Надежда Николаевна, высокая, с густыми тёмными волосами и таким же тёмным, спокойным взглядом, крепкого телосложения, казалась воплощением незыблемой надёжности и внутренней силы.
Алёна же, хрупкая, немного сутулая, с русыми волосами и бледным, почти прозрачным без косметики лицом, больше напоминала подростка, чем взрослую двадцатипятилетнюю девушку. Её серые глаза часто смотрели куда-то в сторону, будто она вечно ждала одобрения или подвоха.
Надежда Николаевна никогда прямо не говорила об удочерении, но и это было не самой главной семейной тайной. Алёна являлась живой копией покойной сестры Надежды, Юлии, которую та одновременно и бесконечно любила, и не могла простить.
Та сестра вечно попадала в истории, жила как придётся, наплевав на все советы старшей, которая её, по сути, и вырастила. А надеяться в те годы было не на кого. Надежде едва исполнилось восемнадцать, когда их мать по ложному обвинению, подставленная на крупную сумму, оказалась в тюрьме. Именно тогда она взяла опеку над Юлей. Но младшая сестра слишком быстро сломала себе жизнь, связавшись с человеком, который ни во что её не ставил, хотя Надя отчаянно предупреждала о дурной компании. Потом Юля бесследно исчезла, оставив после себя крошечную дочь — точную свою копию, такую же неуверенную, вечно стремящуюся угодить окружающим, чтобы её считали хорошей.
Как и мать, Алёна была добра и способна. И так же невероятно ранима, так же легко поддавалась чужому влиянию.
Надя готова была защищать её любыми способами. Не ради этого она когда-то согласилась выйти замуж за состоятельного человека, намного старше себя, который без вопросов принял её с чужим ребёнком. Уж точно не для этого она прожила жизнь без страсти, зато в сытости и стабильности. Она не собиралась молча наблюдать, как Алёна, в которой для неё слились любовь к сестре и к приёмной дочери, свяжет свою судьбу с каким-то проходимцем.
— Надежда, ты точно его любишь. Не обязательно выходить замуж просто для того, чтобы показать, что у тебя всё хорошо, — сказала ухоженная женщина лет семидесяти своей дочери.
Со стороны никто бы не предположил, что между Надеждой Николаевной и Алёной существует прямое родство. Этих женщин разделяло всё: и внешность, и характер.
— Мам, ну почему ты всегда так говоришь? Ты сама же настаивала, чтобы я вышла замуж за человека из нашего круга. А Артём — сын владельца сети ресторанов. Он красивый, умный, статный, добрый, кареглазый… Одним словом, то самое надёжное плечо. Разве не о таком ты для меня мечтала? — Алёна нервно рассмеялась, и в её смехе прозвучала явная истеричная нотка.
Худшие опасения Надежды начинали сбываться. Её приёмная дочь оказалась скрытой бунтаркой, пошла в родную мать. Она ни за что не признается, что до сих пор злится на Надю за тот давний переезд из маленького городка, разлучивший её с первой, студенческой любовью. Возможно, сейчас и сама Надежда сожалела о той своей решительности. Но она ведь искренне хотела как лучше. Тот Виктор, талантливый мальчишка, но из совершенно неблагополучной семьи, да и внешне… Нехорошо, конечно, так думать, но тщедушный. Одного роста с невысокой Алёной, щуплый блондин с невыразительными серыми глазами. Надя просто не могла представить, какие дети могли бы появиться у такой парочки. И это даже если забыть про полное отсутствие денег у Виктора, хотя о материальном в таком случае можно было бы и не вспоминать. Но Витя даже не стремился к какой-либо стабильности. Говорил только о желании приносить пользу людям и стать знаменитым хирургом, причём работать мечтал в обычной городской больнице.
Сама Надежда, хоть и вышла замуж не по любви, со временем всей душой привязалась к мужу. И даже решение удочерить дочь сестры обернулось для неё настоящим счастьем, ведь своих детей ни у неё, ни у супруга быть не могло. Поэтому женщина свято верила, что замуж нужно выходить за человека спокойного, стабильного и, главное, готового к семейной жизни, того, кого не унесёт ветром при первых же трудностях. Надежда не могла позволить себе принести Алёну в жертву этому вспыльчивому идеалисту и бессребренику.
