Всё началось, как это часто бывает, с розовых мечт. Я, вооружившись новеньким металлоискателем (с пятью навороченными режимами, водонепроницаемой катушкой и встроенным GPS для записи мест, где я ничего не нашёл), стоял на краю поля. В ушах — наушники с шумоподавлением. В голове — образы: вот-вот из-под пласта земли покажется блестящий край царской монеты, аккуратная чеканка которой будет так явно говорить: «Да, это твой день, герой!»
Идеальный план был прост: включаю прибор, он издаёт уверенный, бархатный писк, я копаю аккуратную лунку, и из неё, словно по заказу, появляется артефакт. Чистая магия. Чистая уверенность.
Но земля, как оказалось, не читала моего сценария.
Глава 1. Эра избирательного слуха, или Мой роман с «идеальным сигналом»
Первый год моего увлечения можно было назвать «В поисках утраченного «Вуууууууууп». Я выработал целую философию. Моя катушка парила над почвой, как скальпель нейрохирурга. А в наушниках звучала симфония возможностей.
- «Вууууууп!» — чистый, протяжный, однозначный. Сердце замирало. Вот он! Мой идеал! Это мог быть пятак в трёх сантиметрах от поверхности. Или огромная гайка на глубине полуметра. Суть не менялась — это был аристократ среди сигналов. Я копал только их. Остальное — шум, мусор, недоразумение.
- «Тррр-тррр-чик-чик» — прыгающий, истеричный, неуверенный. Я брезгливо морщился. «Жесть», — говорил я вслух и шёл дальше. Мой внутренний диалог был суров: «Зачем тратить время? Это явно ржавая консервная банка, разорванная на восемь частей плугом. Или фольга от шоколадки. Уважающий себя кладоискатель не опускается до такого».
- «...» — тишина. Идеально. Я шёл по ней, как по паркету. Ничего не тревожило мой слух. Час. Два. Три. Возвращался домой с чистой совестью и пустыми карманами. «Сегодня земля молчала, — философски заключал я. — Бывает. Зато я не копал хлам».
Мои трофеи за тот год состояли из: 14 современных монеток (все — «идеальные сигналы»), 3 гильзы (тоже звенели прилично) и 87 килограммов разочарования. Сосед-коллекционер, глядя на мою «коллекцию», спрашивал: «А что, серьёзные места уже все перекопаны?» Я хмурился: «Нет. Просто земля нынче не та. И сигналы подкачали».
Глава 2. Прорыв, или Человек, который копал всё
Переломный момент наступил на очередном выезде с группой таких же энтузиастов. Среди нас был один странный тип — назовём его Валера. Валера не слушал философию. Валера копал. Всё. Его металлоискатель звучал как оркестр нервного срыва: прыгающие сигналы, рваные, пищащие, стрекочущие. И он радостно, с энтузиазмом школьника на раскопках древней Помпеи, бросался к каждому.
Пока я важно вышагивал в поисках своего единственного и неповторимого «вуууууууупа», Валера уже выкопал: странную железную скобу («О! XVIII век, вероятно!»), полусгнившую пуговицу («Смотри, орёл!»), обломок конской упряжи («Целая история!»). Он не находил кладов. Он находил истории. И был счастлив.
В какой-то момент он окликнул меня: «Эй, иди сюда! Тут что-то совсем странное звенит! Не пойму что!» Сигнал действительно был отвратительным: прыгал с низкого на высокое, то пропадал, то возникал снова. Мой внутренний сноб сказал: «Это не наш клиент». Но любопытство пересилило.
Мы покопались минут десять. Из чёрной, влажной земли показался... нет, не сундук. Показался какой-то ржавый, бесформенный комок. Я уже приготовил сказать: «Ну, я же говорил». Но Валера аккуратно очистил находку в луже. И мы увидели грубый, толстый перстень. Не золотой. Даже не серебряный. Железный, с каким-то следами узора. Просто кусок старого чёрного металла.
Валера сиял: «Вот это да! Наверное, крестьянин какой! Рабочий! Потерял, бедолага!» Он положил его в коробочку к остальным «сокровищам» — скобе, пуговице, обломку. И в этот момент я что-то понял. Этот прыгающий, ненадёжный сигнал привёл к чему-то реальному. К кусочку прошлого. К истории. Пусть не к монетке, но к чему-то, что было интересно.
Мой идеальный «вуууууп» приводил меня к пятаку 2003 года. Который тоже, конечно, история, но... не та.
Глава 3. Эксперимент над собой, или Спуск с Олимпа
На следующей вылазке я решился на отчаянный эксперимент. Я объявил внутреннему снобу выходной. «Сегодня, — сказал я себе, — мы будем копать сомнительное. То, что прыгает. То, что пищит. То, что не даёт четкого ответа. Посмотрим, что из этого выйдет».
Первые полчаса были адом. Я выкопал:
- Кусок ржавой проволоки (сигнал визжал, как поросёнок).
- Дно от алюминиевой банки (сигнал подло прыгал).
- Ещё кусок проволоки (казалось, он там размножается).
Внутренний голос ехидно вопрошал: «Ну что? Где твои истории? Где артефакты?» Но я упрямо продолжал.
