Юбилеи часто звучат как календарная отметка, но с Михаилом Роммом так не получается. Стоит вспомнить его дебют — и сразу всплывает главное: это был режиссер, который умел работать в условиях, где другие ломались. Его фильмография — не просто список, а хроника времени, где искусство постоянно спорило с идеологией, а талант проверяли сроками и страхом.
Ромм родился в Иркутске в семье врачей. Родителей, евреев по национальности, занесло в Сибирь не по желанию: отца, Илью Монесовича, бактериолога, сослали из-за революционной деятельности. Мать, Трайна Айзиковна, была стоматологом. При всей занятости она успевала быть тем самым человеком в семье, который «поднимает глаза» — водит детей в театр, приучает слышать музыку речи, замечать красоту. В окружении семьи мелькают детали, как из старого романа: в Вильно у дедушки была собственная типография, а это означало — книги, бумага, культура слова.
Его биография даже начинается с загадки: долгие годы называли одну дату рождения, но позднее архивы уточнили — 21 февраля 1901 года. Детство прошло в переездах: Бурятия, Литва, Москва. Был старший брат Александр и младшая сестра Ида. Сам Ромм детские годы вспоминал скупо. А когда речь заходила о 1918-м и участии в продовольственном отряде, становился совсем закрытым. Он не любил героизировать ни себя, ни эпоху.
Зато он любил ремесло. В юности учился в гимназии, затем в училище живописи, ваяния и зодчества — и это ощущается в его кино: кадр у него часто «построен» как рисунок, как композиция. Позже были учеба в мастерской ВГИКа и занятия во ВХУТЕМАСе.
До режиссуры он успел пожить литературной жизнью: работал в редакции газеты, писал сценарии, переводил зарубежных авторов, пробовал собственную прозу. То есть на площадку он пришел не романтиком, а подготовленным человеком, умеющим думать текстом и образом.
Дебют состоялся с «Пышкой» — немой экранизацией Мопассана. Фильм стал стартом для молодых тогда Фаины Раневской и Татьяны Окуневской, а для самого Ромма — проверкой на выносливость. Сроки звучат почти неправдоподобно: две недели, минимум декораций, небольшой состав. Но он сумел сделать картину цельной — с тонким вкусом и точной атмосферой. Раневская потом вспоминала не бытовые сложности, а именно художественную притягательность режиссера: все, что он делал, казалось талантливым и заразительным.
Дальше Ромм развивал скорость как профессиональное качество. «Тринадцать», затем «Ленин в октябре», созданный в спешке, чтобы опередить конкурентов. Картину одобрили на самом верху — сам Сталин дал «добро». Продолжение ленинской истории планировали показывать в Каннах, но началась война. В воспоминаниях учеников Ромм выглядит человеком осторожным, но смелым: он умел находить в разрешенных темах такие акценты, которые звучали почти дерзко. Григорий Чухрай писал, что Ромм решился противопоставить Сталину Ленина — не исторического, а «народного», живущего в массовом сознании. В те годы подобные игры могли стоить жизни.
После войны появились антифашистские работы, затем дилогия об адмирале Ушакове. А подлинные вершины для многих — фильмы 1960-х: «Девять дней одного года» с мощной актерской командой и «Обыкновенный фашизм», где режиссер превращает хронику в предупреждение. Там важен не только материал, но и монтажная логика, музыка, публицистическая интонация — все работает как единый механизм.
Последний замысел — «Мир сегодня» — остался незавершенным. Ученики и коллеги продолжили работу и выпустили картину под названием «И все-таки я верю…». Это, пожалуй, самый точный итог: Ромм не просто снимал кино, он передавал профессию дальше.
Он много преподавал. Его слушали будущие классики — Шукшин, Тарковский, Михалков, Митта, Соловьев. И в этом есть символ: человек, который долго учился и искал форму, стал тем, кто помогает искать другим.
Личная жизнь режиссера была крепко связана с актрисой Еленой Кузьминой. Их роман начинался непросто: она была женой Бориса Барнета, и ревность могла все испортить.
Но Ромм оказался человеком редкой тактичности; вскоре Кузьмина ответила взаимностью, и в 1936 году они поженились. Почти 35 лет прожили вместе — без общих детей, зато с настоящим семейным союзом.
1 ноября 1971 года Ромм умер за работой: проводил учеников, взялся за материалы фильма, прилег на минуту — и больше не поднялся. Его похоронили на Новодевичьем. И, кажется, именно такая смерть — не трагический жест, а тихий финал в рабочем режиме — лучше всего описывает его жизнь: кино было для него не событием, а способом существования.
Читайте также статьи:
Валерий Дайнеко. Путь от сцены Белоруссии к мировой музыке. Как живет музыкант?
Всё ради театра: жизнь и роли Елены Шаниной. Как живет актриса?
Георгий Данелия: человек, который снимал грустные комедии и жил, как в кино
Путь к успеху Руслана Алехно: от маленького города до большой сцены. Как живет?