К тому же она сама тяжело болела и не знала, сколько ещё ей осталось. А этот Артём и вовсе казался ей ненадёжным, подозрительным человеком. Надежда не могла толком объяснить даже себе, почему невзлюбила его с первой же встречи. Вроде биография чистая, но какое-то внутреннее чутьё безошибочно подсказывало, что такой человек способен принести только беду. Это она и пыталась донести до дочери, но та совсем не желала слушать. Алёна явно хотела что-то доказать, и Надежда понимала — что именно.
Девушка узнала, что Виктор собирается жениться на другой, и теперь винила во всём мать. Страстно желала выскочить замуж первой, чтобы Витька не считал её несчастной и до сих пор влюблённой.
У приёмной дочери был непростой характер, но материнское сердце Надежды жило лишь её счастьем. Она лихорадочно размышляла, что можно предпринять на этот раз. Запрещать встречаться было уже бесполезно. Девушка выросла, вовсю готовилась к свадьбе и недавно бросила обидную фразу: «Мам, я не хочу зависеть ни от тебя, ни от твоих денег. Я живой человек, а тебе вечно всё не нравится, ведь я для тебя не та. А я ведь любила его и всё ещё люблю! Да, считай меня глупой. И что работать врачом в обычной больнице — это бесперспективно. Но если ты не заметила, я уже выросла. Мне теперь всё равно. Пусть будет Артём. Он меня ценит. У нас появятся дети. Всё это лучше, чем вечно выслушивать твои придирки».
Тот разговор, как и множество предыдущих, лишь увеличил трещину между ними, превратив её в пропасть.
Сердце Надежды бешено колотилось в груди. Алёна же рыдала, её лицо побледнело, а руки мелко дрожали, но девушка стояла на своём с упрямством, которое в народе называют «уперлась рогом».
* * *
Алёна сидела с меню уже добрых полчаса, но так и не могла выбрать ничего для свадебного банкета, хотя обещала себе в этот день обязательно попробовать несколько новых блюд, чтобы понять, стоит ли их включать в праздничное меню. Официант уже перестал подходить, терпеливо ожидая у стойки, когда она сама подаст знак.
— Тётя, а почему вы плачете? У вас такое красивое платье, похожее на настоящие живые росы. Вы прямо как принцесса.
Алёна даже не заметила, как в затемнённый уголок ресторана, куда она пришла сильно заранее для встречи с Артёмом, заглянула маленькая девочка лет семи или восьми. На ребёнке была явно видавшая виды, но чистенькая и аккуратная одежда. Однако по худым ручкам, торчавшим из коротких рукавов, было понятно, что вещи ей давно малы.
— Как тебя зовут и что ты здесь делаешь? — Алёне стало неловко. Как она может объяснить ребёнку, что только что поссорилась с матерью, до сих пор любит Витю, но уже дала слово выйти замуж за другого?
Отец её жениха давно оплатил роскошный банкет и медовый месяц на дорогом заграничном курорте. Приобрёл для них квартиру, а светская хроника уже вовсю трубила о предстоящей пышной свадьбе. Алёна отчаянно хотела бросить Артёма. Сама не понимала, как ввязалась во всю эту историю, но сейчас отступить казалось совершенно невозможным. Артём же не виноват, что она его не любит. Хотя она и твердила, что пока испытывает лишь дружескую симпатию, но и это была ложь. Она не чувствовала к нему ровным счётом ничего, хотя очень старалась. Иногда Алёне казалось, что выбрала она его именно потому, что рядом с Артёмом у неё ничего не болело. Ей было бы всё равно, бросил бы он её, предал или забыл. Она просто не пережила бы ещё одну душевную рану. Ей страстно хотелось спокойствия и безопасности. Вернее, ей казалось, что это её истинное желание. Но душа отчаянно сопротивлялась такому решению, оттого она и рыдала так горько.
— Меня Поля зовут. У меня тут бабушка работает. Она делает посуду чистенькой и блестящей, чтобы гостям было приятно кушать. А я ей помогаю иногда. — На последней фразе малышка посмотрела так важно и серьёзно, что Алёна невольно улыбнулась сквозь слёзы.
