку. Она не играла, не кокетничала. Ей было тяжело.
В одном из недавних интервью в ответ на вопрос, что она вспоминает в первую очередь из своей жизни с Высоцким, Марина Влади сказала:
Обычно вспоминаю без всякого повода и не только вспоминаю. Володя мне по-прежнему часто снится. Думаю о нем, смотрю его фильмы, фотографии, которые мне присылают. Плохо сплю и по ночам слушаю радио, по которому порой звучит голос Володи. Это меня всегда будоражит и волнует. Помню не отдельные кадры, как в кино, а все 12 лет совместной жизни — его гениальность, нашу встречу и главное — нашу любовь.