****Дьявол****
Сажусь в поезд на станции Тамань. Хорошее, одностороннее CV.
В купе чьи-то вещи на моем месте, попутчика нет.
Через пятнадцать минут в купе заходит девушка-дамочка в смешном сарафанчике на тонких бретельках, хорошо, хоть до колен. Волосы замотаны в полотенце на голове, с полотенцем на плече, зубной щеткой, шампунем и еще чем-то.
— Ой! Добрый вечер, — замирает у двери. — А вы мой попутчик?
— Билет показать? — я намеренно груб, чтобы отрубить любые попытки к разговорам и общению.
— Нет, что вы. Я знаю, что заняла чужое место. Я сейчас все уберу.
Я молча отодвигаюсь, чтобы не мешать ей.
Она осматривается, видимо, решая, куда ей переехать. Кресло напротив тоже раскладывается в спальное место, но оно неудобное, да и стол мешает. Начинает складывать вещи в сумку, а полотенце и постельное закидывать на вторую полку надо мной.
— Что интересно? — нервно и резко реагирую на то, как она, не стесняясь, разглядывает мое лицо, пока занимается переездом.
— Профессиональный перфекционизм просит подправить. — Спокойно улыбается и пожимает одним плечом. — Но мне почему-то кажется, что вас и так все устраивает.
Она не реагирует на мою резкость, невозмутимо перекладывая свои вещи наверх.
— Почему у тебя билет в купе с мужчиной?
— Это у вас билет в купе с женщиной.
Не обижается на мое «ты» и не поправляет.
— А ты, дамочка, ничего не боишься? Ни уродливого мужика, ни остаться с ним в купе на ночь один на один?
— Я еще барышня, если что, — со смешком.
— А может, мне без разницы... кого... кхх...
— А хамство у вас — это последствия от... — кивает на мое лицо, — травмы или вы такой по жизни?
— Смесь того и другого.
— Грустно.
— Почему же?
— Потому что хамство уродует человека. Не лицо.
— Откуда ты такая въедучая взялась?
— Из Крыма. Домой еду. Хотите дыни?
Смотрю на нее, а в голове мысли ну совсем не моих вариаций. Что она сама как спелая дынька в своем ярко-желтом платьишке. А титюльки нахально выглядывающие из выреза — просто бомба!
И мне вдруг чудится, что мой «обрубок» шевелится в штанах.
Да, нет! Там давно уже ничего не шевелится. Все отмерло — остался только функционал мочевыделительной системы.
В это время барышня наклоняется в сумку на полу за дыней, пытаясь удержать полотенце на голове, а я вижу почти все, что у нее под платьем: из нижнего белья на ней только беленькие трусики. Золотая цепочка с медальоном, свесившись с шеи, дразнит, раскачиваясь на уровне внушительных округлостей грудей.
Кранты!
Зажмуриваюсь, встряхивая головой.
— Давай я, — отодвигаю ее руки и сам достаю дыню.
— Нужно сходить помыть в туалет.
Я вздыхаю. Она улыбается.
— Пойдемте вместе, я все сделаю.
Пока идем, слышу, как в одном купе с открытыми дверями парни дембеля шепчутся вслед моей спутнице, что аппетитная девчонка, а не повезло, что с таким, как я.
Вернувшись, наблюдаю как она виртуозно обращается с ножом. Нарезает, чистит от шкурки, шинкует кубиками — все очень быстро и аккуратно.
— Ты не поваром случайно работаешь?
Звонко смеется.
— Нет!
Красивая барышня. Светлые волосы, еще влажные. Удивительные, прозрачные глаза с темно-синим, тонким ободком. Умные и проникновенные. Тонкие черты лица, пухленький ротик. Будто модель с обложки зашла на минутку в купе поесть со мной дыни.
— Меня Эля зовут, а вас как?
— Димитрий.
— Вам идет. И фамилия, наверное, какая-нибудь... звучащая, — смотрит на меня вопросительно.
— Эля не Варвара, откуда столько любопытства?
