Соня закрыла дверь квартиры и прислонилась к стене. Ноги гудели после смены в магазине. Впереди ещё четыре часа в офисе — подработка бухгалтером. Она сбросила туфли прямо в прихожей и поплелась на кухню.
На столе лежала упаковка от красной рыбы. Пустая. Рядом — обрезки сыра с плесенью, виноград. Не самый дешёвый виноград, надо сказать. Не сезон же. Соня уставилась на всё это. В холодильнике у них вечно пусто, она покупает самое дешёвое — макароны, яйца, хлеб. Считает каждую копейку.
Игорь сидел в комнате, уткнувшись в телефон. Его мать дремала на диване.
– Откуда это?
Соня показала на стол.
– Что?
Игорь даже не поднял глаз.
– Рыба. Сыр. Виноград.
– А, это. Мама принесла. У неё от пенсии осталось.
Соня посмотрела на свекровь. Та спала, укрывшись пледом. Восемнадцать тысяч пенсия, Соня знала точно. Половина уходит на лекарства, как свекровь сама причитала. Суставы, сердце, давление. Ходить, говорит, тяжело.
– От пенсии осталось на красную рыбу?
– Сонь, ну что ты пристала?
Игорь наконец оторвался от телефона.
– Тебе что, жалко?
Жалко. Ей жалко. Она вкалывает с восьми утра до одиннадцати вечера, а ей, видите ли, жалко.
– Я не об этом. Просто...
– Просто что? Ты хочешь, чтобы мы тут с мамой на одной картошке сидели?
Соня промолчала. Сказать всё равно нечего. Устала спорить, честно. Она взяла свою сумку и пошла переодеваться. Через двадцать минут надо выходить на вторую работу.
Прошла неделя. Соня начала замечать нечто странное. Свекровь ахала и стонала, когда та приходила домой. Говорила, что еле ноги таскает, что сил нет.
Но как-то Соня вернулась среди дня — отпустили пораньше, заболела напарница. Открыла дверь ключом, тихо. И услышала шаги в коридоре. Быстрые такие, лёгкие. Свекровь прошла мимо, даже не заметив Соню в прихожей. Шла бодро, никакой хромоты и близко.
Соня замерла. Подождала, пока свекровь скроется в комнате, и прошла на кухню. На столе стояла открытая коробка конфет. Дорогих, штучных. В холодильнике — нарезка колбасы, и не та, что по акции в "Пятёрочке". Сыр какой-то импортный. Фрукты.
Она вышла из кухни и заглянула в комнату. Игорь сидел за компьютером, что-то смотрел. Свекровь устроилась на диване с журналом.
– Ты уже?
Игорь обернулся.
– Рано какая-то.
– Напарница заболела.
– Ага. Ну ладно, тогда сходи в магазин, а? У нас тут кончилось всё.
У нас тут кончилось. Соня посмотрела на конфеты в вазочке, на пакет с фруктами.
– Денег дашь?
– Сонь, у меня нет сейчас. Ты же знаешь, я не работаю.
Не работает полгода. Сначала говорил — ищу. Потом — не могу найти достойное. Потом вообще перестал что-либо говорить.
– Хорошо.
Она пошла к себе и открыла шкаф. Там, в старой косметичке, лежала заначка. Три тысячи. Откладывала на новую зимнюю куртку, старая расползлась по швам. Соня взяла косметичку.
Внутри было пусто.
Сердце ухнуло куда-то вниз.
– Игорь.
Позвала негромко.
– Ну что ещё?
– Деньги. Мои деньги из косметички.
Молчание. Потом он вышел в коридор.
– Какие деньги?
– Три тысячи. Я на куртку откладывала.
– А, это.
Почесал затылок.
– Я взял. Нужно было срочно.
– Куда срочно?
– Маме на лекарства. У неё сердце прихватило, пришлось в аптеку бежать.
Соня смотрела на него. На его новые кроссовки. На толстовку, которую раньше точно не видела.
– Это на тебе тоже лекарство?
– Это мне мама подарила. На день рождения купила.
На день рождения два месяца назад. А толстовка новая, бирка ещё не срезана.
– Игорь...
– Соня, хватит устраивать допрос!
Он повысил голос.
– Я тут целыми днями с больной матерью сижу, а ты меня из-за каких-то трёх тысяч гоняешь!
Она закрыла шкаф. Взяла сумку и вышла. В магазин не пошла. Просто шла по улицам, пока не стемнело. Когда вернулась домой, в квартире было тихо. Свекровь и Игорь спали.
Следующие дни Соня жила будто в тумане. Работа, дом, работа, дом. Смотрела на мужа и его мать — и не узнавала их. Или впервые узнавала по-настоящему.
А потом случилось то, от чего всё переломилось.
Соню отпустили в обед на час раньше — сломался кассовый аппарат, работать было невозможно. Она шла домой медленно, думала, может, в парке посидеть. Не хотелось возвращаться в эту квартиру, где её, похоже, просто используют.
Но ноги сами привели к подъезду. Соня поднялась на третий этаж и услышала голоса. Из-за двери своей квартиры. Громкие, весёлые.
Она замерла на площадке.
– Да ладно тебе, мам, она ни черта не понимает.
Это был Игорь.
– Всё равно страшно. Вдруг заподозрит?
Голос свекрови звучал бодро. Никакой одышки.
– Да она работает как лошадь, ей некогда думать. Вкалывает на двух работах, приползает — и спать. Идеальный вариант.
Смех. Они смеялись.
– А деньги-то как быстро кончаются!
Снова свекровь.
– Я вчера в салон сходила, причёску сделала. Полторы тысячи! Из её заначки.
– Мам, ты видела, какие кроссовки я взял? За восемь тысяч. Она и не заметила, что я с карты снял.