И тогда случилось чудо. Вернее, не чудо, а закономерность. Слабый, едва уловимый, «рваный» сигнал на краю старой межи. Я покопал. Лопата зацепила что-то твёрдое, но не камень. Из земли появилась тяжелая, покрытая патиной... печать. Не царская, нет. Какая-то хозяйственная, с вензелем. XIX век, не раньше. Но это была ПЕЧАТЬ! Вещь! Я отёр её, и под слоем зелени проступили буквы. Никто не дал бы за неё и сотни рублей, но в моих руках она весила тонну. Потому что я нашёл её несмотря на сигнал. Не благодаря ему, а вопреки его неуверенности.
В тот день я вернулся домой не с пустыми карманами. В моей сумке лежали: та самая печать, странная фигурная пластинка (оказалась украшением конской сбруи), две пуговицы от мундира (прыгающий сигнал, но очень красивый рельеф) и три советских пятака (те самые, «идеальные»). Впервые за год я чувствовал не разочарование, а азарт. Я поймал кураж.
Глава 4. Откровения, или Что скрывается за «плохим» сигналом
Опытным путём (и огромным количеством выкопанного хлама, который теперь я с любовью называю «археологическим контекстом») я вывел свою теорию. Её можно назвать «Типология сомнительных сигналов и сокровищ, которые они прячут»:
- Прыгающий, «пьяный» сигнал. Раньше: «Жесть, проходим мимо». Сейчас: «О! Возможно, несколько мелких предметов рядом! Или один большой, но лежащий ребром, под углом!» Чаще всего это действительно обломки, но именно так звенит и горсть монет, рассыпанных в земле. Или тот самый перстень. Земля не кладёт находки на блюдечко параллельно поверхности. Она их бросает, мнёт, ломает. Идеальный сигнал — это подарок. Прыгающий — это задача, ребус.
- Слабый, «рваный», прерывистый сигнал. Раньше: «Глубоко, и явно мелочь. Не стоит». Сейчас: «А если это что-то маленькое, но глубокое? Или старинное, из низкопробного металла?» Именно так звучат тонкие серебряные монетки-чешуйки времен Ивана Грозного, которые могут лежать на глубине двух штыков. Они не кричат «вууууп!». Они шепчут: «тык-тык... тык...». И если пройти мимо, можно пройти мимо века.
- Сигнал «с мусором». Раньше: «Рядом с железом, фу». Сейчас: «А что, если это монета рядом с гвоздём?» Я научился не бояться таких мест. Часто люди теряли ценности не на чистом поле, а там, где работали, жили, строили. А где стройка — там гвозди. Рядом с «железным» сигналом может прекрасно лежать и потерянная пуговица, и оброненная монета.
Глава 5. Философия лопаты, или Почему земля не даёт уверенности
Я понял простую вещь, которая и стала заглавной причиной всех моих неудач. Я искал уверенность в месте, где царствует хаос.
Земля — это не каталог с чёткими ячейками. Это архив, переживший пожар, потоп и нашествие мародёров. В неё падало, её перепахивали, в ней рылись животные, по ней ходили войны. Предметы ломались, гнулись, покрывались окислами, смешивались с другим мусором.
«Идеальный сигнал» — это случайная удача, лотерея. А «сомнительный сигнал» — это рабочий день. Это основной фон, это язык, на котором говорит реальное поле. Отказываясь его слушать, я отказывался от 90% возможностей. Я ждал у моря погоды, когда вокруг бушевал океан интереснейших, пусть и не всегда дорогих, находок.
Когда я принял эту данность, всё изменилось. Выезды перестали быть церемонией разочарования. Они стали приключениями. Каждый «плохой» сигнал — это новая маленькая интрига. Раскопал — получил ответ. Да, часто это железка. Но иногда — нет. И этот «иногда» стал случаться всё чаще. Потому что я просто увеличил количество попыток, перестав отсекать «неидеальное».
Эпилог: А при чём тут жизнь?
Занятно, но этот опыт вышел далеко за рамки хобби. Я поймал себя на мысли, что и в жизни я долго ждал «идеальных сигналов»: идеальной работы, идеального момента, идеальной уверенности. А тем временем мимо проходили интересные, но «сомнительные» возможности: проект с неясным результатом, знакомство с необычным человеком, поездка в непонятное место. Я их избегал, как тех самых «прыгающих сигналов».
Когда я начал иногда «копать» и их — соглашаться на беседу за чашкой кофе со странным стартапером, браться за задачу без чёткого ТЗ, ехать в небольшой городок просто потому что — жизнь тоже стала поставлять больше «интересных предметов»: неожиданные знакомства, новый опыт, истории, которые не купишь за деньги.
Оказалось, что принцип универсален: если ждать только идеального, бархатного «вууууууупа» от Вселенной, можно простоять с наушниками на голове очень, очень долго. А стоит только начать прислушиваться к «шумам», к «помехам», к неоднозначным и прыгающим возможностям — как мир оказывается полон куда более интересных, пусть и не всегда идеальных, находок.
Так что если вам долго не везёт — возможно, вы просто слишком разборчивы. Опустите катушку. Прислушайтесь к непонятному. И смело копайте сомнительное. Там, среди ржавых гилек и обрывков фольги, вы и найдете свои самые настоящие сокровища.
Продолжение — в следующем материале