Имя Моцарт – синоним слова «гений», как и Пушкин, которого иные исследователи называют самым точным биографом Моцарта. Ибо он интуитивно воспринял, почувствовал и рассказал о нем лучше всех. С точностью Пушкинских слов из маленькой трагедии «Моцарт и Сальери» о последних днях его может соперничать только Чайковский, назвавший его «Христом музыкальным» на страницах дневника 1886–87 гг.:
«…Моцарта я люблю как Христа музыкального. Кстати, ведь он жил почти столько-же сколько и Христос. Я думаю, что нет ничего святотатственного — в этом уподоблении. Моцарт был существо столь ангельски, детски-чистое; музыка его так полна недоступно-божественной красоты, — что если кого можно назвать рядом с Христом, то это его».
Семьдесят два тома полного собрания сочинений, изданного в Лейпциге у Брейкопфа и Гертеля, сохранились в гостиной дома Чайковского. Этот подарок сделал его друг и нотоиздатель П. И. Юргенсон в Рождество Христово 1889 года. В музыкальном наследии Моцарта более двадцати опер, более сорока симфоний, концерты, камерные, вокальные, духовные сочинения. И всё это за тридцать пять лет жизни.
Вот этапы этого стремительного творческого пути.
Вольфганг Амадей родился в семье профессионального музыканта и педагога. Родители заметили проявление гениальности с ранних младенческих лет. Отец плакал, разобрав кляксы на нотной бумаге, оказавшиеся настоящей музыкой. Вольфганг стремился освоить разнообразные учебные дисциплины с 4 лет. Особую любовь проявлял к математике: решая арифметические задачи, он исписывал пол и мебель в квартире мелом. Совместно с отцом и сестрой Наннерль часто музицировал, что быстро переросло в концерты для публики, в том числе для королевских особ, с которыми пятилетний ребенок общался с детской непосредственностью и достойной смелостью. Рукоплескали ему в королевских дворцах половины Европы.
В четырнадцать лет он получил звание члена Болонской музыкальной академии и орден Золотой Шпоры. И одновременно с фантастической для ребенка концертной жизнью из-под его пера выходил всё возрастающий поток музыки, в котором среди сочинений инструментальных жанров, одна за другой появлялись оперы. Моцарт обладал уникальным в своем гармоничном совершенстве музыкальным языком, классичность которого коренилась в воспроизведении только совершенных стройных звуков — иных он не переносил. Вспомним детский обморок Моцарта от резкого звучания трубы!
Музыка была его образом жизни. Вольфганг Амадей Моцарт получил безупречное воспитание отца Леопольда Моцарта. Как он сам говорил: «Если бы не воспитание, то я мог бы стать злодеем». Так сильно восприимчив он был к чему угодно. Но внутренняя установка:
«Для меня прежде всего Бог, а потом сразу папа!» — была спасением.
Да и школярские хулиганства прошли, как только миновал переходный возраст. Какой контраст по сравнению с сонным бюргерством прославленного своим несметным богатством Зальцбурга с его уникальными соляными месторождениями и маркграфами с архиепископами!
В роскошной поющей и танцующей Вене он тоже недолго был счастлив. Память об этом времени — дом, где писалась опера «Свадьба Фигаро» и где Моцарт познал горькое счастье семейной жизни с Констанцией Вебер. Из шести родившихся у них детей выжило двое. Мать Вольфганга умерла на гастролях в Париже. Затем ушел отец. Только музыка помогала ему переживать невосполнимые потери.
Душу гения отогрели в Праге, городе, где жили лучшие в Европе музыканты-исполнители. Не зря её называли консерваторией Европы. На пражской сцене, под руководством автора была поставлена опера «Свадьба Фигаро», доставившая много радости музыкантам. Дирекция заказала Моцарту оперу для своей сцены — так появился непререкаемый шедевр, лучшая в мире опера «Дон Жуан». На столетие её премьеры, век спустя, приехал в Прагу П. И. Чайковский.
Вскоре Моцарт положил начало и австрийской национальной опере — им оказался зингшпиль «Волшебная флейта» на немецком языке. До этого оперы писались обязательно на итальянском. Его блистательная музыка завоевывала сердца.
Ранняя смерть застала его во время сочинения анонимно заказанного «Реквиема». Подземная кувуклия венского собора Святого Стефана, из которого выносили бездыханное тело Моцарта после отпевания, хранит память о нем в виде мемориальной доски.
Но ярче всего память о Моцарте живет в пустой овальной комнате, в доме на Гетрайде Гассе в Зальцбурге, где родился маленький Моцарт, где сохранился локон его детских золотистых волос и парик с расчесанными буклями, скрывавшими изощренной формы уши обладателя уникального слуха. А также, дорожная шкатулка Леопольда и скрипочка-пошетта (карманная). А в доме, где Моцарт жил уже после смерти матери Марии Анны, находится тот самый клавесин, изображенный на семейном портрете в натуральную величину, где Вольфганг с сестрой и отцом сидят за этим самым клавесином, под портретом матери на стене.
И всё это в «Соленом городе» — Зальцбурге, расположенном так высоко в горах, что облака там оказываются под ногами… Небесный житель в нем однажды родился!
Г. Сизко, научный сотрудник Музея-заповедника П. И. Чайковского