Вся эта история, господа, началась, как и многие другие мои скромные приключения, с досадного недоразумения и чашки превосходного турецкого кофе. Я гостил у моего доброго друга, султана Абдул-Хамида, и мы вели непринужденную беседу о сравнительных достоинствах полета на пушечном ядре и путешествия на Луну верхом на бобовом стебле. Внезапно в зал ворвался запыхавшийся гонец с острова Крит.
— О, великий султан! — воскликнул он, падая ниц. — Беда! Чудовище, полубык-получеловек, снова пробудилось в своем лабиринте и требует дани!
Султан нахмурился.
— Опять этот Минотавр? Я же посылал туда целый янычарский корпус!
— Они... они заблудились, ваше величество, — пролепетал гонец. — Теперь они играют с чудовищем в шашки на раздевание. Боюсь, скоро у них не останется ни тюрбанов, ни чести.
Тут я счел своим долгом вмешаться.
— Ваше величество, — произнес я, элегантно отставляя чашечку. — Позвольте мне уладить этот пустяк. Я как раз собирался на Крит, чтобы пополнить свою коллекцию редких бабочек. Убить минотавра по пути — сущая мелочь.
Султан просиял и в знак благодарности подарил мне летающий ковер, который, правда, летал не выше колена, но зато отлично подметал палубу корабля, на котором я и отправился к берегам Крита.
Прибыв на место, я немедленно направился к знаменитому Лабиринту. У входа меня встретила заплаканная дева по имени Ариадна.
— О, благородный господин! — воскликнула она. — Вы идете на верную смерть! Никто еще не выходил из этих стен живым!
— Мадемуазель, — ответил я, учтиво поклонившись. — Смерть — это дама, с которой я предпочитаю танцевать, а не вступать в брак. Однако, чтобы не утруждать себя поисками обратной дороги, я, пожалуй, воспользуюсь вашим знаменитым клубком ниток.
Ариадна протянула мне клубок. Я взял его, вежливо поблагодарил, и смело шагнул во тьму.
Лабиринт был спроектирован, откровенно говоря, бездарно. Слишком много прямых углов и удручающее однообразие. Я шел, насвистывая веселую прусскую польку, и размышлял о том, что архитектор Дедал явно не бывал в Версале. Вскоре я услышал грозный рев и тяжелый топот. Из-за поворота, фыркая и пуская из ноздрей пар, на меня выскочил сам Минотавр.
Должен признаться, выглядел он внушительно. Ростом с два моих коня, поставленных друг на друга, с мускулатурой кузнеца и головой самого свирепого быка, какого мне доводилось видеть. В его глазах горел огонь ярости и, как мне показалось, легкого экзистенциального кризиса.
— Р-Р-Р-РА-А-А! — взревел он, что на минотаврском, очевидно, означало: «Ты кто такой?».
— Барон фон Мюнхгаузен, к вашим услугам, — представился я, снимая треуголку. — Прибыл покончить с вашими безобразиями.
Минотавр наклонил голову, явно не привыкший к подобной вежливости. Затем он топнул копытом и бросился на меня, выставив вперед свои огромные рога.
О, господа, это был момент, когда обычный человек растерялся бы! Но я не обычный человек. Я заметил, что стены лабиринта покрыты удивительно скользким мхом. Вместо того чтобы отпрыгнуть, я сделал нечто куда более элегантное. Я выхватил из кармана шелковый носовой платок, бросил его на пол прямо перед чудовищем и, когда оно наступило на него, с силой дернул за уголок.
Эффект превзошел все ожидания! Минотавр, потеряв равновесие, поскользнувшись на шелковом платке, заскользил вперед, словно фигурист-дебютант на королевском балу. Его копыта отчаянно заскребли по камню, но было поздно. С оглушительным треском, который, я уверен, был слышен даже на Олимпе, он врезался головой в стену.
Рога вошли в каменную кладку по самое основание. Минотавр замер, ошарашенно моргая. Он попытался вырваться, но тщетно — он застрял, как пробка в бутылке лучшего рейнского вина.
— Вот так-то лучше, — заметил я, поправляя манжеты. — Теперь мы можем поговорить без лишней спешки.
Чудовище издало жалобное мычание, что, как я понял, означало: «Помоги, застрял».
— Помочь? — переспросил я. — Мой дорогой полубык, я прибыл сюда, чтобы вас, так сказать, нейтрализовать. Но убивать столь незадачливое создание мне как-то не с руки. Это было бы неспортивно.
Я обошел его вокруг, задумчиво постукивая пальцем по своей шпаге. И тут мне в голову пришла гениальная, как и все мои идеи, мысль.
