В Берлине есть театр «Шаубюне», где на сцене почти никогда не бывает «просто спектакля». Там всё устроено так, чтобы зритель не расслаблялся: классика легко превращается в разговор о сегодняшнем дне, костюмы могут исчезнуть, а границы между искусством и провокацией — стереться. И среди артистов, которые умеют жить в этой стихии, особенно заметен Ларс Айдингер — актёр, режиссёр, преподаватель и человек, который успел стать фигурой не только театральной, но и культурной.
Айдингер родился 21 января 1976 года в Берлине. Семья у него была вполне «земная»: отец — инженер, мать — детская медсестра. Никакой легенды о наследственных артистах и театральных кулисах с рождения. Зато была привычная городская школа — Густава Хайнемана в районе Мариенфельд, был брат, был спорт, который со временем дал будущему актёру крепкую, почти атлетическую фактуру (высокий рост, сильное телосложение). А ещё была сцена — сначала совсем небольшая: в десять лет Ларс появился в детской телепередаче «Биби-Блока». Иногда именно такие ранние эпизоды словно подсказывают: человек ещё сам не понимает, но уже вступил на свою дорожку.
В подростковом возрасте Айдингер не ограничивался спортом. Он пошёл в драмкружок и взялся за серьёзный материал: Бюхнер, Брехт.
Для школьника это звучит как смелость, но, вероятно, именно там он впервые понял вкус к текстам, где человек на сцене — не украшение, а нерв и боль времени. После школы выбор был логичным: в 1995 году Ларс поступил в Академию драматического искусства Эрнста Буша — одну из главных театральных кузниц Германии. На его курсе учились будущие известные актёры, в том числе Нина Хосс, и эта среда, где талант постоянно проверяют на прочность, быстро вырабатывает профессиональные привычки.
Ещё студентом Айдингер начал работать «в поле»: участвовал в постановках режиссёра Юргена Гоша в Немецком театре, играл в проектах Вольфганга Зигеля в Камерном театре. Это был не романтический путь «звезды», а ремесленный: стажёр, работа, репетиции, сцена. И постепенно — формирование репутации человека, который не боится сложных задач.
С 1999 года Айдингер стал актёром «Шаубюне» — и остаётся там до сих пор. Быть частью труппы такого театра означает постоянно находиться в плотном творческом режиме: роли идут одна за другой, спектакли обсуждают, ругают, восторгаются, иногда скандалят. С 2008 года Ларс работает там и как режиссёр — в его постановках появлялись «Разбойники» и «Ромео и Джульетта». Но настоящая «визитная карточка» Айдингера — шекспировские герои, которых он сыграл так, что забыть трудно.
Ричард III и Гамлет в его исполнении стали сенсацией не из-за музейной точности. Наоборот: в этих спектаклях почти не оставалось привычной «исторической рамки» — стихов, декораций «под эпоху». Зато оставался человек на пределе.
Айдингер мог выйти на сцену в корсете или вообще без одежды, мог есть землю, бросать реплики, в которых рядом стоят Дьявол, Prada и современная ругань. Это не было пустым эпатажем «ради лайков»: театральный язык менялся так, чтобы зритель почувствовал власть, страх, унижение и желание победить — как будто всё происходит не в старой Англии, а буквально сегодня.
В 2020 году в «Шаубюне» появился его «Пер Гюнт» — моноспектакль по мотивам Ибсена, где Айдингер не только играл, но и ставил. Там сценография работала как сон на грани кошмара: мать героя изображали огромной «слонихой» из ковриков и колгот, «молочную ферму» — доильные аппараты у её хобота. Сам актёр выходил то с выбеленным лицом, то в странном белье, то в кринолине, то в наготе — и всё это собиралось в театральную метафору: жизнь как абсурдное путешествие, где человек надевает чужие роли, пока не теряет себя.
Параллельно развивалось кино. Айдингер начинал с немецких телесериалов — привычная школа для многих европейских актёров: «Место преступления», «Телефон полиции — 110», другие проекты. Затем были заметные работы вроде ситкома «Берлин, Берлин» (2002–2005), который даже получил номинацию на «Эмми». Но настоящий рост принесло авторское кино: например, драма Марен Аде «Страсть не знает преград», где Айдингер и Биргит Минихмайр сыграли пару, застрявшую в эмоциональной инфантильности и попытках доминировать друг над другом. История неприятная, узнаваемая и именно поэтому сильная — фильм собрал национальные награды.