— Слушай, Поля, я пришла на одну встречу, но слишком рано, и… поссорилась с мамой. В общем, у меня ещё есть немного времени. Хочешь, я тебя чем-нибудь угощу? Только сначала спросим разрешения у твоей бабушки. — Алёна решила поговорить с пожилой женщиной и незаметно передать ей немного денег, чтобы та купила девочке новую одежду, возможно, даже розовую, раз малышке так нравился этот цвет. Но по природе своей Алёна была крайне тактичной, поэтому сначала планировала просто поболтать, а потом, сказав, что Полина похожа на неё в детстве, ненавязчиво предложить денежную помощь. Её самым большим страхом было нечаянно кого-нибудь обидеть, ведь гордость небогатых людей бывает особенно ранима. Подачка была недопустима.
— Бабушка добрая, она, наверное, согласится. Она вообще говорит, что ничего просить нельзя, но вы же сами предложили… Вы не подумайте, мы живём хорошо. Бабушка вкусно готовит, и у меня всё есть. Правда, иногда очень хочется чего-нибудь особенно вкусненького, — смущённо объяснила малышка и провела Алёну за ширму в техническое помещение.
Когда молодая женщина увидела перед собой копию своей покойной матери, только на двадцать лет старше и явно измождённую жизнью, она остолбенела. Случаются же такие встречи. Алёна просто замерла на месте, а Поля в это время выпрашивала у бабушки разрешение принять угощение от новой знакомой.
Женщина подняла глаза на Алёну, и её губы неожиданно задрожали.
— Извините, — произнесла она после небольшой паузы. — Меня зовут Юлия. Вы до боли похожи на мою старшую дочь, на маму Полечки. Вот я и растерялась.
— А я Алёна. Понимаете, я тут жду своего жениха. Пришла раньше времени. И вот увидела вашу чудесную внучку. Решила пригласить её, а заодно и вас, если вы не против, на скромный обед или что-нибудь в этом роде, — сбивчиво объясняла девушка.
— Погодите, так ваш жених — сын хозяина этого ресторана? — вдруг спросила пожилая женщина и тут же сама себе ответила: — Ну конечно, вот почему ваше лицо показалось знакомым. Я же мельком видела вашу фотографию сегодня, когда проходила мимо него.
— Но Артём ещё не пришёл. Он сказал, что будет только через два часа, — удивилась Алёна.
— Он уже здесь. Сейчас в отдельной комнате для почётных гостей, — тихо пояснила Юлия, посмотрев на внучку, а затем добавила ещё тише: — Эх, пойдёмте. Вам нужно кое-что услышать, а уж потом решим насчёт угощения, если, конечно, у вас после этого не испортится настроение.
— А что такое? Почему оно должно испортиться? — Алёна ничего не понимала.
— Потише, пожалуйста. Здесь, из этого технического помещения, кое-что можно услышать, — многозначительно сказала женщина.
— Вы понравились моей бабушке. Она хочет вам помочь. Правда, я не знаю как, но у неё всегда такое лицо становится, когда она о чём-то сильно беспокоится, — прошептала Полечка.
Алёна лишь кивнула и последовала за пожилой женщиной вглубь подсобки. Терять ей было особенно нечего, и она почему-то безоговорочно доверилась этой Юлии, загадочным образом напоминавшей ей собственную мать.
В это время Артём, не подозревая, что его подслушивает невеста, откровенно делился планами с отцом и его компаньоном.
— Пап, дядя Олег, я же не могу организовать свадьбу ещё быстрее. Мероприятие запланировано на несколько месяцев вперёд, вы сами всё прекрасно знаете.
— Но, Тёма, ты же парень обаятельный, видный. Просто скажи этой цыпочке, что не можешь дождаться момента, когда назовёшь её только своей. Эти дамочки обожают подобную романтическую чепуху, — пренебрежительно бросил отец.
— И зачем нам такая спешка?
— Я же вам говорил, эта Алёна не слишком-то на меня запала. Так что рыбка может в любой момент сорваться с крючка. Придумайте что-нибудь, заморозьте сделку её отчима, а уже после нашей свадьбы с ним разберёмся. Иначе всё пойдёт насмарку, — отчеканил Артём.
— Откуда ты знаешь? Если бы мы и вправду могли как-то помешать твоей будущей тёще продать предприятие, мы бы уже это сделали. Но её муж считает себя старым, хочет поторопиться, да и сама твоя потенциальная тёща тяжело больна. Говорят, он собирает огромную сумму на её лечение. Вот и суетится. Любовь у них, понимаешь ли, — усмехнулся дядя Олег.
