Квартира пахла свежей краской и старыми обидами. Наташа только разгрузила последнюю коробку с книгами, когда ключ повернулся в замке. Вошла Алёна Владимировна — прямая, как штык, с холодными глазами и плотно сжатыми губами.
— Наташа, что ты здесь делаешь? — ее голос был ледяным.
— Живу, — коротко бросила Наталья, вытирая пот со лба. — Игорь дал ключи. Говорил, вы в курсе.
— В курсе? — свекровь фыркнула, медленно снимая перчатки. — О том, что мой сын купил эту квартиру на свои деньги — да. О том, что ты тут обосновалась — нет.
Наташа почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Она знала этот тон.
— Алёна Владимировна, Игорь и я решили, что пока он в командировке, я перееду. Чтобы не платить за съемную квартиру.
— «Решили»? — женщина усмехнулась. — Дорогая, решения принимает тот, кто платит. А платил Игорь. На деньги, которые я откладывала для него с детства.
— Это не ваше дело! — голос Наташи дрогнул. — Мы муж и жена.
— Были, — отрезала Алёна Владимировна. — Пока ты не устроила этот цирк с твоими «карьерными амбициями». Мой сын нуждается в жене, которая будет о нем заботиться, а не летать по командировкам.
Наташа сжала кулаки. Это было больное место — ее карьера, которую свекровь всегда считала блажью.
— Хватит, мы не будем разводиться,— сквозь зубы прошипела она. — Уходите, пожалуйста.
— Я? Уходить? — Алёна Владимировна сделала шаг вперед. — Детка, это ты сейчас соберешь свои вещи и выметешься отсюда. Эта квартира куплена на деньги моего сына, поэтому убирайся!
Ее голос, сначала сдержанный, теперь гремел, эхом отражаясь от голых стен.
Терпение Наташи лопнуло. Годы пренебрежительных взглядов, пассивной агрессии, вмешательства в их с Игорем жизнь вырвались наружу.
— Алёна Владимировна, это вы валите отсюда, пока я вас не спустила с лестницы! — крикнула она, тоже повышая голос.
— Что? — глаза свекрови округлились от неверия, затем сузились. — Ты угрожаешь мне? Мне? Я тебя по миру пущу!
— Попробуйте! Игорь уже не тот мальчик, которого вы можете контролировать!
— Мой сын всегда будет слушать мать! И он уже все понял про тебя. Ждет только моего слова, чтобы выгнать тебя!
Это была ложь. Наташа знала, что это ложь. Но от этой наглой уверенности в голосе свекрови что-то щелкнуло в ее сознании.
— Врете, — тихо сказала Наташа. — Вы всегда врете. И манипулируете. Из-за вас мы два раза расходились!
— Ага, и оба раза он приходил ко мне! — торжествующе бросила Алёна Владимировна. — Потому что кровь не вода. А ты — временная залетная подружка.
Слово «залетная» повисло в воздухе. Наташа вспомнила свой выкидыш два года назад, после которого Алёна Владимировна сказала: «Ну и хорошо, нечего было работать как лошадь».
— Вон! — прохрипела Наташа, указывая на дверь. — Сию секунду вон!
— Не сметь на меня пальцем показывать! — Алёна Владимировна резко махнула рукой, смахнув со столика вазу, которую Наташа привезла из первой совместной поездки с Игорем. Стекло разлетелось по полу с душераздирающим звоном.
Наташа застыла, глядя на осколки. Потом медленно подняла голову.
— Поднимите, — сказала она ледяным тоном.
— Сама подбирай свой хлам, — фыркнула свекровь.
И тогда Наташа двинулась к ней. Не думая, на чистом адреналине.
— Убирайся! — крикнула она, пытаясь схватить женщину за рукав.
Алёна Владимировна отшатнулась, но не к двери, а вперед.
— Руки убери! — она оттолкнула Наташу.
Толчок был сильным. Наташа, поскользнувшись на паркете, упала на колени, прямо на осколки. Острая боль пронзила колено, и она вскрикнула.
Увидев кровь на ее легинсах, Алёна Владимировна на мгновение замерла, но не с испугом, а с каким-то странным удовлетворением.
— Сама виновата.
Этой фразы было достаточно. Наташа вскочила, не чувствуя боли, и двумя руками толкнула свекровь в грудь.
Та отлетела к прихожей, ударившись спиной о вешалку. С грохотом рухнула на пол шляпа Игоря.
— Ты… ты! — задохнулась Алёна Владимировна, впервые выглядевшая растерянной. Затем ее лицо исказила ярость. Она поднялась и, вытянув руки с длинными маникюрными ногтями, бросилась на Наташу.
Они схватились посреди гостиной, как две фурии. Наташа, моложе и сильнее, пыталась скрутить руки свекрови, но та извивалась, царапаясь и дергая Наташу за волосы.
— Дикая… стерва! — выкрикивала Алёна Владимировна между рывками. — Я… тебе… покажу!
— Отстань! — рычала Наташа, пытаясь оторвать цепкие пальцы от своей шеи.
Они рухнули на пол, перекатываясь по осколкам стекла. С соседней стены сорвалась и грохнулась картина. Драка стала отчаянной, молчаливой, прерываемой только тяжелым дыханием и глухими ударами.
И в этот момент, когда Наташа почти обездвижила свекровь, придавив ее весом, дверь распахнулась.
На пороге замер Игорь, бледный, с чемоданом в руке. Его взгляд метнулся от матери, лежащей на полу с растрепанной прической, к жене, стоящей над ней с бешеным взглядом и окровавленным коленом.
— Что… что здесь происходит? — его голос прозвучал чужим, сдавленным.
Наступила мертвая тишина, тяжелая, как свинец.
- Ничего особенного, - заявила Наташа и двинула ногой свекрови по лицу, да так удачно, что сломала нос и челюсть.