– А я ей — на лекарства, на лекарства!
Свекровь изобразила немощный голос.
– Мне же ходить тяжело, доченька!
Снова смех. Долгий такой, довольный.
Соня стояла, вцепившись в перила. В голове стучало одно: восемь тысяч, восемь тысяч, восемь тысяч. Это же она копила на лечение зуба. Два месяца откладывала с каждой зарплаты, по чуть-чуть. И они просто взяли. Купили кроссовки. И смеются теперь.
– Слушай, а у неё ещё карточка есть.
Голос Игоря стал задумчивым.
– На которую зарплата с подработки приходит. Надо бы узнать пин-код.
– Ты с ума сошёл? Она же сразу поймёт!
– Да нет. Скажу, что мне срочно надо было. На лекарства тебе. На врача. Что-нибудь придумаем, не в первой.
– А вообще правильно говорят: работящая дура — золотая жила.
Свекровь хмыкнула.
– Главное, чтобы не догадалась.
Соня услышала звук открываемого холодильника, звон бокалов.
– За нашу кормилицу!
Сказал Игорь.
– За Соньку!
Подхватила свекровь.
Чокнулись.
Соня развернулась и пошла вниз по лестнице. Тихо, на цыпочках, чтобы не услышали. Вышла на улицу. Села на скамейку у подъезда и просто сидела.
Работящая дура. Золотая жила. Кормилица.
Руки тряслись. Хотелось вернуться туда, распахнуть дверь, наорать на всю квартиру. Но Соня сидела и смотрела в одну точку. В голове медленно складывалась картина. Все эти месяцы. Деликатесы на столе. Жалобы свекрови на здоровье. Отговорки Игоря про поиск работы. Пропавшие деньги из заначек.
Всё.
Она достала телефон и открыла банковское приложение. Зарплатная карта — тридцать две тысячи. Карта с подработки — двадцать восемь. Накопительный счёт — сорок одна тысяча. Это на отпуск копила, хотела летом к морю поехать. Первый раз за пять лет.
Соня перевела все деньги на новую карту. Оформила за пять минут через приложение. Потом встала и пошла к банкомату. Сняла наличными пять тысяч. Хватит на съём комнаты на первое время.
Когда вернулась домой, было почти семь вечера. Игорь и свекровь сидели на кухне, ели. На столе — салат с креветками, что-то в горшочках. Пахло вкусно.
– А, пришла наконец.
Игорь не поднял головы.
– Где шлялась?
Соня прошла в комнату и достала сумку. Начала складывать вещи. Только самое нужное.
– Ты что делаешь?
Игорь появился в дверях.
– Собираюсь.
– Куда?
Соня повернулась к нему. Посмотрела внимательно. Впервые за долгое время действительно посмотрела, а не просто увидела мельком. Лицо сытое, довольное. Кроссовки за восемь тысяч. Её восемь тысяч.
– Съезжаю.
– Как это съезжаю?
Он нахмурился.
– Ты о чём вообще?
– Я больше не буду вас содержать.
– Что? Соня, ты чего?
В комнату вплыла свекровь. Села на диван, держась за сердце. Как по сценарию.
– Доченька, что случилось? Ты себя плохо чувствуешь?
Соня застегнула сумку.
– Я слышала ваш разговор сегодня. Весь. От начала до конца.
Тишина. Игорь побледнел прямо на глазах. Свекровь замерла, даже забыв про больное сердце.
– Какой разговор?
Игорь попытался улыбнуться.
– Сонь, ты чего придумала?
– Про кроссовки за восемь тысяч. Про салон красоты за полторы. Про то, что я работящая дура и золотая жила.
– Соня, это не...
– Про мою зарплатную карту, с которой ты хотел снять деньги.
– Мы просто пошутили!
Свекровь поднялась с дивана, и никакой немощности не было. Вот совсем.
– Доченька, неужели ты не понимаешь шуток?
– Шуток.
Соня взяла сумку.
– Полгода шуток. Пока я вкалывала на двух работах, вы тут шутили. За мой счёт.
– Соня, стой!
Игорь загородил дверь.
– Куда ты пойдёшь? У тебя нет денег!
– Есть. Я перевела все деньги на другую карту. Которую вы не знаете.
– Ты что, охренела?!
Он схватил её за руку.
– Это наши деньги! Семейные!
– Мои деньги. Те, что я заработала. На двух работах, между прочим.
– Да как ты смеешь!
Свекровь шагнула вперёд.
– Это предательство! Ты бросаешь нас!
– Я не бросаю. Я просто ухожу от тех, кто меня использовал.
Соня высвободила руку и открыла дверь.
– Ты пожалеешь!
Крикнул Игорь.
– Без меня ты никто! Никто!
Она обернулась на пороге.
– Без тебя я свободна.
И вышла.
Соня остановилась на лестничной площадке. Руки всё ещё дрожали, но внутри было какое-то странное спокойствие. Как будто сняли тяжёлый рюкзак, который тащила месяцами.
Из квартиры доносились приглушённые голоса. Игорь что-то кричал свекрови. Та отвечала. Ругались, похоже.
Соня усмехнулась и пошла вниз. На улице был тёплый майский вечер. Она достала телефон и набрала номер подруги Кати, с которой не виделась полгода. Некогда было просто.
– Алло?
– Катюш, это Соня. Можно мне к тебе на пару дней?
– Конечно! А что случилось?
– Расскажу при встрече. Длинная история.
– Приезжай, жду.
Соня села в автобус и посмотрела в окно. Город уже включал огни. Где-то там, в одной из квартир, двое людей сидели за столом с деликатесами и злились, что золотая жила иссякла.
А она ехала к подруге. С сумкой, с сотней тысяч на карте и с ощущением, что жизнь только начинается.