— Да уж, так я никогда и не стану счастливым наследником, — с фальшивой грустью согласился Артём.
— Вот именно. А дела у нас, сам знаешь, хуже некуда. Скоро все узнают, что у нас одни долги, — сказал отец и, помолчав, добавил: — Сын, а в конце концов, ты что, собираешься выгораживать эту дурочку, которая нам на фиг не сдалась? Может, тебе её жалко?
— Да что вы, Алёна? Мне она, конечно, не противна, даже симпатична вроде, но любить… Да я больше деньги люблю и нашу семейку милых монстров! — Артём громко рассхохотался.
За тонкой перегородкой, услышав это, Алёна задрожала от страха и отвращения. На лбу выступила холодная испарина. Ноги на мгновение стали ватными, и она едва удержалась, чтобы не рухнуть на пол. *Мама тяжело больна, отчима хотят убить. И её саму тоже. С кем же она вообще связалась?* Казалось, она шептала эти вопросы вслух, словно в бреду, потому что пожилая посудомойка быстро приложила палец к губам, призывая к тишине.
— Вам нужно уходить отсюда и никогда больше не встречаться с этим, прости господи, женихом, — беззвучно прошептала Юлия, когда разговор за стеной перешёл на банальные тосты за удачное разрешение финансовых проблем. — Я вас проведу через чёрный ход.
— Спасибо вам огромное. Возьмите, пожалуйста. Я обещала угостить Полю, хотела помочь, а в итоге вы мне жизнь, кажется, спасли. — Дрожащими руками Алёна протянула несколько купюр.
— Да я вам просто по-человечески помогла, не за деньги, — с лёгким укором ответила женщина.
— Но я очень прошу, я хочу сделать хоть что-то хорошее, — настаивала Алёна.
Юлия, нехотя пожав плечами, взяла деньги.
Алёна мысленно поблагодарила судьбу, что приехала на такси. Останься её машина на парковке, Артём наверняка бы её заметил, и страшно было подумать, чем бы это кончилось. Она не знала, что делать и кому звонить, и просто бесцельно брела по улицам, когда начался внезапный ливень. Дорогие туфли отчаянно хлюпали, но Алёна даже не пыталась укрыться от потока воды, обрушившегося с неба. Казалось, она даже была рада ему, потому что теперь никто не видел её слёз.
Вдруг в сумочке зазвонил телефон. Девушка подумала, что это Артём, и, зайдя под ближайший навес, готова была сорвать на нём свою ярость и разорвать все отношения.
— Что звонишь? — с неожиданной для себя резкостью бросила она в трубку.
— Я не вовремя, что ли? Прости. — В ответ она услышала голос, с которым не разговаривала уже несколько лет. Это был Виктор.
Они перестали общаться после того, как он поставил ей жёсткий ультиматум: либо она остаётся с ним и перестаёт во всём слушаться мать, либо уезжает и забывает о нём навсегда. Тогда это показалось ей чудовищно обижным и несправедливым. Она любила маму и не понимала, почему должна выбирать между двумя самыми дорогими людьми. В итоге каждый наговорил друг другу горьких слов. Витя заявил, что она ищет просто кошелёк на ножках и предала их чувства. Алёна в долгу не осталась и крикнула, что если он уже сейчас проявляет себя как тиран, не имея на то никаких прав, то в будущем от него ждать нечего. Позже она узнала от общих знакомых, что Витя с отличием окончил институт и собирается жениться на их бывшей однокурснице. После этой новости она окончательно оставила мысли о нём, решив начать жизнь с чистого листа. Как выяснилось, выбрала она самого что ни на есть неподходящего кандидата. И вот теперь прошлое напомнило о себе самым неожиданным образом.
— Ну, время у меня пока есть. Здравствуй. А зачем звонишь? На свадьбу свою хочешь пригласить? — Алёна тут же возненавидела себя за просочившиеся в голос язвительные нотки. Какая теперь разница? Они давно расстались, пусть себе женится.
— Какую ещё свадьбу? Это вроде ты там собираешься замуж, — удивился Витя.
— Ой, да ладно, можешь не врать! Твоя же Катя мне всё и рассказала. Она тебе всегда нравилась. — Алёна выговаривала ему, словно всё ещё имела на это право.
— Слушай, я не знаю, с чего ты это взяла. Мне просто необходимо поговорить с тобой о чём-то очень важном. Мы можем встретиться? Я сейчас как раз в вашем городе, — сказал Виктор каким-то приглушённым, усталым голосом.
— О, да. Сегодня самый подходящий день для разговоров, после которых мир рушится. Можешь меня забрать? Я стою под дождём и как раз собиралась вызывать такси. — В глубине души Алёна надеялась, что он откажется. Тогда она выбросит телефон в ближайшую лужу, заберёт маму с отчимом и уедет куда подальше, сменив все номера и адреса. Где он шлялся все эти годы, этот Витя? Думает, может появиться, как ни в чём не бывало?
— Я уже еду к тебе, — прозвучало в трубке.
Она даже не успела мысленно перечислить все причины продолжать его ненавидеть, как рядом притормозила потрёпанная иномарка.
— Ого, да ты вся промокла насквозь. Садись быстрее, — сказал Витя таким тоном, будто между ними не было этих лет молчания и обиды. Вот всегда он её этим раздражал — своей бесцеремонной уверенностью, манерой вести себя как хозяин положения, будто все вокруг должны немедленно подчиняться его воле. И всё же ей необходимо было узнать, что скажет этот самоуверенный тип, когда-то так грубо разбивший ей сердце. Поэтому Алёна молча села в машину.
Некоторое время они ехали в полном молчании. Потом Витя притормозил у небольшой, скромной с виду кофейни.
— Хочешь кофе? Ты раньше его очень любила, — спросил он, и в его голосе снова прозвучала та самая, знакомая до боли, интонация.
— Не откажусь, — пожала плечами Алёна.
Кофе оказался на удивление вкусным, и девушка вдруг почувствовала, как на неё накатывает страшная усталость. Ожидаемой бодрости после кофеина не последовало. Наоборот, всё тело будто обмякло, а окружающий мир стал безразличным и далёким. Видимо, спала первая адреналиновая волна, спасшая её в ресторане.
— Алёна, слушай, насчёт Кати — это всё неправда. Знаешь, она за мной действительно бегала, но мне ведь никто не нужен, кроме тебя, — начал бормотать Виктор, не глядя на неё.
— И что, ты вдруг решил меня вернуть? Прямо со свадьбы украсть? — спросила она с горькой иронией.
— Я бы на это надеялся, но дело не только в этом. Понимаешь, я тут узнал кое-что важное о твоей маме, — продолжил он более собранно.
— Да почему все вокруг сегодня говорят только о ней? — удивилась Алёна.
— Ты уже знаешь, что она серьёзно больна? — спросил Виктор.
— Узнала сегодня. Совершенно случайно, — тихо призналась она.
— Ей необходима сложная трансплантация. И просто деньгами тут не помочь. Нужна родственная почка, — выпалил Витя.
— Я за маму готова отдать всё, что угодно, даже собственную жизнь! Ты же знаешь. Когда-то ты именно в этом меня и обвинял — в излишней привязанности к ней, — с горечью произнесла Алёна.
— Слушай, прости меня. Я люблю тебя. Никого так никогда не любил. Я был молодым, глупым, старался казаться крутым и всёзнающим парнем, думал, что этим тебя впечатлю. А теперь понимаю, что не должен был ставить тебя перед таким жестоким выбором. Но Надежда Николаевна меня на дух не переносила, вот я и пытался как-то защитить то, что было между нами.
Виктор объяснил, что узнал о болезни несостоявшейся тёщи от своего научного руководителя, блестящего хирурга, и решил сделать хоть что-то хорошее для Надежды Николаевны. Через своего наставника он договорился об операции, которую в иных условиях было бы не получить ни за какие деньги.
— И как же ты собираешься за это расплачиваться? — спросила Алёна.
— Никак. Это мой отец, тот самый, который так и не женился на моей матери. Думаешь, почему я так рвался стать известным хирургом? Мечтал доказать ему, что я чего-то стою, — с горькой усмешкой признался Виктор.
Помолчав, он осторожно спросил:
— А у тебя серьёзно с этим… Артёмом? Есть у меня ещё шанс? Извини, что так прямо спрашиваю.