— Я просто спросила. Когда мне что-то интересно, я безудержная, — смеется. — Так что не обижайтесь. Сейчас мне ужасно любопытно.
Бросает на меня вопросительный взгляд, будто спрашивая разрешения.
Но нет! Я не люблю, когда во мне копаются. Я сам-то в себе не люблю копаться, а посторонним вообще не стоит ко мне приближаться.
— Лучше приберегите свои порывы для чего-нибудь стоящего.
— Да, броня у вас мощная. Не тяжело таскать на себе столько?
— Психолог? — дергаю бровью.
— Только для себя, — вздыхает. Но я слышу надрыв в этом.
И меня почему-то это задевает.
Нет, не буду обижать ее. Потерплю все ее несносное любопытство.
Потому что, да... хорошая... нежная... трогательная...
---
Просыпаюсь от непонятного ощущения, будто кто-то шарит по мне. Подрываюсь в сидячее положение, вскользь вижу висячую ногу, нащупывающую опору на моем месте, и вторую, тянущуюся за ней. Но от толчка поезда они срываются, я на автомате дергаюсь и ловлю летящую со второй полки попутчицу. Мгновение — и я оказываюсь на ногах, а барышня сидит на мне верхом, обхватив руками и ногами.
— Ой! Вот это у вас реакция! — восхищенно выдает мне она, любопытно глянув вниз.
И я тоже охреневаю. Потому что реакция есть! У меня стоит на всю! Вернее, то, что осталось.
О*уеть!
И что это за неожиданная и несвоевременная ерунда?
А Дынька смотрит на меня невинно, хлопая глазами, и тихо шепчет:
— Извините, что разбудила. И напугала. Меня просто укачало наверху и я... мне нужно...
А я туплю. Туплю по-страшному. Таращась на нее, будто впервые вижу женщину. Она даже и пахнет как дыня — нежно, сладко, со свежестью мандарина и легкостью чего-то цветочного. И меня накрывает, как цунами, смесью адреналина, тестостерона и еще чего-то горячего.
А она замирает на полуслове, и мы вдруг оба тяжело дышим, напряженно глядя друг другу в глаза.
Я тону... тону в этих ощущениях... я уже забыл как это... чувствовать женщину... телом...
А эта... голубые прозрачные глаза, до краев заполненные черной радужкой с туманной поволокой...
Кранты!
Я впиваюсь в ее губы. Неожиданно мягкие... вкусные... податливые... и такие же жадные и удивленные...
Меня кружит... разгоняя скорость... Остро ощущаю, как ее упругие груди трутся затвердевшими сосками о мой голый торс. Чувствительно даже через ее футболку. Прижимаю сильнее и целую глубже. Уже не ласково... возбуждение нарастает, гася рассудок.
Мы уже на моем спальном месте. Задыхаемся от ощущений...
— Дм-и-трий...
— Ммм... — не хочу отрываться от этой Дыньки. Так вкусно... сочно...
В коридоре — шаги и шорохи, голос проводницы: «Ростов. Стоянка двадцать минут». Поезд со скрипом тормозит, и в окно бьет яркий луч восходящего солнца.
— Мне бы... в туалет... Я быстренько... — шепчет Эля.
Что?
Открываю глаза и встречаюсь с ее. И меня вдруг выдергивает из этого сладкого сна горькая реальность — моя внешность и мужская несостоятельность.
Поэтому я с женщинами и не дохожу даже до стадии флирта, чтобы потом не оказаться вот в таком положении, когда все можно, но нет возможности. Хотя за три года и не помню ни разу, чтобы мне и хотелось чего-нибудь с кем-нибудь... даже пофлиртовать. Да и желающих было немного, лицо-то у меня тоже прилично изрисовано шрамами.
Отпускаю девочку. А когда она уходит, быстро собираю свои вещи и ухожу по вагону в другом направлении.
Вот оно — фиаско! Хочу, стоит, но не могу.
Ущербность... бля*ский род!
************************************************
Роман находится в работе.
Оставляйте комментарии, если вам понравились герои. Это может повлиять на их историю.
Другие произведения автора можно читать здесь: