— Видишь суслика?
— Нет.
— И я не вижу, а он есть.
В каждой шутке есть только доля шутки. Вот и этот диалог из ДНБ имеет под собой глубокую философскую подоплеку. Начну издалека. Идеалист Гегель в своей «Науке логике» впервые в мире сформулировал научный метод познания. Причем уникальность этого произведения заключается в том, что в своих поисках автор не только описал этот метод, но и продемонстрировал как им пользоваться.
Собственно, шутка из фильма ДНБ наглядно иллюстрирует основную идею философа. То, что мы воспринимаем непосредственно — лишь явления, закономерности которых скрыты от нашего восприятия. Внешнее отсутствие суслика может прямо указывать на его наличие. А метод заключается в анализе непосредственности, в членении ее на фрагменты, которые в последующем, после синтеза могут дать новое «спекулятивное» знание.
— Объект есть то, в понятии чего объединено многообразное, охватываемое данным созерцанием, а всякое объединение представлений требует единство сознания в их синтезе, — вспоминает Гегель утверждение Канта.
Одним из примеров таких решений стала категория «понятие», которому Гегель посвятил отдельное произведение. Он обратил внимание, что можно сформулировать определение какого-то предмета, можно сказать, что мы понимаем что-то или чего-то не понимаем, есть научные и не научные понятия. Но что такое «понятие» само по себе никто до него формулировать не пытался. Между тем, это инструмент, который составляет основу познания вообще и научного познания в частности.
Начиная исследование, Гегель еще не может сказать, что такое понятие, но может объяснить, как пришел к этой категории. Формулируя понятие понятия, он отталкивается в своем исследовании от выводов, сделанных в предыдущем своем сочинении «Объективная логика». По его словам, сущность — первое отрицание бытия, а понятие — второе или отрицание этого отрицания.
— Понятие восстановленное бытие, но восстановленное, как его бесконечное опосредствование и отрицательность внутри себя, — поясняет философ, имея ввиду, что, строго говоря, и бытие, и сущность, от которых он отталкивался в своих исследования, есть лишь абстракция.
Генезис понятия Гегель видит в субстанции, которая является вершиной развития сущности.
— Понятие — истина субстанционального отношения, в котором бытие и сущность достигают друг через друга своей «осуществленной самостоятельности» и своего определения, — уточняет он.
Если следовать его определениям, то субстанция, как абсолютное — это уже понятие. Она заключает в себе и бытие, и сущность. Только пока она не обоснована, не положена как понятие. Здесь философ обращает внимание на субстанциональное тождество. Субстанция представляет собой отношение, один из моментов которого — она сама как для-себя-бытие, а другой — ее составляющее — в-себе-бытие (есть для иного, для для-себя-бытия). Напомню, субстанция — это бытие во всяком бытие. То есть, по сути, оба момента — субстанции. Обе субстанции отрицательны друг по отношению к другу. Однако они соотносятся друг с другом как активная и пассивная и тем различны. Остается найти, что в них общего.
Рассматривая движение в этом отношении, Гегель указывает, что активная субстанция — в-себе-бытие как причина полагает действие в пассивной субстанции. Между тем, в пассивной субстанции нет ничего, что можно было бы поменять кроме собственной отрицательности. Соответственно, действие выражается в том, что пассивная субстанция становится активной, т.е. причиной. Но в действии пассивная субстанция в принципе проявляет себя как причина, поскольку нет пассивной субстанции, нет действия, нет и причины. Получается, что причина — наоборот действие или пассивная субстанция. Именно она обуславливает действие в активной субстанции. Действие оказывается тождественным себе в пассивной субстанции. Обе субстанции — причина и обе — действие.
— Каждый из этих моментов становится противоположностью себя с обеих сторон — со стороны тождественного и со стороны отрицательного соотношения другого с ним. Но каждый становится этой противоположностью так, что другой остается тождественным с самим собой, — заключает философ.
Активная субстанция как причина в результате полагания стала тождественна пассивной. Поскольку обе субстанции, суть, отрицание одна другой или определенность, то такое тождество — это соотносящееся с собой различие в субстанции или, точнее, соотносящаяся с собой отрицание или, еще точнее абсолютная определенность. Эта абсолютная определенность и есть понятие, субъект. Но как простая определенность оно есть единичное, а как соотношение определенности самой собой, как отрицание определенности, оно есть всеобщее. Гегель называет такую определенность определенности — понятием понятия.
Таким образом, понятие понятия заключает в себе процесс полагания, абсолютную определенность, которая представлена различием единичного и всеобщего, но так, что, когда высказывается одно, высказывается и другое.
В качестве примера понятия Гегель приводит «Я».
— Во-первых, это чистое соотносящееся с собой единство. Но оно такого не непосредственно, а только когда абстрагируется от всякой определенности и всякого содержания (то есть я вообще). Как такое, оно всеобщность. Во-вторых, как соотносящаяся сама с собой отрицательность «Я» есть абсолютная определенность, единичность, противопоставляющая себя иному и исключающая это иное, — отмечает философ.