— Мы только что расстались, но он об этом пока не знает. И это ещё не значит, что у тебя есть какой-то шанс, — огрызнулась Алёна, хотя его поступок тронул её до глубины души. — Слушай, мне очень нужен совет. — И она решила, что как бы ни был противен Витя своей былой бескомпромиссностью, доверять ему в этой ситуации можно. Девушка подробно пересказала ему всё, что произошло сегодня в ресторане. Ей необходимо было разделить с кем-то этот груз.
А дальше события завертелись с невероятной скоростью. Отчим Алёны, используя свои связи и влияние, разгромил все планы семейства Артёма, оставив от них лишь пыль. Надежду Николаевну срочно положили в клинику, но анализы показали, что по донорскому материалу полного совпадения с Алёной нет. Казалось, надежды не осталось. Но тут появилась Юлия, та самая посудомойщица, поразительно похожая на покойную мать Алёны.
— Я узнала, что того Артёма арестовали, и в газете было фото вашей мамы. Вот я и пришла, — просто сказала женщина в больничной палате.
К всеобщему удивлению, Надежда Николаевна, всегда такая сдержанная, расплакалась, увидев её.
— Но как?.. Тебя же… Говорили, ты сбежала из тюрьмы, погибла… Юля тогда и пропала. Я ничего не понимаю, — голос Надежды дрогнул.
Надежда Николаевна наконец рассказала Алёне всю правду: что она не её мать, а родная тётя, сестра её покойной матери Юлии.
— Сестра мне и помогла тогда. Я с ней связалась. Другого выхода не было. Она мне потом и Полечку оставила на попечение, — пояснила пожилая женщина.
— Но почему, почему ты не обратилась ко мне? — воскликнула Надежда.
— Ты же всегда говорила, что тебе стыдно за меня. Ну, по крайней мере, когда навещала меня в тюрьме. К тому же ты и так взвалила на себя заботу об Алёне. Мы с сестрой были уверены, что с ней всё будет хорошо, — тихо ответила Юлия.
Она рассказала, что её старшая дочь (мать Поли) погибла не так давно в автомобильной аварии, и теперь она одна тянет внучку, как может. Увидев Алёну в ресторане, она будто увидела воскресшую дочь. Сердце сжалось, и она решила проверить, не её ли это родственница, а главное — уберечь от той же беды, что погубила её дочь. Поэтому убедилась, что так и есть, и решила помочь.
— Хоть что-то для тебя сделаю на старости лет, — добавила Юлия.
Оказалось, мать Надежды Николаевны была права — её анализы идеально подошли. Операцию по трансплантации провели успешно.
* * *
— Ну что, дорогая тёща, теперь, когда вы поправляетесь, не запретите ли вы мне снова просить руки вашей дочери? — Виктор и Алёна, сияющие от счастья, пришли поздравить Надежду Николаевну с успешной операцией.
Правда, была и грустная новость, которую они пока скрывали: Юлия, родная мать Алёны и бабушка Поли, не выдержав всех переживаний, скончалась в больнице. Перед смертью Алёна пообещала ей удочерить Полю. Но пока молодые решили не омрачать выздоровление Надежды этим известием.
— Конечно, я вас благословляю и обещаю больше не лезть в вашу жизнь со своими советами. Но как будущая тёща, буду за тобой пристально присматривать, — сказала женщина и с улыбкой погрозила пальцем Вите.
— Я только за. Но есть одно маленькое уточнение. Вы теперь моя уже не будущая, а самая настоящая тёща, ведь мы с Алёной уже расписались, — решил, что скрывать дольше нет смысла, Виктор.
— Как так? Я бы вам настоящую, красивую свадьбу устроила! — искренне расстроилась Надежда Николаевна.
— Мам, понимаешь, мы просто хотели побыстрее… чтобы у нас поскорее свои детки появились, — смущённо сказала Алёна, не решаясь говорить прямо про Полю и смерть матери.
Надежда подумала, что дочь намекает на возможную беременность, и просияла.
— Ну ладно, дело-то молодое. Буду внуков ждать!
А молодые и сами ещё не знали, что Алёна и вправду ждала ребёнка. Но очень скоро в семье Виктора и Алёны уже было двое детей: сын и удочерённая Полина.