Июнь 1989 года, Магнитогорск. В голубятне нашли задушенную студентку. Через месяц - новая жертва в лифте дома №143 по проспекту Карла Маркса. Город понял: это серия. Так началась охота на Дмитрия Гридина - последнего маньяка СССР.
Оказалось, что за преступлениями стоит не злодей с подворотни, а «правильный» парень из приличной семьи. Дмитрий Гридин родился в 1968 году; отец - начальник цеха на Магнитогорском металлургическом комбинате, уважаемый человек. Сам Дмитрий поступил в горно-металлургический институт, рано женился, к двадцати годам нянчил дочку и ночами работал сторожем в детском саду. Снаружи - аккуратность, внутри - пустота, которую он стремился заполнить самым грязным способом. Сначала приближался к девушкам во дворах с обниманиями, его встречали отказом, а затем он перешёл к силе. И в какой‑то момент понял: его возбуждает не близость, а чужой страх.
Первая жертва, студентка пединститута Танзиля Усманова, погибла в июне 1989 года. Нападение произошло у дома, свидетелей и следов не зафиксировано. Город затих, но ненадолго. В конце июля, 31‑го числа, в доме №143 на проспекте Карла Маркса шестнадцатилетнюю Жанну Теренчук подкараулили у лифта. Он вошёл вместе с ней, сжал горло, перенёс тело на технический этаж и скрылся. После второго убийства стало очевидно: действовал один и тот же человек.
Через несколько дней он напал на тринадцатилетнюю Ирину Сорокину в лифте. Девочка закричала, попыталась сопротивляться, он задушил её, вывез на крышу, совершил насилие над телом, ударил ножом и исчез. Ирина чудом выжила и вернулась домой самостоятельно, без посторонней помощи. Её не удалось точно описать лицо нападавшего, что усиливало страх горожан: стало ясно, что преступник действует где‑то на лестницах, но его внешний облик неизвестен. Горожане стали внимательнее к детям: женщины стали выходить на прогулки с ними, мужчины после смены патрулировали дворы, создавались совместные обходы районов. Уличная преступность на время снизилась - люди смотрели по сторонам.
Следователи проверили около полторы тысячи схожих дел - тех, кто ранее совершал домогательства и насилие. Был найден и некий «самопризнанный» - Топчеев заявил, что именно он и есть Лифтёр. Допросы показали, что он путал детали, рассказывал чужими словами и, похоже, просто примерял чужую роль. Реальный преступник на этот момент продолжал оставаться на свободе.
Неудача произошла во времена нападения на Елену Некрасову, восемнадцатилетнюю студентку. Он вошёл с ней в кабину, попытался ухватиться за её шею, но она сорвала захват сумкой, что заставило его испугаться. Дверь распахнулась, Елена выбежала на лестничную клетку и стучала в квартиры; одна из дверей, к счастью, открылась. Именно это помогло составить фоторобот: худой мужчина с тёмными волосами, около 180 см роста, густыми бровями и прямым носом. По городу начали разыскивать похожих; одного задерживали неоднократно, но в итоге подтверждалось, что это не он. Реального злоумышленника спасала мелочь - он часто носил очки и казался обычным прохожим.
Осенью 1989 года исчезла школьница Людмила Позднякова. Сценарий повторялся: лифт, удушение, тело наверху, раздетое. На месте остались идеальные отпечатки, однако в базах данных он не фигурировал - ранее не попадал в поле зрения следственных органов. Город холодал, и вместе с ним возрастала нетерпеливая злость. Все ожидали завершения серии - единственный вопрос был, чем она закончится.
Ответ пришел 25 ноября. Любовь Зыкина возвращалась вечером к дому №190 на проспекте Карла Маркса. О Лифтёре знала; она зашла в подъезд настороженно, но в глубине холла дежурили дружинники - стало спокойнее. В кабину заскочил нападавший. Любовь не растерялась: детский спорт дал о себе знать, тело помнило... Он не ожидал сопротивления, рванул прочь, едва открылись двери, и сделал вещи, о которых потом пожалел: выронил шапку и очки. Мороз стоял двадцатиградусный, все в головных уборах. Новость, что «ищем мужчину без шапки», улетела по району быстрее телефонных звонков. В трамвае человек без шапки стал заметнее любого фоторобота. Его сняли на ближайшей остановке.
При досмотре у него нашли нож и пневматический пистолет. Сомнения конечно поначалу были: не тот ли это убийца. Однако улики складывались в цельный рисунок. В детсаду, где он сторожил ночами, найдены санки с остатками верёвки - теми же орудиями, которыми расправлялись над потерпевшими. В ходе следственных экспериментов он называл детали, которые невозможно придумать: в одном подъезде не успел раздеть убитую, поскольку его спугнула рыжая кошка, живущая у соседей и частенько появляющаяся на карнизе. Судмедэксперты признали его вменяемым. И город поймал своего призрака.
Суд
1990 год. Суд. Озверевшая толпа требовала высшей меры и, желательно, прямо на площади. Мать одной из погибших в коридоре кинулась на жену обвиняемого и пыталась задушить её собственными волосами. Петиции писали со словами, которые трудно забыть: «бес, рождённый из чрева человеческого». Зал заседаний не вмещал всех желающих, приговор оглашали через репродуктор. Вердикт - расстрел. Аплодисменты, и ощущение, что справедливость всё-таки умеет быть громкой. Но в этой истории громкое быстро сменилось серым. Осуждённый начал заваливать инстанции жалобами: писал о пытках, о сломанном следствии. В 1993-м, на фоне перемен и хлопот влиятельного отца, «вышку» заменили на пожизненный срок.
Дальше - больше. Он писал в Комитет по правам человека при ООН - там нашли нарушения процедуры, но приговор двигаться не стал. В 2014-м Гридин пытался оспорить отказ в помиловании и подал первое прошение об условно-досрочном. Не вышло. В 2017-м - апелляция в Вологодский областной суд. Отклонено. В 2020-м - новое прошение, на тот момент за плечами был 31 год за решёткой. Он даже отмечал, что нарушений у него нет. Проверка показала обратное: два с лишним десятка взысканий, половина - ещё в СИЗО. В суде отказали снова.
На ткущий момент Дмитрий Гридин сидит в ИК‑5 особого режима на острове Огненный: тот самый «Вологодский пятак». По бумагам - пожизненно. Периодически просится на свободу, говорит о том, что родители с радостью его примут.