Это абсолютная всеобщность, которая столь же непосредственно есть и абсолютная индивидуализация.
Однако он подчеркивает, что пока речь идет только о понятии понятия. Что такое понятие в-себе-и-для-себя будет разбираться в последующих главах книги.
Следует обратить внимание, что Гегель через запятую после понятия указывает субъект. Философ, в данном случае, не разделяет эти две категории. Понятие и субъект для него одно и тоже. Именно вокруг человека выстраивается вся система. Понятие у него выступает ее основанием.
— Единство, составляющее сущность понятия, есть первоначально-синтетическое единство апперцепции, — поясняет Гегель.
Апперцепция — это зависимость нашего восприятия новых предметов и явлений от уже имеющихся знаний, жизненного опыта, психического состояния и установок. По сути, это осознание восприятия, когда новый опыт «накладывается» на старый, формируя целостный образ и влияя. Это объясняет почему мы видим одно и то же по-разному.
По словам Гегеля, в созерцании и представлении предмет есть явление.
— Постижение того или иного предмета состоит в том, что «Я» делает его своим, проникает его и придает ему свою собственную форму. В созерцании или даже в представлении предмет есть нечто внешнее, чуждое. Лишь каков предмет в мышлении, таков он в себе и для себя, — уточняет философ.
Выражаясь философски, можно сказать мышление снимает непосредственность предмета и таким образом делает его положенностью. Эта его положенность и есть его в-себе-и-для-себя-бытие, его объективность.
— Эту объективность предмет имеет в понятии, — заключает он.
Для ясности приведу простой пример. Можно прочитать «Науку логики» Гегеля и ничего не понять. Но поняв какие-то вещи, вы осознаете, что большинство разъяснений здесь излишни, они только мешают восприятию.
Дальше Гегель разъясняет природу этого явления. Он рассматривает отношение окружающей реальности, созерцания этой реальности и понятия. Он вспоминает тезисы Канта, который, с одной стороны, утверждал, что понятие есть то, что объективно в познании, есть истина. А с другой, рассудок у него «пустая форма», которая, приобретает реальность лишь как эмпирический материал, многообразное данное в созерцании. Мол, рассудок только абстрагирует этот материал и опускает его как нечто непригодное для понятия.
— «Это только понятие» — так обычно говорят, противопоставляя понятию как нечто более превосходное не только идею, но и чувственное, пространственное и временное осязаемое существование. В этом случае абстрактное считается менее значительным, чем конкретное, потому что из него опущено много разного рода материала, — напоминает Гегель.
Между тем, по его мнению, философия дает «постигнутое в понятии усмотрение» того, как обстоит дело с реальностью чувственного бытия. Конечно, созерцание и чувственное сознание служат предпосылкой для рассудка постольку, поскольку они есть условие его становления, оговаривается Гегель. Однако из их «ничтожности» понятие возникает как их основание, а не в том смысле, что оно обусловлено их реальностью.
— Абстрагирующее мышление следует рассматривать не просто как оставление в стороне чувственного материала. Оно скорее есть снятие реальности и сведение ее как простого явления к существенному, обнаружившемуся только в понятии, — поясняет он свою точку зрения.
По его словам, это недоразумение, что мнение, будто естественный принцип или начало, которое служит исходным пунктом в естественном развитии, есть истина и в понятии первое.
— Созерцание или бытие, правда, по природе первое или условие для понятия, но это не значит, что оно безусловное. В понятии скорее снимается их реальность, снимается их видимость, которую они имели как обуславливающее реальное, — указывает философ.
В итоге, Гегель утверждает, что философия не должна быть рассказом о том, что происходит. Она должна стать познанием того, что истинно в таком рассказе, и уже из истинного она должна постичь то, что здесь выступает как простое событие. Он подчеркивает «явление есть не просто нечто лишенное сущности, а проявление сущности, но ставшее вполне свободным проявление сущности и есть понятие».
— Понятие есть форма абсолютного, которая выше бытия и сущности, — указывает философ.
В своей книге Гегель ставит перед собой задачу показать каким образом понятие внутри себя и из себя создает ту реальность, которая в нем исчезла.
— В том-то и состоит абсолютность понятия, выявляемая в противоположность эмпирическому материалу и в нем, а точнее, в его категориях и рефлективных определениях, что материал этот истинен не в том виде, в каком он являет себя вне и до понятия, а исключительно в своей идеальности или в своем тождестве с понятием, — отмечает философ.
В заключении отмечу, что только идеалист мог поставить под сомнение ценность реального опыта в сравнении с абстракцией. Но в том-то и заключается важность идеализма, что он создает субъективный метод, без которого материализм не имеет смысла. Если бы человек был лишен абстрактного мышления и понимал все буквально, то вероятнее всего, он никогда бы не достиг тех вершин познания окружающего мира, которыми овладел сейчас.