— Скажите-ка, любезный, а вы не пробовали сменить род деятельности? — спросил я. — Все эти крики, погони, поедание девственниц... это так старомодно и, осмелюсь заметить, дурно сказывается на пищеварении.
Минотавр посмотрел на меня с таким недоумением, на какое только способно существо с бычьей головой.
— Видите ли, — продолжил я, жестикулируя, — у вас есть огромный потенциал! Вы сильны, выносливы, и у вас, несомненно, есть талант к навигации в замкнутых пространствах, пусть и с переменным успехом. А что, если направить эти таланты в мирное русло?
Я вытащил из-за пояса флейту, которую всегда ношу с собой на случай, если понадобится укротить змей или развеселить скучающую королеву. Я сыграл несколько бодрых нот, и Минотавр, к моему удивлению, перестал дергаться и начал притопывать задним копытом в такт.
— Вот! — воскликнул я. — У вас есть чувство ритма! Мы могли бы организовать передвижной цирк! «Барон Мюнхгаузен и Танцующий Минотавр»! Представляете, какой успех? Мы объедем всю Европу! Вы будете жонглировать янычарами (кстати, их тут хватает), а я буду рассказывать правдивые истории из своей жизни.
Минотавр издал звук, на удивление похожий на одобрительное хмыканье. Его ярость, казалось, испарилась, сменившись живым интересом.
— Решено! — заключил я. — Но для начала нужно вас как-то отсюда извлечь.
Я осмотрелся. Стены были крепкими, а чудовище — тяжелым. Но для барона Мюнхгаузена нет неразрешимых задач! Я отмотал изрядный кусок нити Ариадны. Затем я нашел в одном из коридоров брошенный янычарский щит, отполированный до зеркального блеска. С помощью солнечного луча, который удачно пробивался сквозь трещину в потолке, я сфокусировал его на нити.
— Терпение, мой рогатый друг, — пробормотал я. — Сейчас мы применим немного чистой физики, приправленной щепоткой гениальности.
Нить, будучи, как и все в древней Греции, пропитанной оливковым маслом для эластичности, начала тлеть. Но не просто тлеть, о нет! Я дул на нее под определенным углом, заставляя дым собираться в плотное, упругое облачко прямо под подбородком Минотавра. Дым от волшебной нити Ариадны, господа, обладает удивительными свойствами — он легче воздуха, но плотнее тумана.
Вскоре облако стало достаточно большим, чтобы создать подъемную силу. Оно мягко, но настойчиво начало давить на массивную голову чудовища снизу вверх. Минотавр с удивлением почувствовал, как его голова, застрявшая в стене, начала потихоньку приподниматься. Раздался скрежет камня, и — вуаля! — с громким «чпок!» рога выскочили из стены, оставив в ней две аккуратные дыры.
Минотавр, освобожденный и слегка ошеломленный, потер ушибленный лоб и посмотрел на меня с немым обожанием.
— Не стоит благодарности, — скромно заметил я. — Считайте это авансом за наши будущие гастроли. А теперь — за работу!
Мы без труда отыскали заблудившихся янычар. Они, к счастью, еще не проиграли в шашки свои шаровары и были несказанно рады видеть меня. Я быстро объяснил им новую диспозицию: они больше не охотники, а цирковая труппа. Минотавр, которого я нарек ласковым сценическим псевдонимом «Мино», оказался на удивление способным учеником. Под моим чутким руководством он быстро освоил несколько танцевальных па, научился балансировать на голове, и даже выучился отбивать копытом дробь под звуки моей флейты.
Обратный путь из лабиринта был триумфальным. Я шел впереди, играя бравурный марш, за мной пританцовывал Мино, а замыкали шествие янычары, марширующие в ногу и подбрасывающие в воздух свои тюрбаны. Ариадна у входа лишилась дара речи, увидев эту процессию.
— Мадемуазель, — сказал я, возвращая ей клубок, в котором, правда, не хватало пары метров. — Ваш лабиринт отныне не место скорби, а репетиционная база. Мы будем заходить по вторникам и четвергам.
Вернувшись в Стамбул, мы произвели фурор. Султан был так впечатлен, что немедленно назначил Мино главным придворным танцором и хранителем султанской сокровищницы — кто, в конце концов, осмелится ограбить сокровищницу, которую охраняет танцующий полубык?
Так, господа, я не просто победил чудовище. Я дал ему цель в жизни, спас честь янычарского корпуса и открыл новую страницу в истории мирового циркового искусства. И все это — лишь небольшое отступление на пути к моей коллекции критских бабочек, о которых, впрочем, я расскажу вам как-нибудь в другой раз.
БОНУС
Сцена усмирения минотавра
#истории #юмор #приключения #минотавр #мюнхгаузен