Дальше в его фильмографии появились международные проекты. В «Коде синем» он сыграл Конрада — мужчину рядом с героиней-медсестрой, которая работает на грани жизни и смерти. В «Окне в лето» рядом с Ниной Хосс возник мотив фантастического «возврата в прошлое». В «Гольциусе и Пеликаньей компании» Питера Гринуэя Айдингер оказался в мире печатных станков, библейских сюжетов и провокационной графики — и именно после этой работы вокруг него позже всплывали странные слухи, которые будут неправильно пересказывать ещё не раз.
Затем пришёл Оливье Ассаяс: «Зильс-Мария» и позже «Персональный покупатель». Ассаяс называл Айдингера настоящей рок-звездой — и в этом есть точность: даже в кадре он сохраняет ощущение внутреннего шума, как будто в человеке постоянно звучит электричество.
В России его особенно заметили после «Матильды» Алексея Учителя, где Айдингер сыграл молодого Николая II. Работу осложняла простая вещь: актёр не говорит по-русски, и текст пришлось учить фонетически, добиваясь точного движения губ. Озвучивал героя другой артист, но визуальная достоверность всё равно требовала огромной дисциплины. Вокруг фильма поднялась волна возмущения — и она неожиданно ударила и по исполнителю роли. Его обвиняли в «неподходящей» фильмографии, хотя сам Айдингер подчёркивал: в кино для взрослых он не снимался, а шумиха выросла из неверно истолкованных сведений. Из-за напряжённой атмосферы на российскую премьеру он не приехал. Позже образ Николая II он повторил в сериале «Коронация» (2019), где масштаб производства измерялся тысячами костюмов и тоннами ткани.
После этого карьера продолжила расширяться: сериал «Вавилон-Берлин» стал одной из самых дорогих европейских телевизионных историй, а «Уроки фарси» — белорусско-российско-немецкая драма о выживании в концлагере — привлекла внимание необычной деталью: для фильма создали искусственный язык из шести тысяч слов, составленных из имён реальных жертв Холокоста. Фильм выдвигали на «Оскар» от Беларуси, заявку не приняли, но европейское признание всё равно оказалось рядом.
Айдингер известен ещё и как человек, который умеет превращать творчество в действие. В 2021 году он участвовал в благотворительном проекте и создал гигантское полотно «Сотворение Ларса», используя собственное тело вместо кисти: его подвешивали на канате и опускали в бочку с синей краской.
Работа получилась огромной — 9 на 19 метров, её оценили в 149 тысяч евро, а деньги пошли на поддержку сотрудников концертной индустрии, оставшихся без работы во время пандемии.
О личной жизни он говорит мало. Известно, что Айдингер живёт в западном Берлине, женат на оперной певице Ульрике, у пары есть дочь. Он — футбольный болельщик и человек музыки: пишет песни, работает над музыкой для спектаклей и фильмов, иногда выходит к людям не на сцену и не в кадр, а за диджейский пульт.
В последние годы он продолжает держать темп: играет в театре, снимается в кино. В 2024 году вышла драма «Sterben» (в российском прокате — «Жизнь»), где Айдингер сыграл дирижёра Тома Луниса. Чтобы выглядеть убедительно, он брал уроки у профессионального дирижёра и наблюдал за работой известных маэстро, ориентируясь, в том числе, на манеру Теодора Курентзиса. А ещё зрители увидели его в мини-сериале «Кафка», приуроченном к 100-летию со дня смерти писателя: там Айдингер сыграл Райнера Марию Рильке.
Эта биография легко могла бы выглядеть как аккуратный список ролей и дат. Но в случае Айдингера важнее другое: он принадлежит к типу артистов, которые не «примеряют» роль, а проходят через неё. И, кажется, именно поэтому его любят и боятся — как любят и боятся настоящее искусство, которое не даёт спокойно сидеть в кресле.
Читайте также статьи:
Уехать за город и написать книгу: другая сторона Алис Поль. Как живет актриса?
Игорь Скляр — человек, прошедший через испытания и остающийся верным искусству
«Между фронтом и экраном: как сложилась жизнь Евгения Ташкова»